«Ты должен жить».
Сердце, которое давно превратилось в лёд, иногда вспоминает эти слова.
…Казалось, если хоть на миг отвести от него взгляд, Янь Цин тут же умрёт. Складывалось впечатление, что Янь Цин и не планировал жить дальше, когда всё закончится. Поэтому, возможно, Циньюань и остался — чтобы присматривать за ним до самого конца.
Циньюань пытался разыскать человека, сказавшего ему те слова, но так и не нашёл.
Так они и вели странно спокойную жизнь, пока в одночасье до Циньюань не дошли слухи, что верхушка организации разыскивает предателя. Вскоре после этого Мин Сян вызвал к себе Янь Цин и «Короткоживущего эр-лан».
— А ты неплохо справился, прихвостень из управления округа.
Мин Сян с грохотом ударил по столу и указал пальцем на того, кто стоял рядом с Янь Цин.
— «Короткоживущий эр-лан» Жуань Сяо У.
Янь Цин украдкой взглянул на Жуань Сяо У.
Жуань Сяо У даже глазом не моргнул и не стал ничего отрицать.
— Говорят, раньше ты был служителем в управе округа? И как тебе только удалось продержаться в рядах «Убийц лезвия» целых два года.
От этих слов Янь Цин не на шутку перепугался. Служитель в управе!? Чтобы попасть туда, нужно сдать сложнейшие экзамены. Насколько он помнил, его старший брат сделал так же.
(Серьёзно!? А я и не подозревал. Выходит, Дагэ и впрямь настоящий мозговой центр!)
Поскольку Янь Цин замер с глупым видом и широко разинутым ртом, все присутствующие поверили, что он тут ни при чём. Уж слишком тупое у него было лицо.
— К сожалению, план «Мудрой звезды» учитывал и твоё внедрение.
— Неужели… сведения, что были у меня на руках — фальшивка…
— Ты и вправду мастер своего дела, Короткоживущий эр-лан. Но времени осталось мало, пора с этим покончить.
Мин Сян схватился за меч. Жуань Сяо У ни разу не взглянул на Янь Цин. Если бы он хоть на мгновение посмотрел на него, Янь Цин тоже попал бы под подозрение, но Жуань Сяо У даже не шелохнулся.
(…Дагэ, неужели ты с самого начала знал, кто я такой?)
Если у Жуань Сяо У действительно были связи снаружи, он мог заранее узнать о личности Янь Цин от Юань Сюнь. Потому он и взял его в свои люди. А сейчас он безмолвно приказывал Янь Цин бросить его и спасаться бегством.
Янь Цин прищурился. Тяжёлый клинок Мин Сян уже свистел в воздухе. Янь Цин резко присел, а затем, подтолкнув себя шестом, взмыл вверх. Отразив удар меча, он мощным пинком отбросил Мин Сян назад.
На долю секунды взгляды Мин Сян и Янь Цин встретились. В глазах Мин Сян мелькнуло озарение. Этот дерзкий, неукротимый взор… Это же Лан Яньцин! Он видел его, когда пробрался в ту семью под видом художника…
(— Третий сын семьи Лан!!)
Пока Мин Сян летел в другой конец комнаты, Янь Цин схватил Жуань Сяо У за руку:
— Скорее, Дагэ, бежим!
— Сань Тай!? Ну что за глупость ты совершил…
— Разве я мог тебя бросить? Тебе несказанно повезло, что у тебя такой милый диди.
Мимо них в комнату ворвались рядовые разбойники.
— Беда! Западный провиантский склад полыхнул!
Янь Цин усмехнулся и потащил Жуань Сяо У к центральной крепости.
— С оружейным складом разобрался Ци. Это очень помогло.
Янь Цин с совершенно беззаботным видом вернулся в своё жилище. То ли из-за того, что все были заняты тушением пожара, то ли потому, что никто не ожидал его возвращения сюда (скорее всего, второе), погони за ними не было.
Жуань Сяо У принялся ругаться:
— Сань Тай, ты дурак! Совсем соображалка не варит! Ну ты и…
Янь Цин лениво ковырял в ухе:
— Знаешь, Дагэ, это ты у нас дурак, раз позволил Мин Сян себя раскрыть.
— Это так, но тебе-то зачем было себя обнаруживать!
— Разведку пора заканчивать. Мин Сян же сказал, что времени мало. Что он вообще задумал?
Жуань Сяо У на мгновение замолчал, опустив голову, а затем тяжело заговорил:
— Господин Юань Сюнь собрал карательный отряд в округе Дунхуа… Поскольку на войска провинции и частную армию семьи Ча полагаться нельзя, он набрал добровольцев из разных округов и создал небольшой элитный отряд.
Нынешний губернатор провинции Ча во всём потакал «Убийцам лезвия». Именно поэтому Жуань Сяо У ушёл из управы. Войска округа и семья Ча были ненадёжны. Мин Сян всегда был мастером шпионажа и, скорее всего, давно об этом прознал.
