Глядя на лицо Сю Ли, на котором ещё не просохли дорожки слёз, Цзян Ю улыбнулся.
Даже если не вести её за руку, она всё равно будет уверенно следовать за ним.
Одного этого нынешнему Цзян Ю было вполне достаточно.
— Было бы довольно и того, если бы мы могли изредка вместе поесть мандаринов.
Звук веера стих.
Ли Шэнь бросил на Цзян Ю мимолётный взгляд.
— Просто делай то, что хочешь, — только и сказал Ли Шэнь.
— Пойдёмте назад, господин Ли Шэнь.
— …То государство, то народ… Она и впрямь полюбила хлопотные вещи, — пробормотал Ли Шэнь себе под нос. — Будь это что-то другое, я мог бы дарить ей это сколько угодно… А теперь мне и заняться нечем, разве нет? Впрочем, разве это не к лучшему?
Цзян Ю решил, что всё складывается удачно, ведь это «нечем заняться» Ли Шэня ограничивалось лишь нынешним положением дел.
— И всё же, когда она ела тот мандарин, она выглядела по-настоящему счастливой.
— Разумеется. Я велел вывести этот сорт специально для Сю Ли.
Ли Шэнь вспомнил, как когда-то тайком пытался подражать Цзю Лану, очищая мандарины, и с огромным трудом скармливал их маленькой Сю Ли. Совсем не умея рассчитывать силу, он почему-то вечно раздавливал дольки, но Сю Ли с улыбкой съедала их, забирая в рот вместе с его пальцами. Это было неописуемо мило.
Вид приёмного отца, который жутковато хихикал, вызвал у Цзян Ю мороз по коже, и он невольно отступил на шаг.
Тогда Ли Шэнь внезапно цокнул языком.
— А вот когда я встретил тебя, ты был уже таким большим и совсем не милым.
— Н-но ведь вы, господин Ли Шэнь, сами решили меня подобрать?
Должно быть, из-за шума Сю Ли перевернулась на другой бок.
В то же мгновение глаза Ли Шэня округлились — он выпрыгнул в окно и со всех ног бросился наутёк.
(Почему этот человек вечно так себя ведёт?..)
Имея идеальную возможность поздороваться, он раз за разом сам же её упускал.
Оставшись один, Цзян Ю тоже разволновался. Ему казалось, что встретиться с Сю Ли в такой обстановке будет крайне неловко.
И потому Цзян Ю, спешно покинув комнату отдыха, тоже пустился в бегство.
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★+++++++++++
Сю Ли задрожала от холода и смутно открыла глаза.
В комнате всё ещё было темно, а перед взором всё расплывалось.
— …
Почувствовав холод, она невольно посмотрела в ту сторону, откуда дуло, и увидела, что окно распахнуто настежь. Похожий на дым густой туман проникал сквозь него внутрь.
— Комната отдыха… в Фуку…
Почувствовав прохладу на глазах и щеках, она наконец вспомнила, что произошло.
Сю Ли лежала на кровати, глядя в потолок, и медленно закрыла глаза.
Глубокий, очень глубокий вдох.
Сердце, прежде напоминавшее запутанный клубок, теперь было удивительно спокойным.
Все слёзы выплаканы, все слова сказаны, она вдоволь покапризничала и вдоволь выспалась.
Всё, что было на душе, выплеснулось наружу.
— Давно я так не цеплялась за отца, рыдая навзрыд…
Должно быть, из-за того, что она долго плакала, у неё разыгрался аппетит.
— Ах, ну надо же. Видно, мне до самого конца не суждено иметь ничего общего с девичьим очарованием…
Уже всё в порядке.
Сю Ли поднялась с постели.
Сегодня — день отъезда.
Выйдя из книгохранилища, Сю Ли замерла от неожиданности.
Повсюду в Фуку почему-то лежали люди.
