Ся Цзыюй тоже не сердилась.
Ду Чжаохуэй просто удачно переродился, но и у него не было всевидящего ока; он был не единственным, кто не разглядел в человеке «гору Тайшань».
— Прежде чем говорить о сотрудничестве, позвольте мне проявить искренность. Похоже, у господина Ду сейчас неприятности: вы сбили на машине отпрыска высокопоставленного чиновника в Пекине, и теперь его семья не дает делу ход, что наверняка доставляет вам головную боль. Вы обнаружили, что этот молодой человек в хороших отношениях с моей двоюродной сестрой, вспомнили о моем втором дяде и надеялись с его помощью уладить проблему… Прошу прощения, кажется, я немного отклонилась от темы. Давайте лучше поговорим о моей сестре. Она красавица, умна и чрезвычайно мстительна. Семья её парня очень непроста, и это определенно заставит господина Ду понервничать.
Ему хотелось бы прибегнуть к угрозам, но он опасался связей семьи Чжоу; даже дураку было понятно, что Ду Чжаохуэй чувствует себя загнанным в угол.
Пока Ду Чжаохуэй разглядывал Ся Цзыюй, она тоже наблюдала за ним. Такие люди, как он, рожденные с золотой ложкой во рту, совершенно не привыкли терпеть даже малейшие неудобства.
Ся Цзыюй считала, что у неё достаточно опыта в общении с подобными типами: нужно льстить им, во всем соглашаться и при этом заставлять их верить, что ты им полезна!
В нескольких словах она обрисовала ситуацию с семьей Чжоу.
Она намеренно разузнала о семье Чжоу. Чем более уклончиво говорили Жань Шуюй и Ван Цзяньхуа, тем большее любопытство испытывала Ся Цзыюй. Узнав, что Чжоу Чэн стал командиром батальона, она не успокоилась и выведала всё о работе его родителей. Особенно теперь, когда Ван Гуанпина перевели в отдел истории партии, Ся Цзыюй почувствовала, что её безопасность под угрозой, и стала относиться к семье Чжоу с большой осторожностью, приложив все усилия для их изучения.
Ся Сяолань повезло — она заарканила самого перспективного молодого человека из рода Чжоу. Ся Цзыюй еще не видела Чжоу Чэна, но с таким семейным положением и будущими перспективами, даже если бы он был похож на свинью, он всё равно оставался бы завидным женихом, одним на десять тысяч!
То, что знала Ся Цзыюй, на самом деле было лишь верхушкой айсберга. Она могла назвать должности Чжоу Гобиня и Чжоу Вэньбана, знала, с какого поста ушел на пенсию старик Чжоу, но кто был другом их семьи, а кто врагом — об этом она не имела ни малейшего представления.
Однако и тех сведений, что она принесла, Ду Чжаохуэю было достаточно, чтобы многое понять.
Ду Чжаохуэй был вне себя от раздражения. Информация о семье парня Ся Сяолань подтвердилась. Если Тан Хунъэнь, семья Кан и семья Чжоу объединятся, то ему, «дракону, переплывающему реку», придется смиренно прикидываться жалким червяком.
— Ты завидуешь Ся Сяолань?
Ду Чжаохуэй и не думал показывать Ся Цзыюй свои истинные мысли. Она-то полагала, что оказывает ему услугу, и от этого внезапного вопроса едва не задохнулась от возмущения.
— Господин Ду!
— Завидовать кому-то — это вполне нормально. Зависть — главный двигатель прогресса.
Ду Чжаохуэй поставил себя на место Ся Цзыюй: когда есть двоюродная сестра, которая во всем превосходит тебя — от данной богом внешности и ума до выбора мужчины, — конечно, Ся Цзыюй будет вне себя от ярости.
Одна семья не может вместить двух амбициозных людей; они неизбежно будут бороться за внимание и ресурсы. Если бы у Ду Чжаохуэя был двоюродный брат, который во всем его превосходил, он бы не задумываясь избавился от него при первой же возможности!
Семья Ся была бедной, а значит, борьба там шла еще ожесточеннее — за одежду, за еду, за возможность учиться.
Лицо Ся Цзыюй омрачилось, но она умела сдерживаться. Окажись на её месте Ся Сяолань, она бы уже давно развернулась и ушла, столкнувшись с подобным отношением.
— Господин Ду, я проявила свою искренность. Можем ли мы теперь обсудить сотрудничество?
