(…Оказывается, бывают и такие люди.)
Возникло чувство, будто воочию видишь человека гениального склада.
До сих пор в окружении Сю Ли было несколько по-настоящему одарённых людей, но в их случае усилия, приложенные ими самими, были очевидны. Кроме того, Лун Лянь действительно заслуживал звания гения, но он был слишком гениален, чтобы вообще брать его в расчёт.
Как ни крути, бестолковых людей всё же большинство. В этой толпе такой проницательный человек, как Цинъя, казался чем-то в новинку. Если бы кто-то сказал, что нужно сдвинуть валун, он наверняка был бы из тех, кто с презрением окинет взглядом толкающих его руками и с самого начала без колебаний воспользуется рычагом. Глядя на его невозмутимое лицо, Сю Ли осознала, насколько он отличается от её сокурсников Ду Инъюэ и По Мина.
(Как бы это сказать?.. Точно, возможно, он из тех людей, что не выкладываются ради сиюминутного дела на полную. Если он рассудит, что достаточно и половины сил, то прибережёт оставшиеся силы на потом.)
У него широкий кругозор, он точно оценивает работу, собственные возможности и распределение сил.
Возможно, именно в этом и кроется причина того, почему он выглядит столь спокойным и собранным для своего возраста и так легко справляется с любыми задачами.
— Тебе нужно научиться искусным способам беречь силы.
Похоже, именно это имел в виду Янь Цин, когда говорил с ней перед отъездом из Чунчжоу. И в самом деле, Сю Ли всегда отдавалась любому делу целиком и полностью, даже не помышляя о том, чтобы оставить запас сил. Она вечно бежала со всех ног, пока не валилась от усталости. Разумеется, в некоторых делах нельзя было давать себе поблажек, но если подумать, сколько раз прежде она заставляла себя не спать ночами, чтобы восполнить собственную неопытность… За это ей частенько доставалось и от Янь Цина, и от Юй Шуня, и от Цзинь Ланя.
Однако Цинъя уже давно перерос этот этап.
(Ах… С виду он очень молод, как и Цзинь Лань, но на самом деле, возможно, он старше даже Лили.)
Заметил, что Сю Ли смотрит на него, Цинъя-гунцзы слегка улыбнулся ей.
— Что такое?
— Эм… Позвольте спросить, Цинъя-гунцзы, сколько вам лет?
— Можешь звать меня просто Цинъя. В этом году мне исполнилось двадцать. Я на два года старше тебя.
…Возраст вполне соответствовал внешности.
То есть, по сути, между ним и Сю Ли не должно быть большой разницы ни в годах, ни в опыте. И всё же эта непринуждённость…
(Он работает уже года два или три… До того как Ду Инъюэ сдал экзамены, Ли Цзянью-дажэнь считался самым молодым чжуанъюанем в мире… Ой? Вот оно что. Если он не чжуанъюань, возможно ли такое? Но всё же…)
— Эй… О чём ты там задумалась? Решила в смену масок поиграть?
Погружённая в свои мысли Сю Ли услышала оклик Су Фана и наконец пришла в себя.
(…Почему же я… так отчаянно пытаюсь понять, в чём причина способностей Цинъи…?)
Глубоко в душе поселилось смутное, похожее на тревогу беспокойство, которое никак не удавалось прогнать. Но причина была неясна. Ведь вокруг полно людей, которые ушли на шаг или два дальше неё…
Сю Ли ломала голову, но так и не находила ответа.
— Ну и ну! Оба ещё так молоды, а целыми днями только и толкуют, что о работе да о чинах. Как думаешь, Ян Сю? Разве в жизни нет множества других вещей, приносящих радость? Например, когда юноша и девушка в самом расцвете лет встречаются, и их сердца начинают трепетать… Разве обычно не это должно их занимать?
— Су Фан! Что за чушь ты несёшь! Эти двое наконец встретили достойных соперников, а ты всё пытаешься свести дело к амурным бредням! Ну и ну!
Ян Сю принялся нарочито громко отчитывать Су Фана, но в уголках его губ таилась улыбка.
— Ого, как ты заговорил. Неужто ты из таких? Раз сяоцзе недавно тебя похвалила за успехи в каллиграфии, ты и заважничал! Да это же была просто лесть, лесть!
— Глупости! Что ты такое болтаешь?
Услышав слова о достойном сопернике, Сю Ли невольно подняла взгляд на Цинъю-гунцзы, и тот, посмотрев на неё, горько усмехнулся.
