В день церемонии вступления в должность главы рода Ча —
— Я пойду!
Чуньцзи написала эту фразу коротким, но властным почерком.
Решительное заявление этой хрупкой и нежной сяоцзе поразило Цзинь Ланя и Ду Инъюэ.
Они полагали, что она покорно останется ждать. Её серьёзное лицо и невозмутимые манеры всегда создавали впечатление «кроткой натуры».
Однако, если подумать, ведь она была той самой сяогунян, которая ради спасения любимого позволила вожаку нести себя на спине, сбегая по крутым склонам горы Фэнлу. Ей явно хватало смелости и решительности. Тем не менее было очевидно, что опыта у неё совсем нет. Каким бы высоким ни был её дух, что она сможет сделать? Цзинь Лань нахмурился, но…
— Хорошо, я понял. Тогда я пойду вместе с тобой.
Тон его звучал так, будто он собрался на увеселительную прогулку. Но в этот раз всё было иначе. Увидев выражение лица Цзинь Ланя, Янь Цин поспешно замахал руками.
— Не сердись, это не я придумал, это просьба Няньнянь Ин Цзи!
— Леди Пяо Инцзи?
— Верно. Няньнянь сказала: если Чуньцзи сама захочет что-то сделать, позволь ей. Это вовсе не из жалости и не потому, что она одобряет безрассудство.
— И всё же…
— Я понимаю, твои опасения оправданы. Послушай, Чуньцзи.
Янь Цин пристально посмотрел на сидящую в кресле Чуньцзи.
— Ты уверена, что не станешь обузой? Мы ведь не всегда сможем тебя защитить.
Чуньцзи с серьёзным видом решительно кивнула.
Мгновение спустя Янь Цин похлопал её по маленькой головке.
— Я понял. Исключать тебя из плана, когда дело касается твоей бабушки и Кэ Сюня, было бы неправильно. Хорошо, пойдём с нами. Ду Инъюэ и я — одна группа, а ещё есть Цзинь Лань из группы одинокого назначения. К кому присоединишься?
Слова о «группе одинокого назначения» заставили Цзинь Ланя слегка нахмуриться. В этот момент Чуньцзи легонько коснулась его руки.
Поняв её намерение, Цзинь Лань крайне удивился.
— Со мной? Э-э, но я… Неужели ты выбрала меня из-за слов этого бесхребетного подпевалы про одинокое назначение?
Чуньцзи покачала головой и быстро написала на бумаге:
«Только до половины пути. Я не собираюсь мешать вашей работе. Дальше я пойду одна, чтобы спасти двоюродного брата Кэ Сюня, бабушку и наш род Ча».
***
— Сегодня ты так же прелестна, моя принцесса. Где ты только что была?
В этот день Шо Сюнь по-прежнему с привычной ленивой улыбкой потягивал вино.
Выборы главы и церемония вступления в должность должны были состояться сегодня за ужином, а сейчас солнце уже клонилось к закату.
Сю Ли это казалось непостижимым. Почему именно она должна была бегать повсюду с замирающим сердцем?
— …Послушай, что с тобой такое! Разве сегодня вечером не церемония вступления в должность нового главы рода Ча?
— Ах да, кажется, всё именно так.
— Кажется?.. Я вижу, ты совсем не готовишься.
— О? Это потому, что я не собираюсь там быть.
Видя полное отсутствие интереса у Шо Сюня, Сю Ли тяжело вздохнула.
— …Похоже, ты и правда человек, которому всё на свете лень…
Его безразличие достигло своего предела.
— Для меня важнее всего этот последний день, проведённый с тобой.
В словах Шо Сюня было трудно отличить правду от шутки.
Сю Ли уже привыкла пропускать его речи мимо ушей, но всё равно вздохнула и ответила:
— …Да, пожалуй. Ты помнишь наше обещание?
— Разумеется. Я верну тебе «бутоны». Кстати… кажется, ты очень занята. Приходи ко мне, когда со всем разберёшься.
— Как нерешительно. Ты же можешь отдать их прямо сейчас. Или же немедленно убирайся вон.
— Как жестоко. Совсем не романтично.
Шо Сюнь, казалось, сам удивился своим словам и слегка расширил глаза.
— Что такое?
— …Ничего. Хе-хе, пустяки. Так вот, когда закончишь со своими делами, приходи и забери их.
— Прийти к тебе? И где ты будешь?
— Там, где ты думаешь. Может здесь, а может в другом месте.
— Что? Если ты нарочно загадываешь загадки, чтобы не возвращать вещи, я тебе этого не спущу! — Сю Ли пришла в ярость от его туманного ответа.
— Как грозно. Я сдержу обещание. Если ты не сможешь меня найти, я сам приду и всё верну.
— О, наконец-то дельное предложение. Тогда я просто подожду, пока ты сам меня найдёшь.
