Не зная, что это абсолютно невыполнимая задача, военные чины, стремившиеся к победе, выглядели поистине жалко.
————————————————
В тот день после полудня воцарилась сцена, достойная мук ада Авичи.
— Сяо-тайши, пожалуйста, одолжите мне «супер-умэбоси»!!
— А-а-а! Потерял сознание после того, как меня лягнул знаменитый конь Байту!
— О, пройти на руках десять кругов вокруг дворца, ни разу не коснувшись земли коленями?! Ха-ха-ха, проще простого!!
— Признаться в любви девушке?! Проклятье, если бы я мог это сделать, мне бы не пришлось здесь участвовать!!
— Кто вообще всё это выдумал! Демоны?!
— Нелюди!!
— Какого вообще цвета ваша кровь?!
Раненые прибывали один за другим; главный врач Тао и его ученики весь день метались по дворцу.
— Ох, напоминает военные времена.
Однако ни одно из этих поручений не шло в сравнение с теми, что вобрали в себя самую суть суровой муштры генералов армии Юлинь.
— О? Мне так везёт? С этим я запросто справлюсь. Тут не нужны ни острый ум, ни физическая сила.
То и дело попадались военные, которые, вытянув жребий, в сильном воодушевлении лёгким шагом спешили к месту назначения. Они лишь посмеивались, глядя на тяжкую борьбу своих товарищей.
(Хорошо, в следующий выходной я воспользуюсь методом стопроцентной победы в любви от Чжао-чжоуму и обязательно приглашу Сяо Хуа из винной лавки!)
Нежная Сяо Хуа, которая ко всем гостям относилась одинаково приветливо, со следующей их встречи должна была стать особенной только для него.
— Возьми цветы, пусть она сначала скажет: «Ах, как красиво!». А потом позови её: «Пойдём со мной, познаешь ад». Ой, нет, это же любимая присказка великого генерала. Не пойдёт. Так, а куда же её позвать… нет, нужно успокоиться!
Он изо всех сил пытался сдержать бесконечно разраставшиеся фантазии и бешеное сердцебиение. Если он научится полезным приёмам у Чжао-чжоуму, проблем точно не будет. После сегодняшнего дня будущее окрасится в розовый цвет. Прощай, тот робкий «я», который до вчерашнего дня не мог сказать Сяо Хуа ни слова!
Перед дверью нужной комнаты он глубоко вдохнул. Пора!
— Идиот, нельзя разве войти потише?!
В тот же миг, как он с силой распахнул дверь, раздался яростный крик молодого мужчины. Одновременно с этим гора документов у входа начала обваливаться, и военный с криком в последний момент отпрыгнул назад.
— Чт… что это за комната…
«Слишком грязно», — подумал он. Всё помещение было буквально завалено бумагами.
Прикрикнул на него не Либу-шаншу, а прославленный способный чиновник, самый молодой из тех, кто получил звание чжуанъюань, — Либу-шилан.
— Перед концом года дел невпроворот, говори кратко!
Увидев раздражение на лице Либу-шилана, военный выпрямил спину. Чтобы не опозорить элиту армии Юлинь, он приложил все силы, дабы скрыть своё торжествующее выражение.
— Слушаюсь. У меня есть слова, которые я должен передать Либу-шаншу… Э-э, он ведь здесь?
Он решил уточнить это, так как из-за лесов документов было неясно, присутствует ли тот в комнате. Однако чьё-то присутствие ощущалось.
У Цзян Ю дёрнулся висок.
— …Здесь-то он здесь. Что за дело?
— В таком случае, прежде всего прошу прощения за недавнюю грубость. Итак!
«Да, это ведь совсем несложно».
Сегодня ему действительно чертовски везло.
Военный сосредоточил дыхание в даньтяне и выкрикнул:
— Твой старший брат — пузатый барабан!!
…Документы выпали из рук Цзян Ю. С глухим шорохом они посыпались на пол, и этот пустой звук разнёсся по всей комнате.
