С приходом весны демон болезни уйдёт. Так когда-то говорила одна старушка из некой деревни.
— В те годы, что случаются раз в несколько десятилетий, когда зима приходит раньше обычного, из воды являются демоны…
Подобные предания и впрямь бытовали в других селениях, соседствующих с горной цепью Цяньли.
Большинство собранных лекарей тоже боялись «демонов» и потому отказывались отправляться в область Хулинь.
Для борьбы с постоянно распространяющейся болезнью заранее заготовленных лекарств совершенно не хватало. К тому же эти снадобья изначально могли лишь облегчить симптомы, но не излечить недуг полностью. Однако даже зная об этом, он не мог просто сидеть сложа руки.
Кроме того, существовали и другие факторы, усугублявшие ситуацию.
Если бы Ду Инъюэ увидел тот отчёт, что пришёл сразу после его отъезда, он бы наверняка тоже решил остаться в столице провинции.
— Мерзавцы! Если бы я знал, то перевернул бы всё вверх дном, лишь бы вытащить этих тихушников и задать им трёпку!
Если бы он мог сейчас покинуть Хулянь, то немедля поспешил бы в область Хулинь, схватил бы членов этой нелепой группы под названием «Культ зловещих небожителей», хорошенько отходил бы их палкой, отпинал бы ногами и всех до единого зарыл бы в горах.
— Прохвосты. И ведь осмелились же вылезти на свет божий…!
Первоначально «Культ зловещих небожителей» лишь проповедовал туманные учения о небожителях, но по мере распространения болезни они, как и ожидалось, спустились с гор и начали вещать, будто те, кто примкнёт к ним, не заболеют.
— Полагаю, стоит вам вступить к нам, и вы сами всё поймёте: среди нас нет ни одного заболевшего.
Хотя правитель области Хулинь, Бин-тайшоу, заблаговременно разослал уведомления, они не возымели действия. Охваченные тревогой и страхом, многие крестьяне поверили их речам и один за другим становились последователями.
Более того, «Культ зловещих небожителей» даже начал распространять такие слухи:
— Эта болезнь явилась потому, что Небеса разгневаны. К священным государственным делам допустили женщину, и потому Восемь Цветных Небожителей, некогда основавших страну вместе с Цан Сюань-ваном, преисполнились ярости. Если поскорее не схватить ту женщину — главу провинции — и не принести её в жертву, моля о прощении, эта болезнь не закончится.
Хотя на взгляд Янь Цина всё это было лишь темой из разряда «какого чёрта вы несёте эту чушь, да вы издеваетесь! Мерзавцы!», люди, столкнувшиеся лицом к лицу со смертельной болезнью неизвестного происхождения, не могли рассуждать столь здраво. К тому же, чем глуше место, тем труднее получить достоверные сведения, поэтому люди склонны цепляться за видимую реальность, что создаёт благодатную почву для распространения кривотолков. А поскольку всё это случилось в первую же зиму после вступления Сю Ли в должность, это «предзнаменование» обрело немалую убедительность и расходилось всё шире, сопровождаясь подозрениями и протестами против Сю Ли.
Если принять во внимание, что болезнь проявилась лишь в деревнях, граничащих с горной цепью Цяньли, а не по всему округу Ча, станет очевидно, что Сю Ли не имеет к ней никакого отношения. Но для людей, верящих только тому, что перед глазами, пока не будет найден ясный способ лечения, этот слух с течением времени превратится в «истину». А раз уж заговорили о жертве, то в случае какой-либо беды было очевидно: даже отставка Сю Ли не решит проблему.
— Проклятье! И надо же было так всё усложнить!
Оценив чрезвычайность ситуации, Янь Цин подробно описал текущее положение дел и отправил письмо в Гуйян, скрепив его красным сургучом. Этот способ доставки, сопоставимый по скорости с донесениями с поля боя, превосходил даже возможности Цюаньшанлянь. Поэтому его послание прибыло почти одновременно с письмом, которое Ду Инъюэ отправил ранее быстрейшей почтой Цюаньшанлянь.
Если она вернётся, Сю Ли окажется в опасности.
Он предоставил право выбора Сю Ли и Юй Шуню.
Он надеялся, что они изберут верный путь.
