—— Или, скорее, он вовсе не хотел этого знать.
— Я же ясно сказал, что ничего не делал…
Хотя это длилось лишь миг, увидев, что его обожаемые Цзинь Лань и Шао Кэ смотрят на него с выражением лиц, подобных ликам демонов Ханья и Ракшаса, Лю Хуэй не удержался и горько всхлипнул. Цзинь Лань, в свою очередь, невольно ощутил укол совести и мельком глянул на стоящую рядом чашку.
В это время Шао Кэ, рассудив, что ничего не произошло, поспешно бросился в кухню.
— Ладно ещё лекарство учителя Е, но выпить имбирный отвар, приготовленный самим лао-е…
Прихлёбывая обычную воду, которую принёс Цзинь Лань, Сю Ли обливалась слезами; в носу, горле и груди всё ещё нещадно жгло.
— Т-ты говоришь, имбирный отвар… Но в нём совершенно не чувствовалось вкуса имбиря.
— Говорят, это потому, что имбирь закончился… Сварить имбирный отвар без самого имбиря — воистину достойно Шао Кэ-дажэня.
Хотя Цзян Ю изо всех сил пытался спасти лицо Шао Кэ, стоило ему заговорить, как он сам осознал своё поражение. Его голос срывался, а взгляд невольно блуждал, совершенно не внушая доверия.
— А, впрочем, ты и впрямь взбодрилась. Жар ведь спал, не так ли?
Цю Ин с восхищением пробормотал это и попытался протянуть руку, чтобы потрогать лоб Сю Ли, но Цзян Ю сзади крепко схватил его за рукав, а Цзинь Лань и Лю Хуэй тут же преградили ему путь.
— Неужели мне совсем нет доверия?
— Да откуда бы ему взяться! Похотливый самец со стажем!
— Будьте любезны, для начала поразмыслите над своим обычным поведением.
— Я почти каждый день слышу от Чжу Цуй жалобы на то, как Цю Ин волочится за женщинами во внутреннем дворце.
Столкнувшись с чередой столь резких ответов, Цю Ин беспомощно вздохнул.
— Даже я не стал бы приставать к больной женщине. Ну да ладно, хотя должен признать, что с распущенными волосами Сю Ли и впрямь стала краше, а персиковый румянец на её щеках выглядит очаровательно и весьма соблазнительно…
Но тут же последовала гневная отповедь Цзян Ю:
— А ну поди приложись головой к сугробу, чтобы протрезветь! И не смей распускать хвост посреди зимы, сейчас для этого не время!
Сю Ли, едва успокоив раздражённое горло, попыталась заступиться за Цю Ина.
В этот момент дверь внезапно распахнулась, и к постели Сю Ли бросилась маленькая фигурка.
— Учитель Сю Ли!
Увидев приникшего к ней мальчика, Сю Ли оторопела. Особенно её поразили белоснежные бинты на его руках и ногах, которых не было ещё утром, когда они бегали друг за другом.
— Бинты! Откуда взялись эти бинты?!
Сю Ли, которая всё это время спала, конечно, не могла знать, что когда в глубине подпола нашли мальчика, сжимавшего в руках целебные травы и потерявшего сознание от истощения, Цзинь Лань и остальные немедленно доставили его в поместье шаншу Хуана. Благодаря рвению двух главных генералов в «битве за раскопки», это место напоминало скорее пещеру, чем подпол. В самой глубине, куда не проникал ветер, было даже тепло — вероятно, из-за земного жара. И всё же на его открытых руках и ногах появились следы обморожения. Однако учитель Е, ожидавший там по приглашению шаншу Хуана, не зря считался прославленным лекарем. Благодаря ему конечности ребёнка были спасены. Тем не менее даже прославленный врач не раз строго наказывал шаншу Хуану: «Угрозы для жизни нет, но сегодня ему необходим абсолютный покой».
— Он во что бы то ни стало хотел увидеть тебя и совершенно не желал слушаться.
Прежде чем Сю Ли успела поприветствовать вошедшего в комнату человека в маске, Лю Цзинь уже вовсю твердил:
— Простите.
Обычно полный энергии сорванец теперь горько плакал.
— Учитель Сю Ли, в прошлый раз вы сказали, что уходите в отпуск. Но я слышал, как вы говорили главе школы, что, возможно, больше не сможете нас учить.
— …
Сю Ли промолчала, так как не могла солгать. Если… если она сдаст провинциальный и дворцовый экзамены, если наступит тот день, о котором она видела сны… она больше не сможет преподавать.
— Н-на самом деле я каждый день делаю уроки, но если я их сдам, то ведь всё закончится? Если бы я не озорничал и не проказничал, разве вы, учитель Сю Ли, не убежали бы сразу зарабатывать деньги? Вы бы сказали, что сегодня можете взять ещё одну подработку. Если бы мы вели себя смирно, разве вы не начали бы переписывать сутры в каждую свободную минуту?
