По городу быстро поползли слухи.
Говорили:
— Сяо-тайши припрятал особый деликатес с островов Восточного моря — маринованные сливы, которые помогают вернуть аппетит при солнечном ударе. Да не простые, а самые действенные «супер-маринованные сливы»: стоит взять такую в рот, как даже умерший от жары тут же воскреснет.
Слухи эти звучали чересчур преувеличенно и недостоверно.
Однако особенным было то, что героем этих сплетен стал высокопоставленный сановник — сам Сяо-тайши, стоящий во главе всех гражданских и военных чинов двора. К тому же кто-то своими глазами видел, как Сяо-тайши прижимал к подмышке ту самую легендарную банку, что и придавало слухам некую долю правдоподобия.
Вдобавок ко всему, невыносимый зной в этом году нанёс удар в самое сердце двора. Гражданские и военные чиновники, которым обычно не хватало движения и физической закалки, один за другим падали без чувств от жары, и ситуация стала крайне критической.
Поэтому многие, решив, что лучше поверить, чем сомневаться, доверились этим слухам. То, что по одному лишь названию «супер-маринованные сливы» казалось сомнительным, в глазах чиновников, чьи головы помутились от жары, превратилось в чудодейственный эликсир. В итоге толпы чиновников с тревожными лицами, неся на руках лишившихся чувств родных и друзей, хлынули потоком, надеясь заполучить «супер-маринованные сливы».
Сяо-тайши побледнел от испуга.
— Умоляем, дажэнь, одарите нас супер-маринованными сливами!
— Моя супруга и дочь обе упали без чувств от жара!
— Супер-маринованные сливы — последняя надежда вашего нижайшего слуги!
— Молю вас, я и моя цзяму живём лишь друг для друга!
Чиновники с налитыми кровью глазами, словно выходцы с того света, мёртвой хваткой вцепились в его халат.
— У… у лаофу нет таких вещей! Кто это распускает безосновательные слухи?!
Сяо-тайши изо всех сил старался выказать гнев, но окружающим казалось, будто он просто хочет приберечь панацею для себя одного.
Ведь даже пребывая в неописуемой ярости, Сяо-тайши упорно не выпускал из рук банку и, как бы его ни умоляли, не желал показать её содержимое — это лишь ещё больше убеждало всех в правдивости слухов.
В результате Сяо-тайши пришлось спасаться бегством, а за ним по всему двору гнались разъярённые чиновники.
— Хм, поделом ему!
Лю Хуэй фыркнул, подписывая очередной доклад.
— Пусть этот скверный старик помучается, будет знать, как…
Тем, кто пустил слух о супер-маринованных сливах, был именно Лю Хуэй.
Сяо-тайши вечно над ним издевался, и Лю Хуэй давно искал случая проучить его. Неожиданная возможность подвернулась сама собой — поистине подарок небес.
— Ох… кажется, нрав Его Величества становится всё более несносным.
Цю Ин, наблюдавший за этой сценой, прошептал Цзян Ю на ухо:
— Сдаётся мне, он выглядит так, словно у него начался абстинентный синдром. Не опасно ли это?
— Да что ты, всего-то не может увидеться с женщиной, разве это конец света? Хватит уже малодушничать!
— Цзян Ю, ты не прав. Ни в коем случае нельзя недооценивать силу первой любви. Однако, глядя на другую сторону его натуры, приходится признать: он действительно одной крови со своим старшим братом Ван.
— …И то верно.
— Он и понятия не имеет, что его «особое лекарство» целыми днями бегает по тому же самому дворцовому городу, а сам только и делает, что препирается с Сяо-тайши. Назвать его несчастным? Жалким? Или смешным?
Судя по лицу Цю Ина, пропорции этих чувств были примерно один к одному и к восьми.
— Говори тише, Сю Ли не раз наказывала не разглашать сведения.
— Знаю, знаю! В её стиле проводить чёткую черту. Но меня больше удивляет то, что она согласилась на работу, даже не узнав размер оплаты за день.
— Вот как? А мне это не кажется странным.
Личико Сю Ли, прежде омрачённое печалью, в миг озарилось улыбкой — эта перемена произошла настолько быстро, что окружающие были поражены.
Не дожидаясь, пока ей объяснят суть обязанностей и размер вознаграждения, она, не раздумывая, заявила:
— Я берусь! Я согласна!
Вспомнив её решительный вид, Цзян Ю невольно улыбкнулся.
— Это так похоже на Сю Ли.
— …Странно. Глядя на то, как ты относишься к Сю Ли-гунян, я едва не забыл, что ты на самом деле терпеть не можешь женщин.
— Потому что я считаю её не женщиной, а своей ученицей.
— Ученицей, значит.
Цю Ин хихикнул:
— Послушай, и как же поживает твоя прелестная ученица?