Юй Шунь и госпожа Чай Линь уснули, прислонившись к книжному шкафу и словно поддерживая друг друга. Кэ Сюнь, который вёл переговоры с Союзом всеобщей торговли и рассылал повсюду документы с печатью главы рода Ча, спал, уткнувшись в стол. Лекари во главе с Тао Дафу до того изнурили себя ежедневной практикой вскрытий, что теперь валялись на полу, подобно неподвижным тунцам, и спали мертвецким сном.
Министр Гуань, до последнего координировавший действия различных ведомств, заснул в кресле, закинув голову и оглушительно храпя с бутылкой вина в руке. Заместитель министра Оуян храпел, растянувшись на столе напротив него.
— Ой? А вон там министр Хуан и заместитель министра Цзинь… даже министр Лю здесь.
Эти трое всё же соблюдали приличия и дремали, сидя на стульях и низко опустив головы.
— По Мин и Цзян Ю, а напротив них — генерал Лань…
Ей показалось, что Цзян Ю слегка шевельнулся, но, скорее всего, это было лишь обманом зрения.
Тот факт, что здесь были даже те, кто не имел прямого отношения к происходящему, помог Сю Ли кое-что осознать.
Почему все они, как по команде, уснули прямо в Фуку?
(Похоже… сомневаться не приходится, я заставила всех неслабо поволноваться…)
Другого ответа быть не могло.
(Странно… Я ведь помню, что сначала здесь был только отец?)
Хотя её нервы были натянуты до предела, входя в Фуку, она должна была всё проверить.
«Может быть, это случайность», — подумала Сю Ли, коснувшись щеки.
Затем, в знак благодарности, она оставила им свою улыбку и покинула Фуку.
Утренний воздух был пронизывающе холодным, а туман сегодня стоял необычайно густой.
Если протянуть руку, даже кончики пальцев казались расплывчатыми.
Когда она закрыла двери Фуку и подняла взгляд на небо, где ещё не взошло солнце…
— Я очень сердит.
— Ой!
От голоса, раздавшегося совсем рядом, Сю Ли подпрыгнула, ведь она думала, что здесь никого нет.
Присмотревшись, она увидела Лю Хуэя, который, скрестив руки на груди, прислонился к дверям.
— Ой? Ты… ты здесь?
— Разве мне здесь не место? Это ведь мой дворцовый город.
Лю Хуэй фыркнул и отвернулся.
(Похоже, он не на шутку обиделся).
Сю Ли повернулась к Лю Хуэю, но тот продолжал упрямо смотреть в сторону. Его длинные волосы намокли от тумана.
— Я очень сердит.
— О чём ты?
— Последние три дня и на завтрак, и на ужин было одно только мясо.
— А, это потому что лекари постоянно упражнялись…
В дворцовой кухне по указанию врача Е лекари, вооружившись ножами, отчаянно препарировали свиней, коров и кабанов. Поначалу из-за их неумелости главный императорский повар даже выгнал их вон. Тем не менее, после неоднократных просьб их впустили обратно, и под руководством уже не врача Е, а самого главного повара они всего за пару дней освоили мастерство, способное посрамить даже знатоков. Однако результатом этого стали огромные горы мяса, оставшиеся после вскрытий.
Последствия этого, разумеется, пали на плечи обитателей дворца: несколько дней подряд им приходилось довольствоваться исключительно мясными блюдами.
К слову, после этого отряд лекарей переместился в городские рестораны, где они всю ночь напролёт оттачивали своё искусство. Один из лекарей даже заметил, что уже и сам не знает, мастерство врачевателя он совершенствует или повара.
— Но ведь была и рыба? Я помню, что для тонкой практики они препарировали и рыбу тоже.
— Это всё равно плоть. Я эти три дня только и мечтал, что об овощах.
Сю Ли снизу вверх посмотрела на Лю Хуэя, который всё не желал смотреть на неё.
— Я очень сердит.
— …
— Сю Ли мне не нравится.
Слышать такое было для неё в новинку, и Сю Ли очень удивилась.
