Врач Е замер с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова, а Хуа Чжэнь невольно рассмеялся.
— Поэтому потомки семьи Хуа подбирают любые брошенные жизни или вещи, встреченные в пути, и при любой возможности смело говорят слово «люблю» тем, кто им дорог. Таков завет предков.
Именно поэтому Хуа Чжэнь прожил очень счастливую жизнь вместе с теми двумя детьми.
— …Она ещё сказала: «Хоть я и провела десятки лет рядом с тобой, вечно ускользающим, исчезающим и вновь внезапно возникающим, я так и не смогла до самого конца сказать, что люблю тебя. Это единственное, о чём я жалею в жизни».
— Я люблю тебя.
Её жизнь промелькнула, подобно комете, оставив после себя лишь любовь к нему.
(Когда-нибудь ты поймёшь мои чувства.)
Врач Е смотрел на лицо Хуа Чжэня, имевшее некоторое сходство с Хуа На, и в его душе бушевал вихрь чувств.
— Раз я смог передать тебе эти слова, одним делом на сердце стало меньше. Мне нужно посетить ещё одно место, так что прощай.
— Постой-ка!
— Что-то ещё?
— Если увидишь Хуа На, передай ей от меня: «Ну и дура же ты».
— Я понял. Я передам ей: «Я тоже всегда тебя любил, но так и не сказал об этом, прости!»
— Не болтай чепухи!.. Ну, погоди у меня!
— А я ведь и правда очень хотел тебя увидеть. Наконец-то мы встретились, я так рад!
Хуа Чжэнь с озорной, почти детской улыбкой исчез.
В конце Хуа Чжэнь направился в глубь гор, чтобы там увидеть луну.
Там на земле в одиночестве сидел ребёнок, обхватив колени руками и слегка опустив голову.
Хуа Чжэнь подошёл, присел на корточки и коснулся щеки Ян Юэ прозрачными пальцами. Ян Юэ никак не отреагировал, словно совсем не видел Хуа Чжэня.
Хуа Чжэнь улыбнулся, нежно погладил Ян Юэ по голове и прижал его к себе.
Это был второй ребёнок, которого он глубоко любил и берёг.
Он прошептал:
— Всё хорошо… Живи так, как хочешь сам!
И в следующий миг «чудо» закончилось. Тело Хуа Чжэня начало постепенно исчезать, словно растворяясь в воздухе.
Где бы я ни был, сколько бы времени ни прошло.
Даже если жизнь исчезнет подобно росе.
Моё сердце навеки останется рядом с тобой.
— И я, и Ду Инъюэ — мы оба всегда будем тебя любить. Ян Юэ… спасибо, что подарил нам жизнь!
В следующую секунду тело Хуа Чжэня окончательно исчезло, не оставив ни следа.
Всё закончилось как сон. Ян Юэ медленно поднял голову и посмотрел на луну. Тонкий серп новолуния висел высоко в небе, будто насмехаясь над ним —
— Спасибо.
— …Чёрт, кто здесь?
Он почуял, что за спиной кто-то есть, и резко выкрикнул, бросив назад острый, как лезвие ножа, взгляд.
— Это совсем не в твоём духе, Байе!
Хуан Е, следовавший за Хуа Чжэнем, беспомощно вздохнул. Хуан Е посмотрел на Байе сверху вниз.
— Ты и сам знаешь! Остался лишь один способ!
— И почему я должен заходить так далеко ради него?
— Ну и дурак же ты. Зачем теперь, когда ты уже столько сделал, заводить такие разговоры? Прямо смех берёт. А если честно, когда мы с Цзы Сяо увидели тебя перед государственными экзаменами, то просто глазам своим не поверили. Ты действительно сильно изменился, хоть и не до такой степени, как говорилось в пророчестве Принцессы Цянвэй.
Лицо Байе дёрнулось, он слегка нахмурился. Хуан Е, скрестив руки на груди, посмотрел вдаль на деревню Шижун.
