Прижимаясь щекой к её мягким волосам, спустя мгновение Лю Хуэй тихо пробормотал:
— …Ты сдержала… обещание…
— Я хочу, чтобы ты видела во мне не вана, а меня самого. Сю Ли исполнила просьбу, с которой Лю Хуэй обратился к ней.
Лю Хуэй знал: раз он ван, ему не пристало больше быть столь своенравным. Он также понимал, что даже если Сю Ли неверно истолкует его слова, с этим ничего не поделаешь. Но хоть он и понимал это — он всё равно боялся по-настоящему столкнуться с этим моментом.
Хотя он жаждал встречи, он в то же время её страшился. Однако нельзя было вечно избегать друг друга. Раз уж он однажды взял на руки спящую её, он не мог вот так просто уйти.
…И в любое время Сю Ли могла так же легко, как сорвать цветок, завладеть его сердцем. Сю Ли, до этого безропотно позволявшая себя обнимать, заёрзала, почувствовав, что эта поза ей неудобна.
— …Знаешь, если честно, я тоже долго терзалась. Сама не знаю почему, но чем дальше я была от тебя, тем больше мне казалось, какой ты прекрасный правитель. Но…
Во время аудиенции Сю Ли увидела Лю Хуэй, который отчаянно пытался сохранить лицо правителя. Этот вид — когда он изо всех сил удерживал почти осыпающуюся маску вана — ничем не отличался от её собственного состояния, когда она в страхе дрожала, боясь, что цветы камелии опадут.
Он не был правителем, у которого всё под контролем. Он едва держался на самом краю. И это его выражение лица, будто он вот-вот расплачется, тоже заставляло Сю Ли беспокоиться.
— Ничего… Это не имеет значения.
Лю Хуэй крепче сжал её в своих объятиях.
Пусть она и колебалась, но Сю Ли всё же окликнула его по имени с ясной улыбкой. Одно это сделало его несказанно счастливым.
Увидев наконец его искреннюю улыбку, Сю Ли, словно поддавшись его настроению, тоже заулыбалась.
— …Кстати, Сю Ли.
— Я знаю. От меня вовсю несёт вином, да?
— М-м, довольно сильно.
— …Мог бы выразиться и повежливее.
Если бы на месте Сю Ли была любая другая девушка её возраста, то, услышав подобные слова, она непременно оттолкнула бы его от смущения и убежала.
— Нет, я не об этом.
Лю Хуэй прижался щекой к волосам Сю Ли, вдыхая их запах. То, что он не развеялся даже под порывами холодного ветра на улице, можно было описать лишь словом «поразительно». …К тому же он заподозрил неладное ещё тогда, когда провожал Сю Ли обратно.
«Этот запах… неужели это крепкое вино Маоянь…»
Это было не то, что должно появляться на состязаниях по выпивке. Из-за слишком высокой крепости после первого же глотка соревноваться было бы уже не в чем. Однако…
«Как ни крути, это именно тот запах… и есть ещё что-то…»
Глядя на Лю Хуэй, который принюхивался, водя носом туда-сюда, Сю Ли почувствовала, как у неё на лбу вздулась вена. Это было форменное унижение.
— Прости уж, я женщина, от которой разит вином! Пожалуйста, перестань меня обнюхивать.
— …Ну что ты, раз всё это — вина высшего сорта, то для ценителя такой аромат, напротив, должен быть невероятно соблазнителен. Но надо же, вино, которое пил шаншу Гуань, оказалось даже лучше моего… Проклятье, даже я такого никогда не пробовал.
Из-за того, что он прошептал это ей прямо на ухо, Сю Ли вздрогнула. Но даже пожелай она отстраниться, из-за ударившего в голову хмеля тело её совершенно не слушалось.
— …И как только ты умудрилась столько выпить?
— Потому что мне нужно было показать им свою стойкость… Хоть это и звучит жалко, но пока это моё единственное достоинство.
— Я не удивлён… Не смотри на то, как выглядит Шао Кэ, на самом деле он очень крепкий питок.
— О? Неужели? Дома он почти никогда не пьёт.
— Он пьёт будь здоров. Впрочем, он говорил, что его фужэнь в этом деле была куда сильнее его, так что это, можно сказать, наследственное.