— Сю Ли мне не нравится. Ты совсем не думаешь обо мне, вынужденном целыми днями есть одно мясо.
— …Лю Хуэй.
— К тому же, ты совершенно не понимаешь тонких мужских чувств. Кроме меня, никто и никогда не возьмёт Сю Ли в жёны.
— Что ж, прошу прощения.
И всё же он ни за что не сказал бы: «Не уезжай».
Однако же Сю Ли впервые услышала от Лю Хуэя слово «ненавижу».
…Поскольку она не знала, что может случиться, то изначально не собиралась давать никаких обещаний. Но…
— …Когда я вернусь, я приготовлю тебе твои любимые овощные блюда.
Плечи Лю Хуэя вздрогнули, и спустя мгновение он пробормотал:
— …Только не клади ту редьку, что растёт у реки.
— Но она ведь дешевле… Ладно, пусть будет подороже, я куплю ту, что послаще.
— И ещё сыграй мне на эрху.
— Хорошо, хорошо.
— А ещё я хочу погулять с тобой.
— Если будет время, то можно.
— Выходи за меня.
— Нет.
— ……………………
Ей почудилось, будто кто-то тихо цокнул языком. Должно быть, Сю Ли это просто показалось? С чего бы Лю Хуэю так себя вести.
— Не пора ли тебе повернуться?
— Не хочу.
— Почему?
— Если я увижу твоё лицо, то могу случайно повалить тебя.
— ……………
— Оговорился. Я хотел сказать, что если увижу твоё лицо, то, боюсь, уже не смогу тебя отпустить.
— Слишком поздно пытаться поспешно перефразировать это во что-то благородное.
Лю Хуэй, нечаянно выдавший свои истинные мысли, втайне проклинал собственный неосторожный язык. …Полный провал.
— Я ведь впервые слышу от тебя «ненавижу».
Раньше, что бы ни случалось, она ни разу не слышала от Лю Хуэя этого слова.
Только эти слова могли лучше всего передать его чувства.
Он хотел, чтобы Сю Ли дала обещание.
— …Ладно, я ведь не на смерть иду. Что-нибудь да решится.
Лю Хуэй медленно повернул голову.
Вокруг него клубился густой туман.
— Если ты не вернёшься, Чжэнь на всю жизнь останется вдовьим человеком.
— …Вдовьим человеком?
— Я слышал от Сяо-тайфу, что простолюдины так называют тех, кто живёт в одиночестве.
— Может, «вдовцом»? С чего ты взял «вдовьего человека»?
К тому же «вдовец» означает вовсе не одиночество, а мужа, чья супруга скончалась.
(«…Сяо-тайфу… опять плетёт какую-то непонятную ложь…»)
Впрочем, поскольку Сю Ли всё-таки была его бывшей женой, такое определение, пожалуй, не было ошибкой.
И всё же правитель не может оставаться одиноким всю жизнь… Однако Сю Ли не стала произносить этих слов вслух.
— …Ты ведь сказала, что будешь готовить овощные блюда только для меня?
— Да.
— …Я хочу отведать изысканных овощных блюд из провинции Ча.
Даже стоя к ней лицом к лицу, он совершенно не пытался коснуться Сю Ли.
Сю Ли на мгновение замешкалась, а затем протянула руку и сжала левую ладонь Лю Хуэя, холодную, словно лёд.
— Хорошо.
Рука Лю Хуэя в её ладони, казалось, слегка дрожала, но в следующее мгновение он перехватил её запястье и сам крепко сжал руку Сю Ли.
Словно пытаясь что-то предотвратить, он лишь притянул к себе её руку и замер.
— …Я солгал, когда сказал, что ненавижу тебя.
Лю Хуэй слегка коснулся губами кончиков пальцев Сю Ли.
— …Я буду ждать тебя.
Лишь прошептав эти слова сухим голосом, Лю Хуэй развернулся и скрылся в тумане.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
