Ся Сяолань удивилась по-настоящему.
После того как она ответила на вопросы устного тура так, как считала нужным, она практически распрощалась с мыслью о финале!
Очевидно, учитель Линь была того же мнения: учитель и ученица почти не надеялись на успех, и когда внезапно пришли результаты, оказалось, что Ся Сяолань прошла. Учитель Линь тоже была поражена: от университета Хуацин в финал попали четверо, и двое из них были первокурсниками.
Одной была Ся Сяолань, другим — Цзи Цзянъюань.
В случае с Цзи Цзянъюанем это не вызывало удивления: всё же он прожил в Америке больше десяти лет, и английский был для него вторым родным языком.
Эта «приятная неожиданность» с Ся Сяолань стала гордостью для архитектурного факультета. Трудно было сказать, займет ли она призовое место, но то, что она пробилась сквозь толпу конкурентов со всей страны и вышла в финал, уже доказывало её уровень владения языком.
Это было действительно непросто, особенно для студентки из сельской местности.
Ся Сяолань и сама чувствовала, что это далось ей нелегко. Это не было результатом жульничества — это были знания, накопленные по крупицам в прошлой жизни. В той жизни из-за условий, в которых она росла, во время учебы она не была особенно выдающейся. Дело было не в баллах за экзамены, а в том, что она просто плыла по течению; у неё не было уверенности, чтобы участвовать в каких-либо конкурсах по английскому.
Получив второй шанс, она поступила в Хуацин и смогла сделать свою студенческую жизнь яркой и насыщенной, восполнив сожаления прошлого.
— Теперь тебе придется тратить на это еще больше времени после занятий!
— Я знаю, учитель Линь, снова доставлю вам хлопот.
Ся Сяолань ответила бодро, и учитель Линь не смогла сдержать улыбку:
— Чем больше таких хлопот, тем лучше.
Ся Сяолань и учитель Линь заново обсудили время дополнительных занятий.
Ся Сяолань предстоял не только финал в конце января, но и экзаменационная сессия примерно в то же время. Учитель Линь напомнила ей, что, хотя конкурс важен, нельзя запускать профильные предметы.
Перед тем как Ся Сяолань покинула кабинет, учитель Линь прочистила горло:
— Студентка Сяолань, я знаю, что ты очень стараешься. Чистому человеку не нужно оправдываться, люди рано или поздно поймут, кто ты такая. Мелкие неприятности со стороны — это лишь временные трудности, они не должны становиться камнем преткновения на твоем пути!
Ся Сяолань немного опешила и лишь спустя мгновение поняла: должно быть, учитель Линь услышала слухи о том скандале, который устроила Цзи Я?
В последнее время в школе у Ся Сяолань была только эта проблема.
И надо же такому случиться, что ей вместе с Цзи Цзянъюанем предстояло представлять Хуацин в финале. Всего от университета прошли пять человек. Неужели в таком общенациональном соревновании она должна была сама отказаться от места? В конце концов, сам Цзи Цзянъюань ни в чем не виноват, и теперь, когда он вышел в финал, университету тем более будет сложно как-то на него воздействовать.
Учитель Линь боялась, что она примет всё слишком близко к сердцу, и решила специально её подбодрить?
Ся Сяолань решительно кивнула:
— Я вас не подведу. Я не позволю себе стать проигравшей.
Чтобы сокрушить слухи, бесполезно постоянно оправдываться — мало кто станет слушать проигравшего. Только победитель, доказавший свою силу, может не проронить ни слова, а окружающие сами найдут ему оправдание.
Этот метод Ся Сяолань уже использовала в Юйнане: если бы она не показала свою силу, разве стали бы учителя и ученики первой уездной школы так ей доверять?
Слабые вызывают сочувствие, но после этого сочувствия их положение в корне не меняется.
Только сильные внушают трепет и заставляют людей не сметь строить догадки.
— Ну, какие там победы или поражения, это всего лишь конкурс, не стоит воспринимать всё так серьезно.
Учитель Линь испугалась, что слишком сильно надавила на Ся Сяолань, поэтому напускным легким тоном пожурила её и отправила заниматься делами.
Как только Ся Сяолань ушла, учитель Линь нахмурилась.
Откуда у молодой студентки такое сильное давление? Всё-таки выходка матери Цзи Цзянъюаня повлияла на неё. Учитель Линь отправилась к декану:
— Ся Сяолань вышла в финал конкурса по английскому языку. Это выдающаяся студентка, у меня предчувствие, что в будущем она станет еще лучше… Даже если бы её способности были заурядными, она с нашего архитектурного факультета, и с какой стати её должны обижать другие?
Декан погладил свою редеющую макушку.
— Сяо Линь, видишь ли, характер этого дела сейчас несколько изменился.
Это было уже не то дело, которое можно решить простым извинением.
Кто знал, что у студентки Ся тоже окажутся неплохие связи? Цзи Линь был довольно разгневан, когда звонил ему, и говорил, что предложил извинения, но Ся Сяолань их не приняла.
Декану тоже было не по себе.
Он из добрых побуждений сообщил семье Цзи, а в итоге вышло так, будто он влез не в своё дело?