На мгновение Сю Ли пала духом… Надо же, полная противоположность Ду Инъюэ…
Лю Хуэй слегка отстранился и пристально всмотрелся в лицо Сю Ли с такого близкого расстояния, что они почти соприкасались носами. Кончиками пальцев он убрал короткие пряди волос у её висков, а затем нежно приподнял её подбородок, подставляя её лицо лунному свету. Сю Ли, чьи руки были скованы его объятиями, не могла пошевелиться, а потому ей не оставалось ничего другого, кроме как рассматривать лицо Лю Хуэй.
Его правильные черты и белизна лица остались прежними, и всё же…
— …Ещё во время аудиенции я подумала: почему ты выглядишь таким утомлённым?
— …В первый месяц года всегда много дел.
— Ах, это верно… И в этом ли причина? Мне кажется, ты стал выглядеть на пару долей мужественнее, чем раньше. Как бы это сказать… А, точно-точно, появилась какая-то глубина в облике?
На самом же деле Лю Хуэй, с тех пор как получил отчёт о возвращении Сю Ли, пребывал в унынии, терзаясь бесконечными тревогами, и даже толком не спал.
Лю Хуэй опустил длинные ресницы и мягко убрал волосы с шеи Сю Ли.
— Сю Ли тоже стала ещё прекраснее… И не на какие-то там пару долей.
Сю Ли широко раскрыла глаза.
— А? А-а, на аудиенции это было лишь потому, что человеку нужна одежда, как Будде — позолота. К тому же камелии определённо привлекали больше внимания. Если бы люди увидели меня сейчас, то всё равно сочли бы просто миловидной, не так ли? Ведь лицо моё ни капли не изменилось.
Лю Хуэй промолчал. На самом деле она уже обладала сиянием, перед которым меркли даже камелии, просто она сама этого ещё не замечала. То очарование, что струилось изнутри, не могло исчезнуть, даже если снять с неё все роскошные наряды.
…Впрочем, раз внешне она и правда не изменилась, нет ничего удивительного в том, что она этого не замечает…
— Ах, а то, что я без официального убора — это ведь не слишком плохо? Потому что «Бутон» переделали в цветочную шпильку-цзи, и теперь головной убор надеть невозможно. Я спрашивала Юй Шунь, но он ответил, что раз сегодня не первый день года, то ничего страшного. А потом все стали твердить, что одной шпильки-цзи мало, и, не терпя возражений, украсили мне всю голову цветами, вот и получилось то, что получилось. А, кстати, в связи с этим мне кое-что пришло в голову. — Сю Ли невольно снова погрузилась в раздумья.
— Не предложить ли мне, чтобы женское чиновничье платье рангом ниже парадного не включало официальный убор? Ведь так гораздо легче. Хоть мой убор и меньше обычного, он всё равно очень тяжёлый и жёсткий, от него плечи невыносимо ломит. Да и голову он сильно сдавливает. Если даже я так себя чувствую, то другим женщинам наверняка ещё мучительнее. А о тех, кто в возрасте, и говорить нечего. Если это парадное платье, то ещё можно потерпеть, но когда оно не парадное — это слишком тяжко. Так что если вместо убора использовать шпильки-цзи или указывать ранг цветом широкой ленты в волосах, это ведь тоже должно подойти… Если предложить это сейчас, пока все заняты, может, предложение пройдёт легче? Я думаю, правила, облегчающие жизнь, лучше вводить как можно скорее.
В глазах Сю Ли зажёгся живой огонёк.
— Ах! Я случайно проболталась! Забудь то, что я сейчас сказала. Даже если я в будущем подам прошение, ты должен притвориться, что ничего не знал заранее. Если подумать, ты ведь ван-шан. Это как-то не совсем честно, верно?
Лю Хуэй невольно рассмеялся.
— Всё-таки Сю Ли выглядит гораздо бодрее, когда примеряет на себя личину чиновника.
— Это само собой. Сейчас я нахожусь в самом центре мечты, к которой всегда стремилась. И всё это благодаря тебе.
Сю Ли, которой наконец удалось высвободить руки, звонко хлопнула Лю Хуэй по спине.
— Спасибо.
Лю Хуэй снова крепко обнял Сю Ли. Его глаза внезапно стали холодными, словно стеклянные шарики, и лишились всяких чувств.
— …Если я буду честен, то я… без Сю Ли мне очень одиноко.
— М-м.
— Я люблю тебя.
Сю Ли не знала почему, но для неё эти слова прозвучали точно так же, как признание в одиночестве.
— …Я люблю тебя.
Голос, раздававшийся, пока она обнимала его и тихо шептала, был настолько тихим, что, казалось, его мог заглушить шелест листвы.
