Чжоу Вань взяла телефон и нажала кнопку «Start».
Только что она видела, как Лу Сисяо сыграл две партии, и знала основные приемы, но еще не наловчилась ими пользоваться, так что вскоре ее «зажали».
Лу Сисяо протянул руку, обхватил ее за плечи и почти обнял сзади, положив подбородок ей на плечо; его длинные костлявые пальцы мягко накрыли тыльную сторону ладони Чжоу Вань, направляя ее движения.
— Делай так, — прошептал он ей на ухо.
Чжоу Вань замерла, ее темные ресницы слегка дрогнули.
В ушах звучал его низкий магнетический голос, в носу стоял его запах — свежий аромат геля для душа, без запаха табака.
— Ты в последнее время не курил?
Лу Сисяо тихо рассмеялся, подшучивая над ее невнимательностью к игре, и, снова направляя ее пальцы, ответил:
— Нет, забыл.
Партия закончилась, и Лу Сисяо помог ей вырвать победу.
Он по-прежнему сохранял прежнюю позу, отложил телефон, одной рукой приобнял Чжоу Вань за талию и наклонился, чтобы достать пачку сигарет, брошенную на журнальный столик.
Чжоу Вань волей-неволей пришлось наклониться вместе с ним.
— Стоило тебе упомянуть, и сразу захотелось, — он вытянул одну сигарету и зажал ее в зубах, но внезапно замер перед тем, как чиркнуть зажигалкой, и спросил: — Можно покурить?
Чжоу Вань кивнула.
Она смотрела, как вспышка пламени отражается в ее зрачках; его щеки слегка впали, он глубоко затянулся, затем повернул голову и выпустил струю дыма в сторону, обнажая резкую линию челюсти.
— Курение помогает забыть о печалях? — пристально глядя на него, спросила Чжоу Вань.
— Толку мало.
— Тогда почему ты все еще куришь?
— Снимаю стресс.
Чжоу Вань протянула ладонь:
— Можно мне одну?
Лу Сисяо сквозь пелену сизого дыма посмотрел на Чжоу Вань и вскинул бровь:
— Нельзя.
Чжоу Вань убрала руку:
— Тогда я хочу выпить.
У нее была аллергия на алкоголь: в прошлый раз, когда она немного выпила, все ее тело покрылось сыпью.
Лу Сисяо усмехнулся и вытащил еще одну сигарету:
— Уж лучше покури.
Чжоу Вань потянулась, чтобы взять ее, но он внезапно поднял руку, не давая ей дотянуться.
Чжоу Вань посмотрела на него.
— Только одну, — сказал Лу Сисяо.
— Хорошо.
Чжоу Вань взяла сигарету и, подражая ему, поднесла к губам.
Лу Сисяо обхватил ладонью ее затылок, внезапно наклонился и прикурил ее сигарету от той, что была у него во рту.
Чжоу Вань затянулась, кончик сигареты вспыхнул алым.
Она все так же пыталась копировать Лу Сисяо, но это была ее первая сигарета, и затяжка оказалась слишком сильной. Она тут же поперхнулась, горло перехватило, и она зашлась в яростном кашле, от которого уголки глаз увлажнились.
— Ну как, вкусно?
Чжоу Вань, раскрасневшись, покачала головой.
Лу Сисяо выхватил у нее сигарету и затушил в пепельнице:
— Теперь знаешь, каково это на вкус, больше не кури.
Чжоу Вань долго не могла откашляться, но слезы никак не унимались. Она откинулась назад, в объятия Лу Сисяо, положив голову ему на плечо и закрыв глаза рукой.
— Но мне так плохо, — всхлипнула она, — сердце все время болит… Если я буду курить, оно ведь перестанет так сильно болеть?..
Лу Сисяо сжал ее лицо, повернул ее голову к себе и поцеловал.
Его губы и зубы хранили густой аромат табака; его дыхание и язык несли горьковатый привкус, который окутал Чжоу Вань. Эта острота и терпкость, казалось, просачивались сквозь ее поры.
Лу Сисяо обхватил ее лицо руками и с непреклонной, захватнической страстью поглотил Чжоу Вань.
Лишь спустя долгое время Лу Сисяо наконец отпустил ее.
Их дыхание смешалось, и невозможно было разобрать, где его вдох, а где — Чжоу Вань.
Он пристально посмотрел ей в глаза и тихо спросил:
— Слышала когда-нибудь такую фразу?
— Какую?
— Твоя бабушка просто вышла за пределы времени и превратилась в самые первозданные частицы Вселенной — молекулы и атомы, которые постепенно воссоединяются в другие вещи вокруг тебя. Теперь дерево, укрывающее тебя от ветра и дождя, — это она; свитер, защищающий от холода, — это она. Она исчезла лишь в обличье твоей бабушки, но на самом деле теперь она повсюду.
