— …Ты совершенно невозможный диди, Ли Шэнь, но всё же спасибо, что пришёл навестить нас. Сю Ли уже спит, заходи скорее.
— М-можно?
— Разве не выйдет беды, если в разгар зимы оба шаншу подхватят простуду, торча здесь? К тому же я не могу просто бросить своего драгоценного диди без присмотра.
Лицо Ли Шэня мгновенно просияло, а Ци Жэнь в душе восхитился тем, как точно Шао Кэ подобрал слова.
Глядя на Ли Шэня, который в суматохе начал карабкаться в окно, Шао Кэ слегка нахмурился.
— Ли Шэнь, лезть через окно как-то неподобающе.
— Ах, прости, от радости я совсем потерял голову и разволновался, вот и вышло случайно…
— Хуан-шаншу, вы тоже входите, пожалуйста.
Посчитав, что идти в обход к дверям в одиночку будет странно, Ци Жэнь легко впрыгнул в комнату через окно.
Длинные, подобные шёлку волосы Ци Жэня всколыхнулись в тёплом воздухе комнаты.
— Эти цветы — подарок для больной, я выбрал те, у которых не слишком сильный аромат. И ещё я принёс лекарство. Так как сам я мало смыслю в медицине, то попросил врача Е помочь мне выбрать травы, укрепляющие организм.
— Врач Е? Огромное спасибо, Хуан-шаншу. Сю Ли непременно обрадуется.
— Ах, ах, ты снова меня опередил… Гэгэ, я тоже кое-что принёс!
Ли Шэнь вытащил огромный свёрток, что нёс за спиной. Когда Шао Кэ развернул его, наружу посыпалась целая гора мандаринов, клубники и персиков, а также баночки со сливами в сиропе. Под всем этим добром лежало множество лекарственных трав.
— Все говорят, что фрукты полезны для больных, да и лекарства я захватил почти все, какие бывают.
Ли Шэнь гордо выпятил грудь и объявил об этом.
Шао Кэ, поспешно ловя мандарины и банки, готовые скатиться со стола, вздохнул, не зная, смеяться ему или плакать.
— …Ли Шэнь, ты снова переусердствовал. Ты всё такой же — вечно бросаешься из одной крайности в другую. И эти лекарства… почему здесь и укрепляющие средства, и снадобья для женских дней, и даже обезболивающее?
— Вернусь и немедленно выгоню лекаря.
— Не говори глупостей. В общем, забирай укрепляющее средство обратно. Ума не приложу, о чём ты только думал!
Перед нахмурившимся сюнчжаном Ли Шэнь поник, словно у него опустились уши. Ли Шэнь, который, как говорят, никогда в жизни не произносил слов «прости», «я был неправ» или «я раскаиваюсь», лишь перед этим гэгэ терял свою вечную маску идеального человека, и она с треском рассыпалась в прах.
— Но я рад, что ты так позаботился о ней. Спасибо, Ли Шэнь.
Единственным человеком, способным одним-единственным словом заставить Ли Шэня и безмерно радоваться, и глубоко печалиться, был Шао Кэ.
Ли Шэнь в мгновение ока повеселел и проворно подошёл к кровати больной.
— Давно я не видел её так близко.
Он одарил спящую Сю Ли такой бесконечно нежной улыбкой, будто сам был её родным отцом.
— Разве летом ты не бегал за ней повсюду? И даже заставлял называть себя «дядей».
— Не ворчи, Фэнчжу! В конце концов, я её родной дядя, что в этом плохого? По сравнению со мной ты всего лишь её бывший начальник, а значит — посторонний. Сю Ли ещё не вышла замуж, так что не смей больше и на шаг приближаться к этой постели.
— Прежде чем совершать такие жалкие поступки, не худо бы вспомнить, что она и не подозревает о существовании такого «дяди», как ты, хорошо, Ли Шэнь?
Глядя на них двоих, Шао Кэ тихонько рассмеялся.
— …Это напомнило мне о былых временах, когда Юй Шунь ещё был здесь.
Ли Шэнь и Ци Жэнь одновременно замолчали. Спустя мгновение Ли Шэнь хлопнул сложенным веером по ладони.
— С Юй Шунем всё будет в порядке, гэгэ. Пусть внешность его не обманывает, его великодушие и храбрость безграничны. Семье Ча с ним не совладать.
— Это верно. Ведь он тот, кто способен с улыбкой принимать характер Ли Шэня. Его стойкость, терпение и силу духа можно назвать первыми в стране Цветных Облаков.
Видя, как оба шаншу сошлись во взглядах в столь странном вопросе, Шао Кэ улыбнулся ещё шире.
Как раз в этот момент в дверь постучали.
— Лао-е, ужин готов. Цзян Ю-гунцзы и генерал Лань тоже здесь. Можно нам войти?