— …Цинъя, ты хочешь продвинуться по службе?
— Да.
Он ответил с улыбкой и без малейших колебаний, преисполненный спокойной уверенности. Отчего-то Сю Ли вдруг стало не по себе.
— …А, может быть, ты равняешься на Ли Цзянью-дажэня или на кого-то ещё?
— А? Нет, я — это я. Не думаю, что мне нужно на кого-то равняться.
Подслушивающие Су Фан и Ян Сю украдкой переглянулись.
— …Он сейчас что, выдал что-то чертовски крутое?! Это типа «я самый лучший», что ли?
— На… наверное… Но это совсем не раздражает, поразительно…
— Да нет же! Я совсем не об этом. Мы — не другие люди, и даже если избрать кого-то своим идеалом, невозможно прожить ту же жизнь. А как только достигнешь цели, возникнет чувство, что прыгнуть выше головы уже нельзя. Даже если ориентир и есть… Я, как бы это сказать… Не хочу ставить себе рамки или определять «высшую цель». В общем, я решил просто идти вперёд своими силами настолько далеко, насколько смогу.
Су Фан положил подбородок на спинку стула и что-то пробурчал себе под нос.
— Э-э-х… Оказывается, и среди нас есть такой выдающийся человек… Аж за себя стыдно стало.
Сю Ли, сама не до конца понимая свои сложные чувства, поспешила унять ворчание прямолинейного Су Фана. Хотя тот и не думал язвить, не каждый мог понять его правильно.
— Лили! Не болтай лишнего! И всё-таки, что ты сам намерен делать?
— Ты меня насильно притащила сюда и заставила столько времени торчать рядом, а теперь ещё совесть позволяет такое спрашивать?
Сю Ли не нашлась что ответить.
— …Да, твоя правда… Извини.
— М-м, мне ещё нужно подумать, так что пока не приставай ко мне.
— О, правда? С тобой точно всё в порядке?
— …Слушай ты, на тех парней ты только что и делала, что орала да пинала их, велела самим выкручиваться. А со мной… С чего бы это?! Я что, по-твоему, самый безнадёжный из них?
— Нет, вовсе нет. Просто я немного удивлена…
Она ожидала услышать «я об этом ещё не думал», поэтому его ответ застал её врасплох.
— А ты, Сю Ли? Есть ли ведомство, куда ты хочешь попасть?
Услышав этот небрежный вопрос Цинъи-гунцзы, Сю Ли снова посмотрела на подробный список ведомств, вывешенный на стене.
— По крайней мере, чтобы избежать увольнения, если хорошенько попросить, найдутся места, готовые её нанять. На самом деле, Цзян Ю только что намёками давал понять: «переходи в Либу».
(Либу, Хубу, Гунбу… А ещё в Либу есть шаншу Лу, если я приложу усилия…)
Если воспользоваться связями в ведомствах, с которыми она взаимодействовала до сих пор, выход обязательно найдётся.
Но… её не покидало чувство вины, нечто вроде угрызений совести — казалось, будто она прибегает к уловкам, в отличие от остальных незанятых чиновников. Учитывая все обстоятельства её появления при дворе, Сю Ли всегда была исключением. Но в этот раз, в отличие от прежних, уведомление об увольнении касалось не только её. Хотя намерение разобрать дела всех вместе было очевидным, удар наносился не по одной лишь Сю Ли. Условия были одинаковы для всех незанятых чиновников. И если она снова воспользуется связями, чтобы избежать отставки, это будет уже чересчур даже для неё самой…
Сю Ли пристально всмотрелась в список.
(Один месяц…)
Нужно постараться на равных условиях с остальными незанятыми чиновниками.
До сих пор она изо всех сил выполняла любое порученное ей задание, и в каком бы ведомстве ни оказалась, везде выкладывалась по полной. Сейчас, возможно, как раз подходящий момент, чтобы заглянуть вперёд и хорошенько обдумать своё будущее.
— Сегодня вечером, когда вернусь домой, я всё хорошенько обдумаю. К тому же рабочий день во всех ведомствах уже подошёл к концу.
— Эй, послушай, ты только губу не раскатывай. Найди себе местечко полегче, где можно просто бить баклуши, и дело с концом.
Сю Ли с шумом опустила голову. …Этот парень был просто мастером по части того, как в самый неподходящий момент лишить человека присутствия духа.