— Если ты не придёшь, я могу случайно уронить их в пруд, — на красивом лице Шо Сюня появилась пленительная улыбка.
— …Ладно, я приду. Я тебя найду, так пойдёт? Вечно ты затеваешь игры. Я обязательно приду, а ты ничего не теряй, даже если я немного задержусь… И вообще, почему ты пьёшь с самого утра?
— Потому что ты всё не возвращалась и не завязывала мне волосы. Вот я и пил до сих пор.
— Это не оправдание. К тому же я не твоя служанка, мог бы попросить кого-нибудь другого.
— Мне не нужен никто, кроме тебя.
Шо Сюнь нежно взял Сю Ли за руку и снова тихо рассмеялся.
— Ну так что, завяжешь мне волосы и заваришь чаю?
Понимая, что это в последний раз, Сю Ли почти смирилась. Она расчёсывала его мягкие вьющиеся локоны с необычайной тщательностью, аккуратно собирая их в пучок.
Шо Сюнь на удивление не отпускал колкостей. Он блаженно прикрыл густые ресницы, наслаждаясь прикосновением гребня. Сю Ли чувствовала себя так, словно приручила гордую кошку, но в то же время испытывала тревогу.
— …Почему ты… такой тихий? Перепил, что ли? Плохо себя чувствуешь?
Насколько знала Сю Ли, она никогда не видела Шо Сюня пьяным. Более того, сколько бы он ни выпил, его лицо не менялось. Вот и сейчас внешне всё было в порядке, но, возможно, на самом деле он был уже хмельным.
Она только хотела дотронуться до его чистого лба, но он перехватил её руку и запечатлел поцелуй на кончиках пальцев. Сю Ли вздрогнула, по-настоящему обеспокоившись его странным, как ей казалось, поведением. Ведь пьяные люди часто ведут себя ненормально.
— Раз не идёшь на ужин, не броди сегодня нигде и ложись пораньше. Подожди, я налью тебе воды.
— Я хочу чай Ганьлу.
— Нет.
— …Почему?
— Он слишком сладкий. А если тебе станет ещё хуже, когда ты его выпьешь?.. А, вот, я налью тебе воды.
Она открыла всегда стоявший в комнате чайничек; вода была горячей, в самый раз. Набирая воду ложкой в чашу, она вдруг заметила, что на столе стало как-то пусто, и недоумённо склонила голову.
— …Странно… Кажется, всё не так, как обычно. Почему остался только чай Ганьлу?
— Ты так решительно отказалась выходить за меня замуж, так позволь мне хотя бы напоследок насладиться этим сладким воспоминанием.
Сю Ли почувствовала, как кружится голова. Неужели этот человек и правда так хочет чая Ганьлу?
— Э-э… Послушай… В общем, сначала выпей воды.
— Ты беспокоишься обо мне?
Под взглядом этих узких глаз, устремлённых на неё с мольбой, Сю Ли невольно отступила на шаг.
В обычное время она бы не стала отвечать честно, но её принципом было мягкое отношение к больным. Поэтому она вздохнула и кивнула.
— Да. Ты ведёшь себя ещё более странно, чем обычно, поэтому мне неспокойно.
— …Ты такая добрая. Что ж, тогда я выпью.
Он слегка улыбнулся, внезапно взял простую воду и осушил её одним глотком. — Гляди, я всё выпил… Так что в этот раз, надеюсь, ты заваришь мне чай Ганьлу.
— Я же сказала, что беспокоюсь, как бы тебе не стало хуже, так что нельзя.
— …Я не болен и не пил вина.
Сю Ли нахмурилась и с сомнением, явно не веря ни единому слову, уставилась на Шо Сюня. Мгновение спустя она отвела его волосы в сторону и прижалась своим лбом к его лбу.
Этот жест, казалось, застал Шо Сюня врасплох — он удивлённо расширил глаза. Сю Ли и раньше часто присматривала за болезненными детьми, так что для неё это было самым обычным делом, и она совсем не считала это проявлением близости.
— …Хм, жара и правда нет.
Сю Ли быстро отстранилась, и на лице Шо Сюня промелькнуло разочарование.
— На самом деле, ты выпил слишком много вина. От обычного чая, может, и ничего не будет, но чай Ганьлу может вызвать странную реакцию в желудке, и посреди ночи тебе станет плохо. Поэтому сегодня пей только простую воду, а потом хорошенько отдохни.
— Это не важно, ведь сегодня ты в последний раз завариваешь для меня чай.
— …Эй, послушай, почему ты сегодня так капризничаешь без всякого повода?
— Если ты не заваришь мне чай Ганьлу, я умру.
Кто бы мог подумать, что двадцатидевятилетний мужчина может быть таким своенравным.