«Сделано!» — он был радостно уверен в своей победе. Теперь он станет к Сяо Хуа ещё на шаг ближе.
Лишь он один не заметил зловещего молчания и приближающейся смертельной угрозы.
Цзян Ю, словно неисправная марионетка, как-то неловко задрал голову, глядя на начальника. В тот миг, как он увидел его лицо, он одним ударом ноги вышвырнул военного из комнаты.
— Спасай свою жизнь, беги!! Если доживёшь до того момента, когда я упрошу Шао Кэ-дажэня за тебя заступиться, у тебя появится надежда!
— А?
Звук раскрывающегося веера — «пак» — странным эхом застыл в ушах. Спокойный, ровный и элегантный голос произнёс:
— …Преследуйте его до края света. Пусть он сполна познает, что такое ад на этой земле.
Военный до конца своих дней не сможет забыть этот голос.
Мгновенно, словно град, посыпалось скрытое оружие. То, что он смог уклониться, было целиком и полностью заслугой его рефлексов, отточенных суровыми тренировками в армии Юлинь.
«Инь» — отряд охраны, беспрекословно подчиняющийся главе рода Хун.
Стоило кому-то стать их целью, и конец его был предрешён.
Однако он стал тем славным исключением, нарушившим это неписаное правило, и глубоко запечатлелся в памяти теней «Инь». До самого вечера, пока Шао Кэ не уговорил Ли Шэня отдать приказ о прекращении погони, он едва удерживал свою жизнь. «Как и ожидалось от элиты армии Юлинь», — втайне восхищались тени.
Но к тому моменту он уже воочию и в полной мере узрел, что такое настоящий земной ад.
Действительно, ни острый ум, ни сила не были обязательны. Однако, чтобы выжить на поле боя, иногда нужнее всего была именно «удача».
Его же постигла роковая неудача.
После этого он больше ни разу не ступал на порог Либу, этого «логова злых духов».
Цзян Ю, побледнев, сглотнул слюну.
— …Недооценил…
Ему довелось краем глаза увидеть секрет, благодаря которому армия Юлинь всегда горделиво звалась элитой из элит. Хоть это и делалось ради тренировки подчинённых, невозможно было даже вообразить, что всё зайдёт так далеко.
Разве можно не стать сильным под началом такого беспринципного, жестокого и дьявольского начальника?
Нет, это невозможно.
Шесть
Первый этап отбора двух великих генералов армии Юлинь был до крайности жестоким и бесчеловечным, однако нашлись и те, кто смог пройти через эти преграды.
Например, в фуку…
Шао Кэ мягко принимал прибывающих один за другим воинов.
Исполняя их желания, он старательно заваривал чай, давая им возможность немного отдохнуть.
— Не желаете ли и вы чашечку?
Шао Кэ со всем радушием предложил чай военному, который с самого утра неподвижно ожидал в фуку в качестве судьи. Но тот, чьё лицо со временем становилось всё более бледным, внезапно вскочил и решительно отказался.
— Нет, благодарю за заботу! Я ценю вашу доброту, но прошу меня извинить.
— ?
В этот момент двери фуку открылись.
— Тогда этот чай с радостью выпью Я.
— Ох, Лю Хуэй-дажэнь. Добро пожаловать.
Шао Кэ протянул привычно заваренный чай Лю Хуэю, который уселся на своё обычное место.
Увидев это, военный-судья невольно вскрикнул:
— Ва-ва-ваше Величество, пожалуйста, подождите!!
Окаменев от внезапного появления короля, он пришёл в себя, лишь почувствовав угрозу гибели государства. Как бы там ни было, даже мужчины, славящиеся железными желудками, способными переварить даже тухлое мясо, до сих пор не могли преодолеть этот этап. Что же будет теперь?
Король, этот изящный красавец, тем более с лёгкостью проиграет.