— Работает усердно, без жалоб, и в самом деле очень помогает. Цзинь-шилан-дажэнь даже специально приходил поблагодарить. Ведь до сих пор никто, кроме самого Цзинь-шилана-дажэнь, не мог продержаться подле Хуан-шаншу-дажэнь дольше трёх дней. Как только Хуан-шаншу-дажэнь узнал, что сопровождающий их удалец Янь Цин не является военным чином, он тут же принялся помыкать им, как слугой.
Цю Ин усмехнулся.
— Надо же было додуматься до такого — отправить Сю Ли-гунян в Министерство доходов, где вечно не хватает людей, да ещё и назначить её личной прислугой Хуан-шаншу-дажэнь. Сперва она вошла во дворец как гуйфэй, а теперь, переодевшись в мужское платье, служит мальчиком на побегушках. Ох-хо-хо… ну и насыщенная у неё жизнь. Боюсь, под началом Хуан-шаншу-дажэнь ей не видать спокойных дней.
Цю Ин вспомнил многочисленные слухи о Министерстве доходов и его главе, Хуан-шаншу.
— В проницательности и способностях ему нет равных, но и в странностях характера тоже. Вкупе с его крайне причудливым обликом и суровыми методами работы это заставляет многих высокопоставленных чиновников мечтать о досрочной отставке. Не зря это место прозвали «Дьявольским Министерством доходов». Да и сам Хуан-шаншу из Министерства доходов — личность, окутанная тайной…
Он искоса глянул на короля, который с обречённым видом что-то бессвязно чёркал на бумаге.
— Похоже, этот год станет для Сю Ли-гунян самым полным невзгод в её жизни.
— Теперь слушай: разложи эти документы по датам! Приведи в порядок вон те три книжных шкафа! Живо найди в тех папках эти десять свитков и положи у стола! Всю ту кипу бумаг — на выброс! Возьми в хранилище вот эту, эту и эту книги, всего три, и верни эти пять! Заодно отнеси письмо в Хунлусы и передай их главе: «Вы представили такой нелепый проект бюджета, у вас что, с головой не в порядке?» Смотри, передай слово в слово. Всё.
Глухой, неразборчивый голос выдал все распоряжения на одном дыхании. Сю Ли в душе аж позеленела, но внешне и бровью не повела, лишь почтительно кивнула.
Она работала здесь уже десять дней, и подобный объём дел давно стал привычным делом, так что удивляться было нечему.
Цзинь-шилан время от времени виновато поглядывал на Сю Ли, но его собственная нагрузка была столь велика, что он целыми днями был погребён под делами. К тому же, согласно правилу «если существо способно стоять на ногах, то даже медведь обязан работать», Янь Цин тоже получил гору поручений и был вынужден носиться повсюду, занимаясь вещами, которые его совершенно не касались.
За многие годы трудового опыта Сю Ли Хуан-шаншу и впрямь оказался самым суровым и требовательным начальником в том, как он погонял подчинённых и слуг. Ей не давали и секунды на передышку: задания сыпались одно за другим.
(…И всё же, с какой стороны ни посмотри, он действительно выдающаяся личность), — подумала Сю Ли, ощутив прилив вдохновения.
Пока Сю Ли выполняла порученное, Хуан-шаншу, склонившись над столом, просматривал горы официальных бумаг. Отдавая ей распоряжения, он даже не поднимал головы. Способность проверять документы и одновременно давать столько чётких указаний доказывала, что его таланты и ум действительно на голову выше, чем у прочих.
(И умение распределять работу у него тоже превосходное.)
Сю Ли, часто подрабатывавшая в разных местах, имела верное представление об уровне способностей Хуан-шаншу как нанимателя. Он мгновенно определял предел возможностей человека и давал именно ту работу, которая ему под силу. На первый взгляд он казался чересчур строгим, но никогда не выдвигал невыполнимых требований: порученное всегда можно было закончить, если приложить все старания. Однако грань здесь была столь тонкой, что подчинённым часто казалось, будто начальник над ними издевается. Даже если задание казалось несправедливым, его непременно можно было выполнить, стоит только постараться — такова была суть его поручений.
Сю Ли понимала причину, по которой многие высокопоставленные чиновники, упомянутые Цзян Ю, один за другим подавали в отставку. Влиятельные придворные сановники, вероятно, редко привыкли к тому, чтобы ими так помыкали. Те, кто привык с лёгкостью и непринуждённостью отдавать приказы, в одночасье оказались в положении, когда нужно всё делать самому и постоянно куда-то бежать. Неудивительно, что чем сильнее было самолюбие человека, тем решительнее он уходил, хлопнув дверью.
(…Тем более, когда речь идёт об этом человеке.)
Состояние подчинённых, которыми распоряжается этот человек, наверняка разительно отличается от состояния тех, кто служит под началом тайфу Сяо и ему подобных.
Честно говоря, когда Сю Ли впервые увидела его, она тоже на какое-то время лишилась дара речи.
(…Он и вправду один из самых странных чудаков, которых я когда-либо встречала.)
Вспоминая события десятидневной давности, Сю Ли невольно погрузилась в раздумья.
— П-посыльный шаншу Министерства налогов?!
Услышав о сути работы, Сю Ли крайне изумилась.