Однако он также понимал, что этот путь слишком суров для неё, не прослужившей чиновником и года.
(Однако…)
Он вспомнил взгляд Сю Ли, когда она говорила, что хочет идти вперёд.
…Я надеюсь, ты выберешь именно это, — подумал Янь Цин.
Именно потому, что это была Сю Ли, а не кто-то другой, он хотел видеть, как она вступит на этот путь.
Он покачал головой и мельком взглянул на отчёт о «Культе зловещих небожителей».
— Патриарх «Культа зловещих небожителей» по имени Цянь Е, значит…
В этот момент Янь Цин вспомнил псевдоним Чао Шо Сюня, о котором когда-то слышал от Сю Ли.
— Исчезнувшее тело Чао Шо Сюня. Кажется, знаки совпали.
Но даже при этом его не покидало странное чувство несоответствия.
— Будь это Шо, я бы не удивился, даже если бы он выскочил со словами: «На самом деле я жив». Но… этот парень, даже если бы и стоял за спинами этих непроходимых тупиц, кувыркаясь где-то в тени позади них, никогда не стал бы выходить вперёд под именем «патриарха». Шо нравится наблюдать со стороны, как другие валяют дурака, но сам он глупостей не любит и не станет водиться с идиотами. Вместо того чтобы быть вожаком в стае горных обезьян, он скорее из тех бездельников, что лишь время от времени забавы ради водят всё это стадо за нос.
История с бандой Сажэнь — отличный тому пример. Даже Ча Юаньсюнь до самого конца не мог ухватить его за косу. И всё же то, что в такое время имя патриарха совпало с прежним псевдонимом Шо Сюня, было слишком уж подозрительно.
— …И самое главное, стал бы Шо теперь использовать столь гнусные методы против сяоцзе?
Запахло чем-то подозрительным — можно сказать, сработало особое шестое чувство Янь Цина.
— …Как бы это выразить, кажется, в этой игре открыты ещё не все карты…
Почуяв, что за этим происшествием кроется что-то ещё, Янь Цин невольно прищурился.
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★++++++++++
Незадолго до того, как Сю Ли получила те два письма…
— Глава семьи Пяо… возможно, уже вступал в контакт с Сю Ли?
Доклад Цю Ина заставил Лю Хуэя отвлечься от дел, лицо его приняло странное выражение.
— …Но почему именно Сю Ли?
— …Кто знает.
Цю Ин, поддавшись настроению короля и нечаянно ответив без должной серьёзности, почувствовал за спиной ледяной, словно сосулька, взгляд Цзинь Ланя и кашлянул… Хотя, как-никак, его собственный чин был выше.
— На всякий случай я задействовал немного войск, чтобы обыскать в Гуйяне все поместья и храмы, связанные с семьёй Пяо. Однако до сих пор не найдено никаких следов его пребывания.
Цзинь Лань прикрыл рукой лоб, сокрушаясь о беспечности младшего брата.
— Ван-шан. Прошу вас, относитесь к угрозам чуть серьёзнее.
— М-м, а… Семья Пяо?
Семья Пяо со времён Цан Сюань-вана была знатным родом, процветавшим наряду с семью другими семьями из поколения в поколение. Поскольку они ведали множеством священных обрядов и обладали необычайными способностями, им часто удавалось завладевать сердцами людей, и в прошлом они не раз выходили на передний план политической арены.
Бывали времена, когда они подчинялись правящему дому и вносили вклад в процветание страны, но были и периоды, когда они правили из тени, манипулируя невежественными монархами. Эпоха тёмных деяний Дае, когда родился покойный правитель, относилась как раз к последним. Даже в императорском совете лишь немногие знали, что в те годы за кулисами распоряжалась семья Пяо.
Даже Ча-тайбао не смог бы жениться на Пяо Инцзи, если бы не «выкрал» её у семьи Пяо. И хотя на стороне покойного правителя были трое императорских наставников, ему потребовались десятилетия, чтобы усмирить их. Пусть формально победа осталась за прежним ваном, семья Пяо почти никогда не показывалась открыто, и потому было практически невозможно подвергнуть их какому-либо прямому наказанию.
— Опасно, — прошептал Цзинь Лань с суровым выражением лица.