Однако Лю Хуэй молча бросил что-то военному-судье. Тот рефлекторно поймал предмет и, увидев знакомый листок со жребием, снова застыл. Неужели это…
Осторожно развернув его, он увидел там именно то самое «поручение».
«Выпить десять чашек чая, собственноручно заваренного Хун Шао Кэ-дажэнем в фуку».
— Хм… Я — ван. Я не отступлю. Смотри же, я покажу величие, достойное правителя.
Лю Хуэй немного побахвалился. Он ничем не выдал того облегчения, что почувствовал от этого поручения. Если бы он вытянул худший жребий, о котором слышал по пути сюда, — «отправиться к Либу-шаншу (без исключения прямой путь в Жёлтые источники)», — то, вероятно, уже горько плакал бы в душе.
Лю Хуэй на протяжении десяти с лишним лет почти каждый день пил чай, заваренный этим человеком. И он любил Шао Кэ. Его выдержка была совсем иной, нежели у обычных военных.
(Ну, приступим).
Лю Хуэй с блеском осушил десять чашек чая, заваренного отцом. Тем самым он заслужил абсолютное почтение и трепет со стороны военного-судьи и двинулся к следующему этапу.
————————————————
(…Что это вообще такое?)
Цзинь Лань совершенно оцепенел, получив приказ. Он не понимал причины. Поэтому, не сделав никаких предварительных приготовлений, он направился к месту назначения.
В этот момент из комнаты, всхлипывая, вышел грубый военный чиновник.
— …Во-вот как, значит, я не пользуюсь успехом у девушек из-за того, что моя одежда никуда не годится…
Шмыгая носом, он отвесил в сторону той комнаты образцовый поклон.
— Благодарю за наставление!!
Цзинь Лань молча проводил военного взглядом.
У Цзинь Ланя не возникло ни малейшего желания спрашивать, почему у того на голове расцвели цветы.
Хозяином этой комнаты был заместитель шаншу министерства работ Оуян Юй.
— Цзы Цзиньлань, принадлежащий Шилювэй, прибыл для доклада.
Отворив дверь, он увидел, что заместитель шаншу Оуян, исполняющий обязанности помощника главы министерства работ, и впрямь выглядит несколько нетерпеливым. Он поднял голову от документов, которые просматривал. Браслеты на его запястьях ритмично тёрлись друг о друга, издавая мелодичный звон.
— …Снова пришёл. Честное слово, мне приходится с самых азов обучать этих неряшливых мальчишек-вояк, напрочь лишённых чувства прекрасного, правилам ношения одежды, и я сам уже…
Заместитель шаншу Оуян внезапно замолчал. Он пристально, не отрываясь, оглядел Цзинь Ланя с ног до головы, внимательно изучая и оценивая его. Голос его прозвучал жеманно.
— …Хм, на это хотя бы можно смотреть. Похоже, ты принимаешь ванну каждый день.
— …Да, вы мне льстите.
Заместитель шаншу Оуян отложил кисть. От этого звука вздрогнул забившийся в угол военный судья. До этого момента заместитель шаншу Оуян одним взглядом выносил смертный приговор вкусу мужчин и заставлял их рыдать (включая и самого судью), но теперь он впервые отнёсся к делу серьёзно.
— Красивое лицо не может служить оправданием для пренебрежения нарядом — такова моя теория.
— …
— Однако, если человек слишком зациклен на внешности, рядится в пух и прах и кажется окружающим легкомысленным, он и вовсе не стоит упоминания. Именно таков был тот парень с цветами на голове.
В этом отношении заместитель шаншу Оуян и впрямь был безупречен. Хотя его наряд казался слегка перегруженным позвякивающими украшениями, на самом деле всё это ему очень шло. У него действительно был тонкий вкус, и он никогда не упускал возможности выглядеть щегольски. Можно сказать, он был истинным заместителем шаншу министерства работ, в ведении которого находилось множество искусных мастеров государственного уровня.