— П-подождите, подождите, пожалуйста, подождите! Столь важная работа…
— Не волнуйся, это не какая-то тяжёлая служба, требующая ведения государственных дел, а простое исполнение поручений — доставка официальных бумаг по ведомствам, их сортировка и тому подобное.
— О… тогда всё в порядке. А как насчёт моего внешнего вида…?
— Да, пожалуйста, переоденься в одежду слуги.
Цзян Ю оглядел Сю Ли с ног до головы и, не изменившись в лице, кивнул:
— Можешь не беспокоиться, никто «точно» не догадается, что ты девушка.
Сю Ли, услышав это, не знала, возмущаться ей во весь голос или поддаться унынию.
К её прискорбию, когда она собрала волосы в мужской пучок и надела мужское платье, внешне она стала во всём походить на симпатичного юношу. В её годы фигура всё ещё оставалась недоразвитой: там, где полагалось быть округлостям, ничего не было. Именно благодаря такому телосложению она и могла справиться с этим особым заданием, и чем больше Сю Ли об этом думала, тем печальнее ей становилось.
— …Кстати, а что за человек шаншу Министерства налогов?
Спешно переодевшись в наряд слуги, Сю Ли семенящими шагами следовала за Цзян Ю, который был выше её на целую голову. Позади всех шёл Янь Цин; он немного подровнял бороду и теперь, с длинным шестом в руках, с любопытством озирался по сторонам. Он наотрез отказался стричь волосы или сбривать бороду.
— Ну… если вкратце, этот человек — способный, странный и таинственный.
— А?
— Его таланты известны всем. По слухам, его вместе с моим непосредственным начальником считают признанными кандидатами на пост канцлера. Его способности и ум неоспоримы, и, несмотря на нехватку людей, он держит Министерство налогов в идеальном порядке. С тех пор как он стал шаншу, государственная казна заметно пополнилась.
— …Однако наша семья немало натерпелась из-за того, что чиновники министерства не выплачивали жалованье по правилам.
— Вероятно, это из-за прежнего шаншу. Прежний шаншу вёл дела небрежно и безответственно, из-за чего казна день ото дня пустела. После того как господин Хуан-шаншу вступил в должность, он провёл масштабные реформы. Его предшественник же, занимаясь хищениями и набивая собственные карманы — которые, в отличие от пустой казны, быстро полнели, — был в итоге смещён. Когда господин Хуан-шаншу занял этот пост, ему пришлось взять на себя все старые долги, оставленные предшественником. Терпение господина Шао Кэ стало для него поддержкой. Возможно, суммы были невелики, но господин Хуан-шаншу должен был начать выплачивать фиксированное жалованье вовремя.
— …Раз вы это упомянули, я припоминаю…
С какого-то момента жалованье, сокращавшееся из года в год, перестало уменьшаться. Тогда Сю Ли просто радовалась тому, что выплаты стабилизировались, и даже не подозревала о такой подоплёке.
— Этого человека зовут Хуан Цирэнь, он из семьи Хуан, пол — мужской, возраст, внешность и голос неизвестны.
— …А? Что вы только что сказали?
— Хуан Цирэнь, из семьи Хуан, пол — мужской, возраст, внешность и голос неизвестны.
Цзян Ю будничным тоном повторил сказанное. Сю Ли впала в замешательство, не понимая, в чём смысл этих слов. Столь нелепая информация заставила даже Янь Цина, который до этого озирался по сторонам, невольно обернуться.
— …Э-э… Ци Жэнь — это «чудак», которым описывают странных людей?
— Совершенно верно, ты проницательна.
— …Вообще-то, я просто пошутила.
— Но это чистая правда, хотя и не его настоящее имя. По словам моего начальника, из-за того, что окружающие постоянно называли его «странным человеком» и «чудаком», он однажды решил сменить имя на Ци Жэнь. С тех пор в визитных карточках, на печатях и даже представляясь лично, он везде называет себя Хуан Цирэнь. Сейчас мало кто помнит его настоящее имя, даже я его не знаю.
Эти слова звучали крайне подозрительно, и у Сю Ли возникло дурное предчувствие относительно дальнейших расспросов. Однако, хотя работа была временной, это был её будущий начальник, поэтому она осторожно продолжила:
— …Вы говорите, что возраст, внешность и голос неизвестны, но разве это не слишком нелепо?
Цзян Ю приложил руку к подбородку и через мгновение покачал головой.
— Чем пускаться в долгие объяснения, проще будет увидеть его вживую. Когда встретишься с ним, сама всё поймёшь.
— …???
— О-хо! Оказывается, при дворе есть такие занятные люди! Кстати, господин Ли-шилан.
Шедший следом Янь Цин задорно рассмеялся и спросил:
— Вы говорили, что до Министерства налогов можно добраться за две четверти часа, но прошёл уже почти целый шичэнь. Мы всё ещё не на месте?
В тот день, что и говорить, ещё двое узнали о вопиющем топографическом кретинизме Цзян Ю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
