Увидела она его или нет — старуха Ся не спросила ни слова.
В семье Ся Ся Дацзюня часто игнорировали, и, по идее, он должен был к этому привыкнуть.
Однако времена изменились: Ся Дацзюнь из никчемного неудачника превратился в того, кто приносит в дом большие деньги. На фоне Ся Цзыюй казалось, что старуха Ся совсем не проявляет к нему участия.
Он ничего не сказал, но щемящее чувство беспокойства из-за случившегося у старухи Ся инсульта немного притупилось.
Ся Дацзюнь не ожидал, что Ся Чанчжэн и Чжан Цуй поднимут вопрос о разделе семьи.
Но разве мог он винить Ся Чанчжэна? В этот момент Ся Дацзюнь чувствовал вину не перед похищенным Ся Хунбином и его семьей, а перед своим старшим братом Ся Чанчжэном, который лишился руки!
Услышав напоминание Ся Цзыюй, старуха Ся изменилась в лице. Она попыталась изобразить заботу, но из-за последствий инсульта ее мимика сейчас не имела ничего общего с сочувствием и выглядела скорее пугающей:
— Дацзюнь, ты почему в инвалидном кресле? Твои ноги отнялись?
Человек, принесший весть, говорил, что Дацзюнь разбогател в Пэнчэне. Неужели их обманом заманили сюда, чтобы они ухаживали за ним?
Слова старухи Ся звучали слишком грубо, даже Ся Дацзюню с его многолетней слепой сыновней почтительностью было неприятно это слышать. Будь на его месте Ся Чанчжэн или Ся Хунбин, они бы уже сорвались на нее.
— Мои ноги в порядке, я повредил поясницу. Сейчас лечусь, врач говорит, что позже я смогу встать. И вы не вините брата и невестку, у брата тоже кое-что случилось… Мама, сейчас нам нужно поскорее найти Хунбина и остальных.
Семью третьего брата из трех человек похитили, к чему сейчас эти домашние дрязги? Как же семье не помогать друг другу?
Услышав, что он сможет ходить, старуха Ся облегченно вздохнула.
Она на мгновение задумалась о своем поведении: в будущем нужно относиться к Дацзюню получше. На старшего положиться нельзя, третий похищен — еще неизвестно, найдут ли его, так что жить ей придется на попечении Дацзюня.
— Дацзюнь…
Старуха Ся только настроилась на нужный лад и собиралась проявить заботу о вечно игнорируемом Дацзюне, как Ся Цзыюй внезапно перехватила инициативу:
— Второй дядя, вы ведь слышали, что сказал товарищ из милиции. Милиция будет искать, но и нам нельзя сидеть сложа руки. Нужно самим подумать, как разузнать новости. Чем раньше мы найдем семью младшего дяди, тем меньше они натерпятся.
Ся Цзыюй говорила о деле, и Ся Дацзюню стало не до разговоров со старухой Ся. Он спросил племянницу:
— Цзыюй, как думаешь, что нам делать?
Ся Цзыюй немного подумала:
— Я думаю, в этом деле придется снова побеспокоить господина Ду. Мы можем хоть ноги до колен стереть, а господину Ду достаточно замолвить одно слово.
Ся Цзыюй не горела желанием искать семью Ся Хунбина, но это дело давало ей повод встретиться с Ду Чжаохуэем. Она задержалась в Пэнчэне именно ради того, чтобы завязать с ним отношения.
Но Ду Чжаохуэй оказался куда более недоступным, чем она предполагала. Позже Ся Цзыюй поняла: деловые люди крайне подозрительны. Вокруг такого богатого наследника, как он, полно всяких подлиз, и навязываться самой было ошибкой.
— Просить помощи у молодого господина…
Ся Дацзюнь замялся.
Молодой господин и так во многом ему помог: платил зарплату, оплачивал лечение. Стоит ли беспокоить его еще и семейными делами? Не рассердится ли он?
Но если не обратиться к нему, что он сможет сделать сам? Он даже не знал, где наводить справки.
Подумав о том, сколько страданий выпало на долю похищенной семьи брата, Ся Дацзюнь отбросил сомнения.
— Пойду умолять молодого господина!
Ся Цзыюй положила руку на инвалидное кресло:
— Второй дядя, это дело всей нашей семьи, как мы можем позволить вам идти одному?
Старуха Ся рукавом вытерла слезы и сопли с лица:
— Скорее иди и упроси этого гонконгского босса спасти твоего брата!