— Раз уж об этом зашла речь, ты ведь и сам кое-что понимаешь. Исподнее выглажено, сапоги начищены, волосы аккуратно причёсаны, брови подправлены, осанка и походка хороши. Хотя чёлка чуть длинновата… Хм, ты одеваешься так небрежно только потому, что знаешь о преимуществах своей внешности?
— … … …
Цзинь Ланю нечего было ответить.
— С вещами, выданными казной, ничего не поделаешь, но в остальном твой наряд вполне сносен. Выбирать среди дешёвых товаров то, что тебе подходит — это неплохо, однако есть один решающий недостаток. Какой именно?
Цзинь Лань не хотел говорить, но ради прохождения испытания ему пришлось.
— …Сверкающих вещей?..
— Именно. Пусть в должности военного и есть ограничения, но кольца или серьги должны быть дозволены. Если бы ты инкрустировал наручи мелкими драгоценными камнями, то всё смотрелось бы иначе. Как жаль.
— Жаль… нет, просто из-за бедности…
— О, такой мужчина, как ты, ни при каких обстоятельствах не должен испытывать нужды в деньгах. Видимо, тебе просто не хватает вкуса. Впрочем, неважно.
Цзинь Лань долгое время задействовал все мышцы лица, чтобы сохранить улыбку. «Этот человек…»
— Раз ты всё понял, то и ладно. Намеренно избегать украшений, зная себе цену… от связи с таким мужчиной не стоит ждать ничего хорошего. Ступай к тому вояке, получи штамп о прохождении или что там тебе нужно, и уходи. У меня нет свободного времени.
— …Заместитель шаншу Оуян.
— Что такое?
— Вам не кажется, что вы сами слишком уж звените побрякушками?
— Мне это очень идёт, так что не имеет значения.
Маленькая контратака Цзинь Ланя была подавлена абсолютной уверенностью заместителя шаншу Оуяна.
— Мой начальник по сравнению с пьяницей ещё куда ни шло. Но единственное, в чём он совершенен — это в выборе сортов вина. Просто безнадёжен.
Цзинь Лань наконец выполнил поручение: «отправиться к заместителю шаншу министерства работ Оуян Юю и получить одобрительную оценку внешнего вида».
——————————
7
На самом краю Хоугуна одиноко стоял маленький дворец. Окружённый зеркальным прудом и зеленью деревьев, он казался воплощением изящества и покоя. Этот дворец назывался Таосяньгун. На другом конце моста, тянущегося от дворца к середине пруда, стояла беседка, вид из которой открывался поистине великолепный. Однако это место находилось в слишком отдалённом уголке Хоугуна, и дворцовые служанки почти никогда сюда не заглядывали, поэтому здесь всегда царили тишина и безмятежность.
Из-за холода нельзя было пойти в беседку у пруда, что вызывало лёгкое сожаление, но и в самом зале было достаточно весело — точнее, очень весело.
— …Э-это, скоро уже вечер, ничего, что всё так? Я правда ничего не делала! Просто сидела здесь с самого полудня.
Хутэ и Чжу Цуй с большим удовольствием наряжали Сю Ли, накладывали ей грим и подбирали драгоценности, не скрывая своей радости. На мгновение показалось, будто вернулись времена, когда она была Гуйфэй и эти двое делали её ослепительно красивой. Однако из-за того, что ей прислуживали две красавицы, чья красота способна сокрушать города и царства, Сю Ли, напротив, чувствовала себя как на иголках.
— Разве я не говорила, что в этом и заключается работа?
То, как Хутэ брала сладости своими белоснежными тонкими руками, было исполнено изящества, достойного императорской наложницы. Улыбаясь, Хутэ положила лакомство в меду в рот Сю Ли.
— Ой, ну, хо-хотя это и так.
Будучи по натуре честной труженицей, Сю Ли чувствовала себя так, будто совершает нечто дурное, получая огромные деньги за то, что ровным счётом ничего не делает.
В этот самый момент в дверь громко постучали, и снаружи раздался голос дацзянцзюня Бая.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