— Пока силы в Дунхуа ещё не собраны, Мин Сян приказал своим отрядам напасть на окрестные деревни. В Дунхуа бросятся им на выручку, и их силы окажутся рассредоточены.
Дунхуа находился на порядочном расстоянии от окрестных деревень, и на подавление атак и повторный сбор войск ушло бы много времени. Не говоря уже о том, что солдаты Дунхуа за долгие годы борьбы с «Убийцами лезвия» были в край измотаны.
— Тогда главари наверняка воспользуются моментом, когда войска уйдут на помощь и Дунхуа опустеет, чтобы нанести сокрушительный удар. Без защиты округ падет в мгновение ока. Получается, Дагэ, те ложные сведения, что ты передал, касались даты?
— …Именно. В фальшивом донесении я указал… что выступление будет через десять дней.
— А на самом деле оно завтра… Какая досадная разница.
Десять дней — это огромный срок. В Дунхуа наверняка не только не успеют собрать людей, но даже подготовиться к обороне не успеют.
— …Кстати, Дагэ, в управлении округа Ча есть надёжный флот?
— Флот? Нет. Стыдно признавать, но по-настоящему обученный флот есть только у «Убийц лезвия».
В их руках корабли послушны, словно породистые скакуны. Они перевозят провиант и оружие, забирают беглецов и исчезают в одно мгновение. Ляншань так трудно захватить именно потому, что никто не может сравниться с ними в искусном использовании водных путей.
Услышав это, Янь Цин на мгновение задумался. Если так, то, возможно, выход найдётся.
— Дагэ, я подготовлю моего мастера, так что ты сейчас же отправляйся к дедушке Юань Сюнь.
— Что? Что значит подготовишь? Подожди, я не могу оставить тебя здесь одного!
Сейчас на Ляншань, не считая главарей, оставалась ещё тысяча человек. Что мог сделать Янь Цин в одиночку?
— Я останусь здесь и задержу главарей. Я не дам им отправить в Дунхуа ни единого солдата. Два дня я продержусь, а потом расчищу для вас все заставы.
Жуань Сяо У едва не ударил Янь Цин:
— Что за чушь ты несёшь! Это невозможно! Господин Юань Сюнь никогда не позволит ребёнку идти на верную смерть!
«Умён». На самом деле Юань Сюнь велел Янь Цин бежать при малейшей опасности. «Как и следовало ожидать от Дагэ, он и впрямь голова».
— Я что-нибудь придумаю. И потом… я всё время слышу голос.
Снова и снова Янь Цин слышал зовущий его голос. Здесь был кто-то, кто его ждал.
Поэтому Янь Цин должен был остаться.
— Мастер Нань, поручаю Дагэ вам.
— Что ты такое говоришь, Сань Тай… ох!
Появившийся за спиной Жуань Сяо У Мастер Нань одним ударом отправил его в беспамятство, а затем перекинул через плечо, словно мешок с поклажей.
Янь Цин широко улыбнулся.
— Идите, Мастер Нань.
…К Мастер Нань всегда обращались с просьбами бесчисленное множество людей. О добрых делах и о дурных. Но только Янь Цин никогда ни о чём его не просил.
Янь Цин, казалось, всегда понимал: желания не имеют смысла, если не исполнять их самому.
Потому Мастер Нань не мог его остановить. «Пусть мне это и не по душе», — прошептал он.
— …Ступай же навстречу своей судьбе!
Когда Мастер Нань исчез, у дверей послышался шум. Обернувшись, Янь Цин увидел Циньюань.
— О, диди, ты потрудился на славу. Пожар на провиантском складе очень помог, избавил меня от кучи хлопот.
— Ты правда собираешься враждовать с целой тысячью человек?
— Ты слишком меня недооцениваешь.
— Я тебя не недооцениваю, я лишь говорю, что ты — совершенно неисправимый болван.
— Да брось ты, сначала выслушай меня, младший брат.
— Кто это тебе младший брат?!
— Если вкратце, то плана два: захватить восемь крепостей, разбросанных по суше и воде, и одновременно сковать силы командиров.
Циньюань окинул Янь Цин взглядом… Он говорил верно. Если удастся связать командиров боем, боеспособность противника сократится вдвое. К тому же, если захватить восемь застав, их опорный пункт окажется на грани падения. Отправившимся войскам придётся спешно возвращаться на подмогу, и тогда им станет не до нападений на деревни. Благодаря этому у правительственных войск появится возможность нанести ответный удар.
— Кроме того, я не думаю, что дедушка Юань Сюнь примет ложные сведения от старшего брата за чистую монету.
Циньюань вздрогнул и невольно посмотрел на Янь Цин. Юань Сюнь? Значит ли это, что прибыл Ча Юаньсюнь?