Чжоу Вань притихла.
— Бабушка всегда будет рядом с тобой, в любое время и в любом обличье.
— И я тоже, — прошептал Лу Сисяо ей на ухо, и голос его звучал нежно, но твердо.
*
В последующие несколько дней Чжоу Вань не ходила в школу, и Лу Сисяо целыми днями оставался дома с ней. Он поставил телефон на беззвучный режим, отложил его в сторону и почти не заглядывал туда, отгородившись от всего мира вместе с ней.
Они спали до тех пор, пока сами не просыпались; иногда заказывали доставку, иногда ходили куда-нибудь поесть.
Лу Сисяо возился со старым проигрывателем, которым когда-то пользовалась Шэнь Лань, набрал в прокате дисков со старыми фильмами, и по вечерам они вдвоем, задернув шторы, смотрели их в комнате.
По ночам они иногда выбирались прогуляться по супермаркетам и торговым центрам, а иногда просто играли дома в видеоигры.
Каждый день Чжоу Вань был чем-то заполнен, так что время тянулось не слишком мучительно.
В воскресенье Чжоу Вань вышла из спальни и, вопреки обыкновению, не обнаружила Лу Сисяо дома.
На обеденном столе стоял еще теплый завтрак и лежала записка, написанная почерком Лу Сисяо: «Я ушел по делам, вернусь попозже. Если что, звони».
Чжоу Вань убрала записку, сложила ее пополам, сунула в карман и села завтракать.
……
За последнее время произошло слишком много событий.
Чжоу Вань совершенно забыла, что сегодня 25 марта — ее день рождения.
Лу Сисяо еще вчера заказал торт. Те двадцать тысяч юаней, что он получил за мотогонки, он так и не нашел подходящего момента отдать Чжоу Вань. Изначально он хотел, чтобы она не трудилась так тяжело и могла использовать их на лечение бабушки, но, боясь ранить ее чувства напоминанием о случившемся, медлил. Теперь же представился отличный повод — купить ей подарок на день рождения.
Лу Сисяо получал бесчисленное множество подарков, но сам совершенно не умел их выбирать.
Он обошел весь торговый центр, но так и не нашел ничего подходящего для Чжоу Вань — подарка на ее семнадцатилетие.
Вспомнив, что, когда он помогал Чжоу Вань собирать чемодан, у нее было мало зимней одежды, Лу Сисяо купил ей несколько вещей, а по совету восторженной продавщицы взял еще и черный пуховик той же модели, что и у нее (у Чжоу Вань был белый).
Выйдя из торгового центра с несколькими пакетами в руках, Лу Сисяо почувствовал, что одних лишь вещей недостаточно — в этом не было особого смысла.
Бесцельно бродя по улицам, он вдруг замер, увидев перед собой большую черную вывеску с английскими буквами — TATTOO.
Взглянув выше, он прочел название: «Наньнань».
Хотя название звучало нежно и ласково, сам салон был оформлен в черно-серо-белых тонах, а шрифт вывески был резким и энергичным, что придавало заведению особый вид.
Лу Сисяо простоял на месте несколько секунд и вошел внутрь.
— Добро пожаловать, — поднялся один из сотрудников. — Что бы вы хотели набить?
Лу Сисяо ничего не ответил, а лишь окинул взглядом стену с эскизами — там были самые разнообразные татуировки.
В салон часто заходили такие клиенты: не заядлые любители тату, а скорее те, кто действовал по внезапному порыву или хотел запечатлеть что-то личное на память.
Ли Янь достал с полки каталог:
— Можете сначала посмотреть это.
Лу Сисяо взял его и поблагодарил.
В этот момент из внутренней комнаты вышла женщина с синими волосами — худая и деловитая, но с типичной внешностью уроженки Цзяннани; такое же противоречивое сочетание, как и само название салона.
Снимая перчатки и бросая их в мусорную корзину, она произнесла:
— Ли Янь, иди продолжай работу, здесь я сама справлюсь.
— Хорошо.
Сюй Чжинань подошла к стойке, взглянула на Лу Сисяо и спросила:
— Решились? Что будем набивать?
— Я хочу набить имя.
— Можно. Какое именно?
— Чжоу Вань.
Сюй Чжинань на мгновение замерла, словно что-то вспомнив, и лишь спустя секунду пришла в себя. Улыбнувшись, она спросила:
— Это имя вашей девушки?
— Да.
На самом деле в салон часто приходили влюбленные парочки, чтобы набить имена друг друга и запечатлеть этот глубокий момент. Но также она видела слишком многих, кто после расставания горько сожалел об этом и хотел свести или перекрыть имя бывшего партнера.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