— Сю Ли крепко спит, пойдёмте сначала поедим.
С этими словами Шао Кэ вышел. Увидев за его спиной двух своих начальников, молодые люди оторопели. Особенно Цзян Ю — он невольно отпрянул на несколько шагов. Почему приёмный отец здесь?
— …По… по… почему вы здесь? То есть… как вы вообще вошли?..
— Разве дяде зазорно навещать племянницу? А вот ты, паршивец, посмел опередить меня за моей спиной. Цзян Ю, у тебя храбрости хоть отбавляй, так что приготовься, мы ещё поговорим.
Ли Шэнь изящно взмахнул веером. Одной из его отличительных черт было умение придавать лицу свирепое выражение, сохраняя при этом лучезарную улыбку.
А Ци Жэнь тем временем уже успел надеть складную маску.
Цю Ин приложил руку ко лбу.
— …Почти все в сборе… Но удивительно, что одного человека всё ещё нет.
— …Твоя правда.
— Заключим пари, Цзинь Лань? Через сколько шичэней он явится?
— Идёт. Если я выиграю, ты до конца жизни не переступишь порога Цинлоу.
— …Пожалуй, я откажусь.
В ту же секунду снаружи раздался яростный стук в дверь.
— Мастер! Мастер Шао Кэ дома?
— Во всём виноват наш оболтус, прошу меня простить!
Человеком, который начал рассыпаться в извинениях с первого же слова, был отец юного Лю Цзиня — того самого сорванца, из-за которого Сю Ли оказалась в реке.
Шао Кэ, уже знавший о случившемся от Цзинь Ланя, мягко покачал головой.
— Ничего страшного. Это просто обычная простуда, к тому же Сяо Цзинь столкнул её в воду не нарочно, так что не стоит так переживать… Ну, помимо этого, есть ещё что-то?
Дядя Лю замялся на мгновение, а затем, словно решившись, поднял голову.
— …Э-э, скажите, мой непутёвый мальчишка не заходил к вам?
Этой единственной фразы хватило, чтобы Шао Кэ всё понял. Его лицо тут же стало серьёзным.
Он посмотрел в окно. Солнце уже зашло, а из облаков начали лететь белые хлопья. Наступал час, когда леденящий стужу холод стремительно захватывал всё вокруг.
— …Когда Лю Цзинь пропал?
— В полдень этот глупец твердил какую-то чепуху о том, что среди зимы отправится в горы. Я подумал — шутит или просто играет, но настал вечер, а он так и не вернулся. Я забеспокоился, начал расспрашивать и узнал о происшествии с Сю Ли-сяоцзе. Подумал, вдруг он прибежал сюда…
Пока он говорил, лицо дяди Лю становилось всё бледнее. И верно — если мальчика здесь нет, значит, велика вероятность, что Лю Цзинь всё ещё в горах.
Если даже в городе пошёл снег, то в горах наверняка уже намело сугробы.
Глухая зима, ночь, промерзающие до костей заснеженные горы. Погода портилась на глазах, а Лю Цзинь так и не подавал признаков своего возвращения. Всё это предвещало самый трагический исход.
— Простите, мастер Шао Кэ! Я пойду! Поищу в других местах.
— Погодите.
Шао Кэ поспешил остановить дядю Лю.
— Если искать наобум, вы и сами можете заблудиться. Сяо Цзинь ведь сказал, что уходит в горы? Он смышлёный ребёнок, а значит, выбрал бы такую гору, до которой можно добраться после полудня и вернуться к вечеру. Если так, то…
Слушавший их разговор Цзинь Лань кивнул.
— Скорее всего, это гора Луншань, где находится могила фужэнь? Если повезёт, возможно, удастся найти следы.
— На Луншань можно отправиться верхом, так что я сейчас же вернусь к семье Лань и приведу трёх резвых коней.
— Тогда я вернусь в поместье Хун и подготовлю вещи для защиты от холода и факелы… Мо… можно ведь, Ли Шэнь-дажэнь?
Ли Шэнь, словно совсем не проявляя интереса, лениво обмахивался веером, наблюдая за общим переполохом. Услышав слова приёмного сына, он небрежно махнул рукой.
— Делай как хочешь. Но помни: если ты сгинешь в заснеженных горах, то никакие твои обширные познания о выживании не будут иметь смысла.
— …Слушаюсь.
Шао Кэ вздохнул, отобрал у диди веер, перевернул его и легонько стукнул Ли Шэня рукоятью по голове. От этого поступка все, за исключением дяди Лю, который не знал нрава Хун Ли Шэня, едва не превратились в каменные изваяния.
Кто-то громко сглотнул слюну, узрев нечто неописуемо пугающее…
— Ли Шэнь, в такие моменты полагается говорить: «Счастливого пути, обязательно возвращайся в целости и сохранности».