Под скрестившимися на ней взглядами Сю Ли прошиб холодный пот.
(— П-потому что мне казалось, что время, пока они упражняются в каллиграфии, тратится впустую…)
Лю Цзинь, вероятно, счёл свои всхлипы позорными, поэтому несколько раз судорожно вздохнул.
— И-и всё же, мне просто хотелось, чтобы вы всегда были рядом. Я думал, что смогу вечно слушать игру на эрху. Но раз времени осталось так мало, я хотел быть вместе как можно чаще. Я… я вовсе не хотел намеренно усложнять вам жизнь… Я и подумать не мог, что из-за этого вы упадёте в реку и заболеете…
Глядя на мальчика, который без конца повторял «простите», Сю Ли горько усмехнулась и ласково погладила его по голове.
— Это я должна просить прощения за то, что заставила тебя столько терпеть.
Лю Цзинь грубо вытер слёзы тыльной стороной забинтованной руки и вцепился в одеяло Сю Ли.
— Учитель Сю Ли! Пожалуйста, выходите за меня замуж!
От этого неожиданного крика Лю Цзиня у всех присутствующих глаза полезли на лоб.
…Замуж?
— Вы ведь поэтому больше не придёте? Вы собираетесь выйти за кого-то замуж и уехать в другое место? А-а, если это Цин Чжан-гэгэ, я ни за что не соглашусь! Я сам на вас женюсь, так что, пожалуйста, подождите меня! Меня не пугает разница в возрасте, и мне всё равно, какая вы суровая. Через пять лет я обязательно стану мужчиной ничуть не хуже Цзинь Ланя!
Неужели ей это только кажется? Было ощущение, что какое-то слово задело Лю Хуэя за живое.
— Погоди, мальчик! В таком случае я тоже не…
— А ну замолчи!
Едва прозвучали эти слова, как Лю Хуэй резко развернулся и перехватил предмет, который явно летел ему прямиком в затылок. Увидев то, что он рефлекторно поймал, все, кроме Сю Ли и Лю Цзиня, затаили дыхание.
— …? Почему вдруг прилетел веер?
Воздух словно заледенел, никто не ответил на вопрос Сю Ли. Он там. Определённо там, прямо за дверью — в этом был уверен каждый.
— Чей это веер? Ой, какая дорогая вещь.
Цзинь Лань, Цю Ин и шаншу Хуан украдкой взглянули на Цзян Ю.
Цзян Ю изо всех сил делал вид, будто ничего не замечает, и, поставив на кон свою репутацию первого таланта при дворе, лихорадочно соображал, каких действий ждёт от него сейчас начальник и по совместительству приёмный отец.
(Стоит ли сейчас раскрыть присутствие этого человека? Или попытаться как-то выкрутиться?)
— Лю Хуэй, Его Величество, прошу прощения, у меня рука соскользнула, и веер улетел.
Вошедший в комнату с подносом и улыбкой Шао Кэ легко бросил эту ложь.
— Лю Цзинь, твой де очень за тебя беспокоится, тебе пора возвращаться. Спасибо, что собрал целебные травы для Сю Ли, мы обязательно их используем… А сегодня тебе нужно хорошенько отдохнуть.
Шао Кэ, словно утешая, легонько ударил Лю Цзиня по шее, и тот, будто окутанный мягкой ватой, едва заметно кивнул и потерял сознание. Это движение было настолько будничным, что даже Цю Ин и Цзинь Лань не заметили, что именно сделал Шао Кэ.
— Лю Цзинь искал лекарственные травы?
— Да, ради тебя он отправился в заснеженные горы, чтобы выкапывать их.
Сю Ли наконец поняла значение этих белоснежных бинтов и не смогла удержаться от того, чтобы не погладить по голове уснувшего Лю Цзиня.
— Позже обязательно поблагодари всех! Они пришли навестить тебя, услышав о лихорадке. Особенно Хуан-шаншу, он даже принёс те орхидеи для украшения комнаты и лекарства.
Сюли подняла голову, переводя взгляд на прекрасные орхидеи в вазе, а затем повернулась к шаншу в маске, который наблюдал за происходящим из угла комнаты, и смущённо улыбнулась.
— П-простите, Хуан-шаншу, я не могу принять вас как подобает… Вы подарили мне такие чудесные цветы. Мне редко доводилось получать цветы от мужчин, поэтому я правда очень рада.
Цю Ин едва не вскрикнул, возведя очи к небу… Как он, такой мастер, мог забыть о цветах, навещая женщину?
(Пусть она обычно радуется продуктам и всё её внимание сосредоточено на них, но всё же… какой промах!!)
А Лю Хуэй, пришедший с пустыми руками, в этот момент и вовсе не брался в расчёт.
