Цин Е, опустив голову, грызла кукурузу. С каждым глотком в горле стоял тяжёлый, болезненный ком. Она прекрасно понимала, что будет значить возвращение с отцом. У неё оставалось столько несказанных слов для Син У, столько нерешённых дел… Всё произошло слишком внезапно, превратив её мысли в сплошной клубок спутанной конопли1.
Её ресницы мелко дрожали.
В кастрюле долго что-то кипело; Ли Ланьфан поспешно вскочила, чтобы проверить огонь. Цин Е наконец не выдержала, и слёзы хлынули из глаз. Рациональное и эмоциональное беспрестанно переплетались, едва не сводя её с ума.
Ли Ланьфан выключила огонь, вышла из кухни и сказала Цин Е:
— Ужин в кастрюле. Если не хочешь сидеть с отцом, поешь сама. Мне нужно в больницу. У старухи в последние два дня снова началось обострение, это не закончится, пока она не умрёт.
Она зашла в дом переобуться, а когда выходила, вдруг спохватилась:
— О, чуть не забыла, Цин Е. С У-цзы, кажется, за что-то не расплатились. Эти люди его не могут найти, просили меня поскорее прийти забрать деньги. Там ещё нужно какие-то цифры сверять и расписаться, а я в этом ничего не смыслю. Если будешь свободна, сходи за него, получи.
Цин Е медленно подняла на неё глаза:
— Где это?
Ли Ланьфан нашла в телефоне сообщение и показала Цин Е:
— Там, наверное, сущие копейки. Как заберёшь, оставь себе на расходы.
Сказав это, Ли Ланьфан торопливо умчалась в больницу. Цин Е поднялась с порога. Послеполуденное солнце всё ещё нещадно палило землю, воздух был пропитан сухостью. Цин Е никогда не любила такой климат, но за то время, что она провела здесь, кажется, привыкла к этому ощущению. Возможно, потому что здесь был дом Син У. Даже теснящиеся друг к другу самострои, разбитые улочки и лавчонки на перекрёстках казались ей теперь родными. Казалось, пока она дышит этим воздухом, она чувствует, что Син У всё ещё рядом. Стоило лишь обернуться, и он внезапно мог появиться перед ней со словами: «Я вернулся».
Но как только она уедет отсюда и вернётся к отцу, будущее станет туманным. Когда их будет разделять расстояние, как их жизни смогут пересечься вновь?
Словно два человека, стоящие на перекрёстке дорог, они в итоге вынуждены разойтись в разные стороны. Встретятся ли они снова, и как скоро — всё стало неопределённым.
Погружённая в свои мысли, она дошла до поворота, остановила машину и назвала водителю адрес. Машина поехала быстрее, знакомые пейзажи за окном сменялись чужими. Незаметно для себя Цин Е оказалась в месте, где никогда раньше не бывала. Сквозь окно в глаза полетел песок. Она поспешно закрыла стекло и потерла глаза. Снаружи клубилась пыль, обочины дорог были пустынными, и время от времени навстречу проносились огромные грузовики, поднимая ещё более густые столбы пыли.
Такси остановилось под большой аркой ворот, и водитель объявил, что это Бадаокоу. Цин Е расплатилась, вышла и шагнула за серые ворота. Перед ней раскинулась огромная территория. Повсюду в беспорядке лежали грузы, сновали чумазые, нечесаные мужчины в грязной одежде. Грузовики беспрестанно проезжали мимо, с грохотом наезжая на стальные настилы. Навстречу ей, не разбирая дороги, пронёсся фургон, заставив испуганную Цин Е поскорее отскочить в сторону.
На первый взгляд это место напоминало крупный логистический центр или складской комплекс, но здесь царил гораздо больший хаос и беспорядок. Появление здесь опрятной девушки то и дело привлекало любопытные взгляды.
Цин Е быстро подошла к мужчине, который выглядел более-менее надёжным, и спросила, где находится бухгалтерия логистического терминала «Тяньда». Мужчина, на шее которого висело грязное полотенце, указал назад:
— Иди до самого конца, потом сверни направо и ищи красный домик.
Голос его был почти криком и больно ударил Цин Е по ушам, но она всё равно поблагодарила его и пошла в указанном направлении. Она ожидала увидеть нормальное здание, но, дважды пройдя мимо и расспросив людей, наконец поняла, что тот временный барак и есть бухгалтерия.
Цин Е вошла и объяснила цель визита. Женщина средних лет, сидевшая в кабинете, вытащила толстый журнал в пожелтевшей обложке, нашла имя Син У и, бросив его перед Цин Е, сказала:
— Садись вон там, проверь сама. Если всё верно, распишись в конце.
Цин Е поблагодарила и опустилась на пластиковый стул у окна. В журнале были плотно вписаны имена. Она нашла строчку Син У: время было зафиксировано очень чётко. Это была сдельная оплата за март. Судя по количеству часов, он работал по шесть-семь часов в день, а иногда и дольше.
Цин Е вдруг начала листать журнал назад. Вскоре она нашла записи за февраль, затем за январь. Декабрьских данных в этом журнале уже не было. Цин Е не могла определить, когда именно Син У начал здесь работать, но откуда у него было время? Как он мог проводить здесь по пять-шесть часов ежедневно?
Внезапно она кое-что вспомнила. Автошкола. Син У говорил ей, что каждый день ездит в автошколу тренироваться. С каких пор? Цин Е попыталась восстановить события в памяти: кажется, вскоре после закрытия «Шуньи» Син У сказал ей, что записался в автошколу.
Вот почему после Нового года он возвращался домой только в девять-десять вечера. В тот период, когда её подготовительные курсы возобновились, Син У порой задерживался даже дольше, чем она. Иногда его одежда была совсем грязной. Цин Е знала, что он берёт какую-то подработку на стороне — он и раньше часто брал заказы: то сеть починить в какой-нибудь компании, то наладить оборудование на заводе… Но она и в мыслях не могла допустить, что Син У придёт в такое место, чтобы заниматься тяжёлым физическим трудом.
- Клубок спутанной конопли (一团乱麻, yī tuán luàn má) — китайская идиома, означающая крайне запутанное и сложное положение дел, в котором трудно разобраться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