В тоне старшего брата Цзи чувствовался скрытый упрек, будто на архитектурном факультете плохо воспитывают студентов… Декан в ответ спросил Цзи Линя, какие именно условия выдвинула Ся Сяолань. Цзи Линь ответил, что она требует личных извинений от Цзи Я.
Декан чуть не поперхнулся от возмущения — чем же тогда недовольна семья Цзи? Это требование было абсолютно логичным и нормальным. Бывают студенты, которых легко обмануть, а бывают такие, как Ся Сяолань, которые во что бы то ни стало требуют справедливости и ясности. Разве мог декан сказать, что Ся Сяолань не права?
Студенты часто действуют на эмоциях. Если бы Ся Сяолань приняла какие-то подарки от семьи Цзи и дело бы на этом замяли, декан, конечно, вздохнул бы с облегчением, но в глубине души почувствовал бы разочарование — достоинство ученика Хуацина было бы потеряно!
Ся Сяолань хотела лишь извинений от Цзи Я, но, судя по словам Цзи Линя, это превратилось в «противостояние».
Декан полагал, что семья Цзи, скорее всего, не выдержит, иначе старший брат Цзи не стал бы ему звонить.
Но что он мог сделать?
Ради уважения к Цзи-лао заставить Ся Сяолань принять эти неискренние «извинения»?
— Ну уж нет, это было бы пятном на репутации самого Цзи-лао!
Декан был недоволен: дело, которое можно было решить в тот день прямо в деканате, семья Цзи решила запутать. Что ж, пусть теперь распутывают сами, его помощь семье Цзи не понадобилась.
…Семья Цзи оказалась между двух огней.
Как бы ни злился Цзи Линь, слухи о конфликте его семьи с семьей Чжоу уже разошлись повсюду.
Начальство Цзи Линя уже делало ему двусмысленные намеки. Цзи Линь думал, что бывшие ученики дедушки Цзи сами предложат помощь, но раз и семья Чжоу, и Тан Хунъэнь одновременно высказали недовольство семьей Цзи, другие люди побоялись ввязываться в этот водоворот.
Цзи Линь начал сдаваться. Ему нужно было сначала устранить одну из угроз.
Он выбрал Тан Хунъэня.
Тан Хунъэнь был бывшим зятем семьи Цзи. Сейчас, когда семья Цзи была опозорена, это отразилось и на Цзи Цзянъюане — он взял в университете долгий отпуск и уже много дней не появлялся на занятиях. Тан Хунъэнь не шел на уступки, но ведь трудности всегда ложатся на плечи его собственного сына. Цзи Линь считал, что с Тан Хунъэнем договориться будет проще.
— Если ты не хочешь идти на примирение, то уходи из семьи Цзи! Когда гнездо разорено, разве уцелеют яйца?
У Цзи Я действительно было каменное сердце. Цзи Линь никогда раньше не испытывал такого давления и за несколько дней будто постарел на несколько лет.
Жена Цзи Линя плакала перед Цзи Я:
— В тот год, когда ты собралась за границу, я побоялась, что там тебе не хватит денег, и достала из своего приданого две старинные вазы, чтобы ты увезла их в Америку и продала. Было такое или нет? Всё самое лучшее в нашем доме я всегда давала сначала Цзянъюаню, обделяя собственных детей. Было такое или нет? Пожалей хотя бы меня, пожалей своих племянников и племянниц! Это родной отец Цзянъюаня, он не причинит ему вреда!
Чтобы спорить с Тан Хунъэнем, нужно иметь для этого силы.
А если сил нет, то не стоит тянуть за собой на дно всю семью.
В семье Цзи были не только Цзи Линь и Цзи Я. Остальные родственники были на грани безумия и по очереди умоляли Цзи Я. Это было семейное дело, и Джордж не мог вмешаться. На самом деле Джордж уже в одиночку отправился в посольство. Цзи Линь решил, что, пока они вместе, они будут только строить дурацкие планы, поэтому насильно разлучил их.
Что могла сделать Цзи Я?
Её капризность держалась на готовности семьи потакать ей. Теперь, когда семья больше не могла этого делать, Цзи Я лишилась опоры.
В Америке у неё были деньги, и доллары в Китае были очень полезны, но как она могла ими воспользоваться в такой ситуации?
Цзи Я, стиснув зубы, кивнула:
— Хорошо, я согласна на мировое соглашение!
Это не было её желанием, лишь временным компромиссом. Как только она сможет уехать из страны, Цзи Я поклялась, что обязательно отплатит за сегодняшнее унижение.
Цзи Линь передал новости Тан Хунъэню, но теперь уже Тан Хунъэнь не спешил, заставив семью Цзи подождать пару дней!
Цзи Я в ярости крушила всё подряд у себя дома.
Тан Хунъэнь спрашивал согласия Ся Сяолань:
— В этом деле я хочу, чтобы она извинилась в присутствии твоей матери. Что ты об этом думаешь?
Будучи уже в годах, она всё равно притесняла чужую дочь; Тан Хунъэнь не хотел, чтобы Цзи Я просто отделалась брошенным вскользь «прости». Цзи Я оскорбила не только Ся Сяолань, но и Лю Фэнь — мать и дочь были чисты, и у них не было абсолютно никаких неподобающих связей с ним, носящим фамилию Тан. Помыслы Цзи Я были по-настоящему грязными!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