— О чём ты вообще говоришь, Лили! Неужели ты не можешь просто по-человечески подбодрить меня и сказать: «Постарайся!»?
— Ты и без моих слов будешь стараться. Главное, чтобы ты не тратила силы не на то, что нужно.
Внезапно Хун Сюули почувствовала, что Лили попал в самую точку, но Су Фан продолжил:
— Кстати, скажу вещь, которая совершенно с этим не связана. Есть же такая штука — рисовые колобки, которые лепят руками?
— …А? Рисовые колобки?
— Да, они самые. Сколько их ни делай, рис постоянно липнет к рукам и совершенно не хочет скатываться в комок.
Хотя эта резкая смена темы и показалась Сю Ли немного странной, она, как эксперт в кулинарии, всё же ответила:
— А-а… Может быть, он слишком холодный? Слишком горячий рис тоже не получится слепить, но если он совсем остынет, то будет липнуть к рукам. Попробуй рукой: когда он чуть тёплый — в самый раз. Смачивай ладони водой с солью, тогда рис не будет прилипать и его можно будет скатать. Соли бери примерно щепотку.
— Хм, вот оно что, значит, слишком холодный. А как придать ему форму треугольника?
— Треугольные колобки даже для опытных домохозяек — задача не из лёгких. Сначала скатай шар, положи на плоскую ладонь, прижми основание, а свободной рукой сформируй «горку». Главное — крепко сжимать, чтобы форма не расплылась, а потом потихоньку поворачивай…
Сю Ли жестами показала, как делаются треугольные рисовые колобки, и Су Фан, кивнув, поднялся на ноги.
— Ага, я понял. Спасибо!
Сю Ли вспомнила, что сейчас Су Фан живёт в доме один.
— …Послушай, если проголодаешься, приходи к нам, я могу тебе что-нибудь приготовить.
Су Фан вздохнул и легонько щёлкнул Сю Ли средним пальцем по лбу.
— Сколько раз мне тебе повторять: не стоит проявлять излишнюю заботу обо всех подряд, особенно о мужчинах. Это твоя вредная привычка.
— Но я… я вовсе не «обо всех подряд».
— Это по твоим меркам, а по моим — именно так и выходит. Не знаю уж, какие критерии у Цинъя или Ян Сю. Разве я тебе не говорил? Не суди о вещах только со своей колокольни.
Они провели вместе весь день, и Сю Ли это показалось странным.
— …Послушай, Лили, мне кажется, или ты сегодня весь день ко всем настроен как-то враждебно? Да и ворчишь на редкость много.
— …У-у-у… если уж ты так говоришь, значит, дело совсем плохо.
Су Фан, словно со словами «а это в придачу», снова ущипнул Сю Ли за нос и махнул рукой на прощание.
Сю Ли потёрла нос и крепко задумалась.
Позже Су Фан, как обычно, пришёл туда, где расхаживало множество грозных с виду военных чинов. Поначалу ему было не по себе, но теперь он уже знал некоторых из них.
Один из знакомых тюремщиков посмотрел на Су Фана с некоторой долей восхищения, смешанного с досадой.
— …Снова пришёл.
— Можно передать еду заключённому?
Тюремщик, проверяя свёрток, который протянул ему Су Фан, нахмурился.
— …Никакого прогресса. Эти рисовые колобки… они развалятся прежде, чем я до них дотронусь.
— Замолчи! В этот раз меня обучил мастер своего дела, вкус будет таким, что ты и слова вымолвить не сможешь!
Двери отворились. Су Фан шёл в сопровождении стражников мимо холодных каменных стен. Отовсюду доносились странные звуки, а впереди, словно разинутая пасть, поджидала тьма. В непроглядном мраке едва мерцали редкие огоньки светильников. К этой обстановке Су Фан уже успел привыкнуть.
Су Фан остановился перед одной из многочисленных камер.
— Де, это я. Ты ещё жив?
Тогда из глубины камеры, всхлипывая и обхватив колени руками, к нему медленно придвинулся человек.
— Вот, поешь.
Подкрученные усы, которыми де так всегда гордился, теперь уныло обвисли.
Его отец, Чжэнь Юаньси, обеими руками принял свёрток через решётку, словно величайшую драгоценность.
Поскольку отец сидел на полу, Су Фан тоже присел на корточки по ту сторону решётки. Тюремщик отошёл на несколько шагов назад.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