— В самом деле, хотя я пока совершенно не понимаю, о чём он думает, глава рода Пяо лично прибыл в Гуйян. Я считаю, что следует направить соглядатаев для ведения поиска и докладывать о каждом их шаге.
— Ох-хо-хо, но зачем же всё-таки он пришёл? Он глава рода, но явился лично; кажется, меня изрядно проигнорировали.
— Именно для того, чтобы выяснить это, я и прошу вас направить соглядатаев.
Лицо, озарённое улыбкой, было столь пугающим, что Лю Хуэй невольно втянул голову в плечи.
(…Ладно, я и сам понимаю, почему Цзинь Лань так напряжён…)
— …Но смогут ли нынешние соглядатаи обнаружить его?.. Я слышал, что во времена моего отца-короля только люди из «Фэнлан» могли соперничать с ними на равных. И даже тогда, поговаривают, пришлось принести немалые жертвы… Цю Ин?
— …Это крайне сложно. С тех пор как род Пяо исчез с политической арены, прошло уже несколько десятилетий тишины… Сейчас у нас почти нет сведений, связанных с ними. Можно лишь сказать, что мы сделаем всё, что в наших силах…
Ха, в уголках губ Цзинь Лань промелькнула ироничная усмешка.
— Несколько десятилетий тишины… говорите? Вы действительно так считаете, генерал Лань?
Цю Ин переменился в лице, серьёзно и прямо взглянув на Цзинь Лань.
— …Ты заходишь слишком далеко. Не забывай о своём положении, Цзы Цзиньлань!
— …Прошу прощения за мою бестактность.
— Эй-эй, вы только не ссорьтесь.
Лю Хуэй нашарил что-то в банке, стоявшей в ящике стола.
— Ну же, оба повернитесь ко мне.
В тот миг, когда они обернулись, им в рты что-то запихнули.
— Спустя мгновение.
— ~~~~~~~~~~~~ М-м-м!!
Оба красивых юноши, обладая непомерной гордостью, из последних сил старались не выказать своего жалкого состояния. Но даже так они прикрывали рты руками, а в их глазах заблестели слёзы.
Лю Хуэй и сам отправил одну штуку в рот, после чего его лицо исказилось в гримасе «невероятной кислятины».
— Говорят, эта сушёная слива — особого сорта под названием «супер-примиряющая», Сяо тайфу специально принёс её мне. Сказал, что она помогает поумнеть. Этот несносный старик словно был уверен, что я по глупости своей рассержу Сю Ли… Но раз уж это помогает поумнеть, то и ссориться нам действительно ни к чему.
«Вас снова надули», — одновременно подумали оба.
— Ну да ладно, возможно, глава рода Пяо просто в хорошем расположении духа и приехал в Гуйян ради прогулки.
— …
— Я считаю, раз уж гость пожаловал, мне всё же стоит с ним встретиться и выслушать его чаяния на новый год. Даже если это окажется напрасным трудом, всё равно поищите его. Если появятся сведения из других мест, доложите мне. Цю Ин.
— Слушаюсь.
— Нет нужды выбирать. Тебе достаточно лишь защищать то, что ты считаешь самым важным.
— …
Услышав этот спокойный голос, Цю Ин приложил все усилия, чтобы выражение его лица осталось неизменным.
— …Будет исполнено.
Сказав лишь это, Цю Ин вышел из комнаты.
Цзинь Лань молча взглянул на своего начальника, а затем повернулся к Лю Хуэй.
— Вы слишком мягкосердечны.
— …Так нельзя?
— Генерал Лань ведь принял от вас «цветок».
Лю Хуэй кивнул. Даже так — это не имело значения. Он вручил ему «цветок», прекрасно понимая это.
Цзинь Лань вздохнул. Младший брат, способный на такой незамедлительный ответ, вызывал у него одновременно и радость, и гордость.
— Ничего не поделаешь. В любом случае, достаточно лишь того, чтобы окружающие были осторожнее. Пусть они идут тем путём, которым пожелают.
— Послушай, Цзинь Лань… ты только не слишком задирай Цю Ин.
Цзинь Лань едва заметно улыбнулся и, ничего не ответив, поклонился и вышел.
Оставшись в одиночестве, Лю Хуэй со вздохом съел ещё одну сливу, и его лицо вновь скривилось от кислятины.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