— Я люблю только тебя одного… и буду любить вечно.
Он, словно ребёнок, потёрся щекой о волосы Сю Ли. Его холодные пальцы, будто удостоверяясь в её существовании, скользнули вдоль шеи Сю Ли, очертили её контуры и остановились на подбородке. Когда он приподнял её подбородок, и она закинула голову, то встретилась с его взглядом — глазами, находившимися совсем близко и словно затягивавшими в себя. Сохраняя выражение лица, будто он сдерживает слёзы, он опустил длинные ресницы и притянул к себе голову Сю Ли. Его губы приблизились, словно желая завладеть самой её душой.
В тот самый миг, когда их губы почти соприкоснулись, белоснежная ладонь Сю Ли преградила им путь.
— …
Оставив всё как есть, они на мгновение замерли, глядя друг на друга в тишине.
Спустя некоторое время ладонь, закрывавшая его губы, тихо опустилась, и Лю Хуэй едва слышно пробормотал:
— …Меня не заботит вкус вина.
— А меня заботит! Нет-нет — ну-ка, сядь здесь прямо.
Куда только делась прежняя атмосфера. Под строгим руководством Сю Ли Лю Хуэй, ничего не понимая, послушно сел прямо под вишнёвым деревом. Затем Сю Ли тоже опустилась напротив него.
Попытаться поцеловаться (причём неудачно) и быть вынужденным сесть прямо — такое с ним случалось впервые в жизни. Лю Хуэй невольно об этом подумал.
Сю Ли неторопливо откашлялась.
— Слушай внимательно: на самом деле, там, в провинции Ча, я… много размышляла о жизни.
— Угу, угу.
Хотя Лю Хуэй всё ещё ничего не понимал, он решил, что лучше будет просто послушно поддакивать.
— В итоге я заметила, что у меня, кажется, полно слабых мест.
— …
«Ты только сейчас это заметила?» — невольно подумал Лю Хуэй. К тому же этими слабостями, возникавшими в основном из-за доброты и любви Сю Ли, те, кого она привлекала (то есть он сам), могли очень легко воспользоваться.
(В конце концов, дело дошло даже до того, что она согласилась спать со мной в одной постели…)
Лю Хуэй невольно вспомнил те далёкие дни. Сейчас они казались сном.
Её нежность, изливавшаяся словно родниковая вода, заставляла его не раз протягивать к Сю Ли руки. Пользуясь такими возможностями, он, словно капризный ребёнок, требовал любви, и именно так Лю Хуэй не единожды заполнял своё одиночество.
— Поэтому я решила, что в будущем мне нужно быть более собранной.
— А? Как же так!
Лю Хуэй невольно выдал свои истинные чувства, но тут же переменил мысли. Если Сю Ли сама сможет отгонять слетающихся на неё вредителей, это, по крайней мере, уменьшит его беспокойство. Однако…
— Что значит «как же так»!
— Я считаю, что ты вполне могла бы сделать для меня исключение.
— Тогда что это было за дело, которое ты только что собирался совершить?
— Ну, ведь обстоятельства так и подталкивали к этому, разве нет?.. Неужели даже поцеловать нельзя… Это слишком жестоко.
— Я решила ещё кое-что. — Сю Ли с хлопком ударила ладонью по земле.
— Слушай меня внимательно.
— О.
— Так вот, хорошенько подумав, я решила: хоть такие случаи выпадают редко, но если какой-нибудь мужчина ко мне посватается, я постараюсь дать ответ как можно быстрее.
Лю Хуэй заёрзал.
Сю Ли снова откашлялась.
— Сейчас как раз подходящий момент, и я всё чётко объясню, так что слушай внимательно.
— Не хочу!
Бровь Сю Ли дёрнулась, когда Лю Хуэй с быстротой молнии отвернулся.
— Что ты сказал? Эй-эй, ты ещё и уши затыкаешь! Я тебе говорю: раз ты мужчина, наберись мужества и слушай внимательно!
— Не хочу! Это дискриминация по половому признаку!
— Не неси чепухи!
Пока они препирались под вишнёвым деревом, Лю Хуэй внезапно с серьёзным видом посмотрел на Сю Ли.
— Слушай меня: хоть я и сказал, что люблю тебя, но я ни словом не обмолвился о том, что хочу услышать твой ответ!
— Это ещё что значит?! А, я поняла! Ты из тех, кто сделал дело — и в кусты!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