Хуан-шаншу бесшумно приблизился и совершенно естественно приложил ладонь к влажному от пота лбу Сюли.
— …Жар ещё не спал, но выглядишь ты уже лучше. Впредь обязательно береги здоровье. Раз уж ты с таким трудом прошла квалификационный экзамен, то должна во всеоружии встретить следующие испытания… Я буду ждать тебя!
Почувствовав заботу, сокрытую в небрежных словах уважаемого Хуан-шаншу, Сюли ощутила, как её глаза увлажнились, и её ответное «да» прозвучало преисполненным теплоты.
Перед лицом этих необычайных обстоятельств Лю Хуэй схватил Цзян Ю и принялся допрашивать:
— Когда они познакомились? Что произошло, пока Мы не ведали?!
Однако Цзян Ю в сотни раз больше беспокоился о густом гневе, витающем за дверью, поэтому не смог дать вразумительного ответа.
— Ох, неужели эти горы фруктов и лекарств тоже принёс Хуан-шаншу?
Сюли указала на вещи, громоздящиеся на столе, и в комнате вновь воцарилось напряжение.
— …Нет, это не моё.
— Тогда это Цзян Ю-дажэнь или генерал Лань?
— Не я.
— …И… и не я.
— Вы выглядите неважно, Цзян Ю-дажэнь. Значит, это Лю Хуэй… Хотя нет, исключено.
— Почему?
— Если бы это был ты, то ты бы наверняка притащил целую гору одного и того же, как в прошлый раз с летними яйцами.
Лю Хуэю, который и вовсе явился с пустыми руками, нечего было возразить.
— …Был кто-то ещё?
В это мгновение внимание всех, кроме Сюли, обратилось к двери.
Шао Кэ выжидал чьей-то реакции и взглядом остановил Цзян Ю, который хотел было заговорить, чтобы создать подходящий момент — нельзя потакать этому человеку.
Раз, два, три — ответа нет.
Шао Кэ беспощадно поставил на лбу младшего брата клеймо «неудача».
— Приходил ещё один человек, но уже ушёл. Вероятно, этот веер — его, он забыл его здесь.
К-как сурово!
Услышав, как решительно Шао Кэ вычеркнул Ли Шэня, Цзян Ю едва не задохнулся. Ему казалось, он воочию видит, как душа Ли Шэня, прячущегося за дверью, вылетает у него изо рта.
— А? Значит, кто-то всё-таки приходил?
— Он хочет лично назвать своё имя, так что поговорим об этом в следующий раз. Пока просто прими его доброту.
— Хорошо, хорошо.
— Цзинь Лань только что приготовил тебе кашу, съешь немного, если сможешь, а потом как следует поспи. Я сейчас заварю тебе чай.
От последних слов все присутствующие вновь оцепенели, но Шао Кэ вышел прежде, чем кто-либо успел его остановить. Узнав, что жар у дочери спал, он выглядел весьма довольным.
Сюли, зная своего отца, могла лишь смириться, однако она заволновалась, не пострадают ли гости.
— …П-пожалуйста, уходите сейчас. Б-будет ужасно, если это помешает вашей завтрашней работе… Правда, не нужно церемониться, пожалуйста, уходите немедленно.
Хуан-шаншу осторожно поднял на руки Лю Цзиня, уснувшего прямо на подстилке.
— …Пусть этот юноша сегодня отдохнёт у меня. Его отец наверняка сейчас волнуется, к тому же врач Е тоже остался у меня, так что я не стану более задерживаться и откланяюсь.
— Ах, правда, огромное вам спасибо за то, что пришли навестить меня сегодня!
Хуан-шаншу протянул руку, слегка коснувшись шеи Сюли; ей потребовалось время, чтобы понять: он длинными пальцами убирал её растрёпанные волосы назад.
— …Отдыхай как следует. Когда ты полностью поправишься, я подарю тебе камелии.
Хуан-шаншу, удалявшийся с Лю Цзинем на руках с изящной осанкой, был столь великолепен, что никто даже не обратил внимания на его странную маску.
— В это же время Ци Жэнь, выходя из комнаты, попутно прихватил кое-что с собой.
— Возвращайся, Ли Шэнь. Ты здесь только соседям мешаешь, нечего тут болтаться без дела!
— …Дядя… я твой дядя… твой дядя, добрый Хун Лишэнь… всегда, всегда оберегал тебя из тени… всем сердцем желал каждое утро и каждый вечер есть баоцзы, приготовленные твоими руками…
Хун Лишэнь, притаившийся в углу и бормочущий что-то себе под нос, с определённого ракурса походил на привидение. Он, казалось, совершенно не заметил, что Шао Кэ уже вынес ему вердикт «не годен», и продолжал усердно репетировать представление самого себя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