Ся Цзыюй запнулась. Даже такой тугодум, как Ся Дацзюнь, знал характер Ду Чжаохуэя. Старуха Ся была не просто в жалком виде: деревенские старики не особо следили за гигиеной. Грязь под ногтями и вонючая одежда — в деревне ведь нет таких условий, как в городе, ни ванных комнат, ни бань. Зимой мыться опасно — можно простудиться, поэтому многие старики мылись один раз перед наступлением холодов и ждали весны.
Если привести такую старуху Ся к Ду Чжаохуэю, молодой господин наверняка почувствует отвращение.
Лицо Ся Дацзюня покраснело от стыда:
— Мама, в гостинице есть горячая вода. Вы сначала искупайтесь, переоденьтесь и отдохните в номере. Мы с Цзыюй сходим вдвоем.
В провинции Юйнань холодно, а в Янчэне и Пэнчэне температура высокая. Старуха Ся все еще была в той же толстой ватной куртке, в которой села в поезд, и теперь от нее несло кислым потом. К тому же ее бросили прямо у мусорных баков, так что запах от нее исходил неописуемый.
Обоняние у пожилых людей не слишком острое, она сама ничего не замечала. Ся Дацзюнь вспомнил, что его престарелая мать впервые отправилась в далекий путь и пережила такой ужас, и все ради того, чтобы найти его. Его недавнее недовольство тут же улетучилось.
— Поживите пока в гостинице. Если захотите чего-нибудь поесть, просто скажите персоналу, они вам приготовят.
Ся Дацзюнь вытащил из кармана несколько сотен юаней и вложил их в руки матери.
Старуха Ся крепко сжала деньги. Часть ее сбережений была потрачена, остальное отобрали, так что эти деньги от Дацзюня пришлись ей как нельзя кстати.
Неужели Дацзюнь и правда разбогател?
Только сейчас она ощутила это по-настоящему.
Деньги в руках были весомее любых слов, и она больше не рвалась на встречу с гонконгским боссом.
— Тогда возвращайтесь скорее. Лаотайпо никого в этой гостинице не знает.
Смелая дома, она робела на людях. Старуха Ся действительно побаивалась городских: на вид такие приветливые, а в мгновение ока обманули всю семью из четырех человек.
…
Почти все «уникумы» семейства Ся были в сборе.
Ся Сяолань об этом еще не знала.
Даже если бы и узнала — беспокоиться было не о чем. Когда такие личности собираются вместе, становится довольно шумно, они сами друг другу будут вставлять палки в колеса. Ся Сяолань могла бы просто наблюдать со стороны. Вместе с Гуань Хуэйэ она проводила Чжоу Чэна до рыбацкой деревни. Чжоу Чэн пообещал, что сообщит ей первым же делом, как только завершит задание.
Гуань Хуэйэ, видя ее подавленное состояние, втайне вздохнула.
Нелегко быть женой военного. Чтобы увидеться с ее сыном Чжоу Чэном, Сяолань не побоялась получить столько ран. Гуань Хуэйэ было трудно и дальше оставаться суровой.
Сейчас ее отношение к Ся Сяолань было противоречивым: время от времени вспыхивало недовольство — естественная придирчивость будущей свекрови. Но чаще она восхищалась личными качествами девушки. Если бы кто-то посмел обидеть Ся Сяолань, Гуань Хуэйэ сочла бы это личным оскорблением. Сама того не замечая, она уже причислила Сяолань к «своим» и невольно начала ее защищать.
— Ся Дацзюнь больше не должен тебя беспокоить. Тебе нужно залечивать раны. Не верю я, что семейка Ся способна перевернуть небо и землю!
— Тетя Гуань, спасибо вам…
Все-таки семья Чжоу была рассудительной и не пользовалась своим положением, чтобы притеснять других.
Будь на их месте кто-то другой, разделаться с семейством крестьян не составило бы труда. Даже не пришлось бы самим вмешиваться — достаточно было бы замолвить словечко перед кем-нибудь в уезде Аньцин, и семейка Ся смирно сидела бы в деревне и пахала землю.
А еще эта вечно суетящаяся двоюродная сестра Сяолань. Гуань Хуэйэ подозревала, что в истории с прошлым конкурсом по английскому языку не обошлось без подстрекательств Ся Цзыюй. Ей очень хотелось заставить Ся Цзыюй почувствовать то же самое, но Чжоу Гобинь ее остановил. Он сказал, что сильному негоже обижать слабого. Даже Ван Гуанпин уже переведен в отдел истории партии, неужели невестка Ван Гуанпина все еще может мутить воду?
Гуань Хуэйэ не разделяла оптимизма Чжоу Гобиня. Эта Ся Цзыюй и впрямь была дрянным человеком.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