— Когда я услышал об этом впервые, то не мог перестать смеяться, решив, что это абсолютно невозможно. Однако, к моему удивлению, всё оказалось правдой. Хотя, если подумать, нет ничего невозможного в том, чтобы то появляться, то исчезать. Скрываться — это ведь твоё любимое занятие. Пятьдесят лет — это максимум, а для нас такое время — лишь миг. Тебе нужно хоть изредка объявляться! Уж тогда-то я обязательно прихвачу с собой доброго вина!
Затем Хуан Е тоже исчез. Спустя некоторое время Байе с усмешкой посмотрел на висящий в небе полумесяц и поднялся на ноги.
※※※※※
— С возвращением, Ли Ин. Должно быть, ты устал в пути?
Ли Ин посмотрел на отца, которого не видел долгое время, и в его взгляде промелькнула тень сомнения.
— …С Ду Инъюэ ничего не выйдет.
— Знаю. Если бы твоя сестра не вмешалась, возможно, у тебя был бы шанс найти слабое место, пока он угасал. Но забудь, шансов и так было немного. Не бери в голову, что зря проездил, разыскивая тело Хуа Чжэня.
Ли Ин изначально планировал лишь сделать несколько ходов и ждать. На этот раз его целью был Ду Инъюэ. По следам снежных лисиц и погодным приметам он предсказал, что жителей окрестностей горы Жуншань поразит эта болезнь. Узнав эту новость, Ду Инъюэ в силу своего характера непременно отправился бы туда. Поэтому он велел Ли Ину поехать к горе Жуншань, собрать местных разбойников и через шумные беспорядки известить власти провинции о болезни. Было бы лучше всего схватить Ду Инъюэ, когда тот прибудет. Именно поэтому он отправил Ли Ина искать тело Хуа Чжэня, полагая, что оно может пригодиться… Таков был план Ли Ина, но его сестра вмешалась и забрала тело Хуа Чжэня себе, захватила Секту Злого Бессмертного и с её помощью натворила немало бед.
Ли Ин тряхнул серебристо-белыми волосами и вздохнул, будто столкнулся с чем-то крайне затруднительным. Даже зная, что их цели с сестрой разнятся, он считал, что пока её действия укладываются в рамки допустимого, всё в порядке. Ведь он был единственным человеком, к которому сестра питала столь противоречивые чувства любви и ненависти, и о ком она искренне заботилась. Поэтому в этот раз он решил не мешать её действиям.
Внезапно Ли Ин вспомнил ту девушку. Ту самую, ради которой он не побоялся отправиться в дворцовый город —
Хотя он и осознавал, что она не была его возлюбленной Принцессой Цянвэй, на его лице сама собой появилась улыбка.
— Ли Ин… ну и как тебе та девушка?
— …Она умеет играть на эрху.
Тёмные глаза Ли Ина постепенно стали ещё глубже.
— …Эрху? Какая ностальгия.
Он взглянул на Ли Ин. В глазах сестры Ли Ина был лишь её брат, а в глазах Ли Ина — только Принцесса Цянвэй.
Прошли десятилетия, но ничего не изменилось. Это был вечный, неизменный круговорот, в котором само существование Ли Ина не имело смысла.
(Какую же глупость я совершил…)
Ли Ин понимал, что его задачей было наблюдение. Особенно после того, как вмешалась тётя, он решил, что лучше не предпринимать ничего лишнего. Поэтому он тайно скрывался в деревне, утаив своё присутствие даже от Ляня.
Однако тот момент, когда он вытянул Сю Ли из края магического круга, несомненно был предательством.
…Лянь хоть и насмехался на словах, в глубине души лелеял заветное желание.
Спать у кого-то на коленях, слушать колыбельную на эрху, чувствовать, как кто-то обрабатывает твои раны. Нежные пальцы, искренняя улыбка — всё это было счастьем, бесконечно далёким от Ли Ина.
Быть может, он и сам когда-то мельком видел это счастье. Все те радости, которых Ли Ин никогда не знал, тёплым огоньком осветили его сердце.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