— Слушаюсь, гэгэ.
Несмотря на беспристрастное выражение лица, Ли Шэнь, потирая место удара, выглядел в какой-то мере радостным.
В этот миг каждый до глубины души прочувствовал величие Шао Кэ.
Шао Кэ начал раздавать указания одно за другим.
— Цзинь Лань, ступай вместе с Цзян Ю, помоги ему донести вещи для защиты от холода и факелы.
— Слушаюсь.
— Благодарю генерала Ланя за доброе намерение, но время не ждёт, коней возьмём в поместье Хун. Генерал Лань, вы тоже отправляйтесь в поместье Хун вместе с Цзинь Ланем.
— Хорошо.
— Дядя Лю, идти в заснеженные горы в одиночку пешком крайне опасно. К тому же Сяо Цзинь, возможно, уже спустился, так что, пожалуйста, не углубляйтесь в горы, а ищите его на дороге, ведущей к Луншань. В наступающих сумерках маленькую фигурку ребёнка заметить будет трудно, но зато снег будет отсвечивать ярче. Сейчас я сделаю светильник, отрегулировав длину свечи. Когда соберётесь, загляните сюда перед тем, как идти на Луншань. Если свеча догорит до половины, а ребёнок так и не будет найден, вернитесь сюда. Дядя Лю, Цзинь Лань, вам всё ясно? Это правило должны соблюдать все без исключения.
В строгом тоне Шао Кэ, столь не похожем на его обычную манеру речи, чувствовалась неоспоримая сила. Цзян Ю и Цю Ин от изумления широко раскрыли глаза, но тут же пришли в себя и поспешно закивали.
— …Луншань находится довольно близко к моему дому.
— Если найдёте его на Луншань, везите ко мне. Ребёнок, должно быть, уже на пределе сил, я пойду предупрежу своих домашних.
—— Так все разошлись, чтобы начать поиски пропавшего мальчика Лю Цзиня.
Ци Жэнь тоже покинул дом Шао Кэ, сказав, что должен вернуться в своё ведомство и сделать необходимые распоряжения.
Кроме спящей Сю Ли, здесь остались только Шао Кэ и Ли Шэнь.
— …Жаль, Цзян Ю и остальные так старались, готовили ужин, а теперь всё остынет.
Взглянув на аккуратно накрытый стол, к которому ещё никто не притронулся палочками, Шао Кэ с горькой усмешкой сел.
— Ли Шэнь, иди тоже сюда, будет обидно, если еда пропадёт. Не бойся, всё в порядке, если что-то случится, я сам вмешаюсь, так что с Цзян Ю ничего не произойдёт, не тревожься.
Ли Шэнь, который от раздражения то открывал, то закрывал веер, резко поднял голову. Шао Кэ, наливая чай на двоих, улыбнулся диди.
— Поэтому сначала нужно подкрепиться. Одному есть скучно, и я буду очень рад, если ты составишь мне компанию.
Движение веера Ли Шэня внезапно замерло.
Спустя мгновение веер со щелчком захлопнулся. Он молча сел напротив Шао Кэ. Глядя на диди, который на удивление чинно сложил руки и послушно ждал чая, Шао Кэ про себя рассмеялся.
— Если подумать, мы давно вот так не сидели вдвоём.
— …Гэгэ.
— М-м?
— Хотя мне совершенно безразлично, что станет с тем мальчишкой, но уж лучше я немедленно велю всем из «Тени» начать поиски, чем ты сам отправишься туда. Если понадобится, они перевернут всю Луншань вверх дном и обшарят каждую медвежью берлогу, даже те, где звери в спячке.
Шао Кэ подцепил палочками немного свинины с зелёным перцем. Скорее всего, это приготовил генерал Лань или Цзян Ю. Хоть влаги в блюде было многовато, для новичка вышло весьма неплохо; неровно нарезанные кусочки вызывали добрую улыбку.
В этот момент в углу комнаты, словно тень, промелькнуло чьё-то едва уловимое присутствие. Эту ауру, которую не заметили бы даже лучшие воины армии Юлинь, Шао Кэ безошибочно поймал взглядом.
— …В этот раз я иду не убивать, Ли Шэнь… Пусть твои люди уйдут.
— Нет!
— Ли Шэнь…
— Я не хочу, чтобы ты снова за что-либо брался, ради какой бы цели это ни делалось. Что станет с тем мальчишкой — не важно. Неужели он стоит того, чтобы гэгэ так беспокоился и в одиночку шёл в заснеженные горы посреди ночи? Я лишь желаю, чтобы гэгэ и Сю Ли жили спокойной и счастливой жизнью.
Шао Кэ зачерпнул уже совершенно остывший суп. Мастерство исполнения было на высоте — это наверняка дело рук Цзинь Ланя?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