Ду Чжаохуэй немного подумал и велел телохранителю принести его чемодан.
— Ваши сведения имеют ценность, и я оплачу их. Обычно я предпочитаю расчет в юанях, но некоторые жители Пэнчэна любят гонконгские доллары, потому что на них можно напрямую покупать товары из Гонконга.
Можно и выписать чек, но Ду Чжаохуэй не очень любил такой способ: если на этом тонком листке бумаги не стоит сумма хотя бы в сто тысяч, он кажется совершенно невесомым.
Другое дело — наличные. Особенно юани, где самый большой номинал — десять юаней. Десять тысяч — это десять плотных пачек, визуальный эффект просто потрясающий.
Реакция Ду Чжаохуэя ошарашила Ся Цзыюй.
В знак благодарности за принесенную информацию Ду Чжаохуэй выложил перед ней десять тысяч.
Если бы ей нужны были всего десять тысяч, зачем бы она стала рисковать и искать Ду Чжаохуэя в больнице? Куда проще было бы взять деньги у Ся Дацзюня и вернуться в Пекин!
Ся Цзыюй поняла: Ду Чжаохуэй вовсе не воспринял её слова о «сотрудничестве» всерьез.
Будь она чуть капризнее, развернулась бы и ушла. Однако Ван Гуанпина перевели в отдел истории партии, и Ван Цзяньхуа, хоть и был перспективным, в краткосрочной перспективе ничем не мог ей помочь. В Пекине повсюду были важные персоны, но Ся Цзыюй не могла к ним подступиться. Ей с таким трудом удалось через связи Ся Дацзюня выйти на прямой разговор с сыном богатого гонконгского бизнесмена… Упусти она эту возможность, и кто знает, когда представится следующая.
В 1985 году Ся Цзыюй вряд ли встретила бы другого человека, способного с такой легкостью пожертвовать школе несколько миллионов.
— Господин Ду, эту информацию я дарю вам бесплатно. Раз уж вы не желаете слушать о дальнейшем сотрудничестве, я откланяюсь.
Ся Цзыюй обмотала шарфом половину лица и покинула больницу.
Ду Чжаохуэй перебирал пальцами деньги. Две сестры из семьи Ся были действительно очень любопытными. Та, что с виду казалась тщеславной, отказалась от его денег; если бы она смогла уладить это дело, Ду Чжаохуэй дал бы ей не десять тысяч, а как минимум на два нуля больше.
А та, что выглядит простодушной, явно жаждет денег, но напускает на себя таинственность и отказывается. Не потому, что ей не нужны деньги, а потому, что ей мало предложенного — она хочет получить от него гораздо больше. Это как с его бывшими подружками: тем, кто открыто просил подарки, Ду Чжаохуэй старался ни в чем не отказывать. Но с теми, кто не просил ничего, всегда были проблемы — они метили в жены, желая сохранить образ и войти в богатую семью!
…
— Цзыюй, ты закончила разговор с молодым господином?
Ся Дацзюнь подъехал поближе в своем инвалидном кресле. Ся Цзыюй скрыла гнев и снова нацепила улыбку:
— Второй дядя, я закончила. Господин Ду был занят, поэтому я решила уйти. Где вы остановились на ночь? Давайте я отвезу вас.
От мысли, что Ся Сяолань тоже в этой больнице, Ся Цзыюй стало не по себе. С Ду Чжаохуэем придется действовать тонко, каплей за каплей; нельзя слишком спешить, иначе он начнет её презирать.
Прежде всего, Ся Цзыюй нужно было найти место для ночлега.
Раньше Ся Дацзюнь служил телохранителем у Ду Чжаохуэя и жил в соседней комнате с тем местом, где останавливался молодой господин. У него действительно не было отдельного жилья.
Проводить Праздник весны в одиночестве было тоскливо, и раз уж Ся Цзыюй приехала в Пэнчэн составить ему компанию, Ся Дацзюнь, естественно, хотел, чтобы она осталась на несколько дней. Сначала он подумывал устроить её у своей землячки Сяо Юй, но, вспомнив шутку молодого господина Ду, решил, что это будет не лучшим вариантом.
— В гостевом доме. У твоего дяди теперь есть деньги, не нужно на мне экономить!
Ся Дацзюнь считал, что проявляет щедрость, а Ся Цзыюй, толкая кресло, тайком нахмурилась: если она не будет жить в одном месте с Ду Чжаохуэем, то как ей искать предлоги для новых встреч с ним?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