— Ну что ты упрямишься как ребёнок? …Право слово, ничего не могу с тобой поделать.
Сю Ли со вздохом медленно протянула руку, а Шо Сюнь не сводил с неё глаз.
— Кажется, луна сегодня восходит как-то медленно?..
— Ду Инъюэ, о чём ты? Сегодня же новолуние, потому кругом и стоит кромешная тьма.
— …Вот как?
Ду Инъюэ высунулся из повозки, бросил взгляд на огромное поместье, и вдруг по его спине пробежал ледяной озноб.
— …Ой! Неужели я простудился?..
— Что случилось? Ду Инъюэ, ты же лекарь, а о собственном здоровье не заботишься? Это серьёзное дело. Крепкое здоровье — необходимое условие для главы области. Похоже, придётся поскорее выдать за тебя мисс Сянлин.
— Что… что-что-что ты такое несёшь?!
Подразнив немного Ду Инъюэ, Янь Цин и сам склонил голову набок.
— …Но если честно, у меня тоже мурашки по коже пошли…
Янь Цин, одетый в официальное чиновничье платье, хоть и упрощённого кроя, с неловкостью потянул за воротник.
— Дагэ Янь Цин, тебе очень идёт эта строгая одежда, ты выглядишь крайне мужественно. Эх… а если сравнить со мной… ещё с весны мне кажется, что не я ношу одежду, а одежда носит меня…
— Эй, ты давно в зеркало заглядывал? Сейчас она сидит на тебе куда лучше, чем весной. Будь увереннее, со временем ты станешь выдающимся мужчиной и через десять лет будешь пользоваться у гунян куда большим успехом, чем я.
Янь Цин поднял взгляд на главное поместье семьи Ча, не заметив мимолётной тени, промелькнувшей в этот миг на лице Ду Инъюэ.
— И-итак, Ду Инъюэ, ты готов? Мы специально оделись так пышно, чтобы привлечь внимание, но пока пробираемся внутрь только вдвоём. Кругом враги, и, как говорится, это чистой воды безрассудная отвага.
Ду Инъюэ прыснул от смеха.
— Да ладно тебе, ты же подготовился ко всему… Кстати, Дагэ Янь Цин, ты не спросишь, почему я не позволяю Ян Юэ появиться сейчас?
Стоило Ду Инъюэ выпить вина, как он преображался до неузнаваемости. И дело было не в том, что он плохо переносил хмель, а в том, что он превращался в совершенно другого человека. В такие моменты его звали Ян Юэ, и он был куда решительнее и деятельнее, чем простодушный ребёнок Ду Инъюэ.
— А зачем спрашивать? Глава области — ты, а не Ян Юэ.
Услышав этот не задумываясь брошенный ответ, Ду Инъюэ широко улыбнулся.
Воспаряв духом, Ду Инъюэ принялся считать въезжающие в ворота повозки и обратился к Янь Цину:
— Члены рода Ча из провинции Чачжоу прибывают один за другим… Нам ведь тоже пора действовать?
— Да… Эх… ну и роскошную же повозку мы арендовали, даже чересчур… Боюсь, мне за всю жизнь не расплатиться с долгами перед Чжаем…
Молодой человек, сидевший на месте возницы, поправил очки и едва заметно улыбнулся:
— Можете не беспокоиться, я позволю вам оставаться моим должником до конца дней.
— Вперёд!
С этими словами Чай Чжан погнал коней.
Как только эта роскошная повозка, символизирующая прибытие главы области Чачжоу, остановилась перед воротами, личные наёмники семьи Ча в суматохе бросились навстречу. Четвёрка коней была украшена столь ослепительно, что казалось, стоит лишь слегка коснуться их, как вместе с украшениями посыплются крупные драгоценные камни. Раз их так много, кража пары штук наверняка останется незамеченной. Неудивительно, что у тех, кто лишь назывался личными наёмниками, а на деле был обычным уличным сбродом, возникли подобные дурные мысли.
Воспользовавшись тем, что внимание наёмников было приковано к конскому убранству, Цзинь Лань, держа на руках Чуньцзи, перемахнул через стену и проник внутрь.
В тот миг, когда он ловко перепрыгнул через ограду главного поместья, всё его тело словно пронзило разрядом тока, вызвав оцепенение. Нет, оцепенение охватило не самого Цзинь Ланя.
(Неужели это «Ганьцзян»?..)
Меч, висевший у него на поясе, на первый взгляд оставался прежним, однако всем телом Цзинь Лань ощущал исходящую от него вибрацию. Клинок словно ожил, в нём слышался отчётливый стук сердца. Цзинь Лань нахмурился, вспомнив рассказанную ему историю о происхождении мечей «Ганьцзян» и «Мое», когда покойный король вручал их в качестве награды. С какой же на самом деле целью была когда-то выкована эта пара сокровищ?..
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