Циньюань задумался. Когда его схватили в столице, Ча Юаньсюнь только-только отправился в путь к родным местам. С тех пор прошло полгода. Поездка к родным обычно занимала два месяца, значит, в запасе оставалось ещё четыре месяца…
Вот только что мог сделать один-единственный Янь Цин.
— …Я не собираюсь тебе помогать.
— Знаю. Скорее спасайся бегством!
Циньюань вмиг нахмурился, и на его лице промелькнуло беспокойство.
— Да как бы я мог такое сказать, идиот?! Сейчас катастрофически не хватает ни людей, ни времени, так что живо помогай мне, младший брат!
Циньюань опешил. Что это вообще такое?
— Ты ведь уже вдоволь насладился изысканной жизнью, где только и делаешь, что ешь да спишь?! Да ещё и на флейте играешь. Будь хоть немного благодарен мне за моё великое милосердие и займись делом, а не то и правда в свинью превратишься.
Свинью?! Циньюань разозлился, но в то же время его это задело. Однако важнее было то, что Янь Цин впервые о чём-то его попросил, и это пробудило в Циньюань странные чувства. Словно в тот раз, когда он получил в подарок от отца-вана маленький шарик.
Несмотря на это, Циньюань оставался верен себе и говорил совсем не то, что чувствовал.
— Хм. За что мне благодарить тебя — за ту испорченную кашу? Если хочешь о чём-то просить, проси искренне.
— Ну по-о-ожалуйста! Тогда выступаем, напарник.
— Напарник…?!
Янь Цин схватил Циньюань за руку и прыгнул к лестнице, выступающей из крыши, чтобы спуститься. Циньюань услышал доносящийся издалека шум толпы и звон оружия — преследователи были уже близко.
С лестницы виднелось ясное летнее небо. Когда он был рядом с Янь Цин, небо всегда казалось пронзительно синим. Казалось, до него можно дотянуться рукой. У Циньюань не было ни единой причины идти за ним, но Янь Цин, не обращая внимания на условности, открыто рассмеялся.
— Выходим.
Пойдём вместе.
Всего лишь одна эта фраза заставила Циньюань сжать его ладонь.
Шесть
— Северный, восточный и южный провиантские склады охвачены огнём! Хотя их бросились тушить сразу же, порох, масло и сера разбросаны повсюду — огонь распространяется быстрее, чем его успевают гасить!
Пока все в суматохе пытались справиться с пожаром, пришло известие, что дно малых судов флота пробито и они начали тонуть. Средние же корабли были обстреляны стрелами с привязанными к ним сосудами с маслом — стоило одной стреле попасть в цель, как пламя мгновенно охватывало всё вокруг.
Циньюань впервые увидел мастерство Янь Цин в стрельбе из лука и не смог сдержать изумления. Сам он был весьма уверен в своих навыках, но Янь Цин оказался настоящим божественным стрелком, чьи стрелы всегда били без промаха. Впервые в жизни Циньюань в глубине души признал своё поражение.
Кроме того, хотя он постоянно обзывал его болваном, на самом деле Янь Цин вовсе не был глуп. Он не тратил силы впустую и достигал максимального результата в кратчайшие сроки. Однако всё это не было плодом долгих раздумий — Янь Цин действовал, полагаясь исключительно на интуицию. Глядя на это, Циньюань, который привык всё тщательно анализировать, сам почувствовал себя глупцом.
Янь Цин и Циньюань в полной мере использовали порох и масло, похищенные со склада оружия, выводя из строя средства передвижения и припасы убийц Сажэнь. Подсыпанное в корм снадобье тоже подействовало: на следующий день сотни лошадей начали падать одна за другой. Оставшись без кораблей и коней, враги лишились возможности перемещаться, поддерживать связь и даже пополнять запасы. Разумеется, они больше не могли напасть на префектуру Дунхуа.
Череда неудач привела Мин Сян в неописуемую ярость. К тому же Жуань Сяо У бесследно исчез, и теперь всего лишь двое мальчишек перевернули центральную крепость вверх дном.
(— Лан Яньцин!!)
Мальчишка, которого главарь когда-то пощадил по капризу… кто бы мог подумать, что он выживет и доставит столько хлопот.
— Ой? Ты и есть тот новый художник?.. Что-то не похоже. Ты правда художник? Мозоли на твоих руках совсем не в тех местах, где должны быть от кисти. У моего гэгэ руки совсем другие.
…Хуже всего было то, что дурное предчувствие, возникшее у него тогда, когда главарь решил пощадить мальчишку, оправдалось.
Он всё отчётливо помнил. В семье Лан никто не молил о пощаде. Родители, братья и сёстры схватились за оружие и сражались до последнего, выигрывая время для слуг, чтобы те успели спастись. Семья богача, славившаяся своей честностью и чистотой, в глазах Мин Сян должна была стать жалкой добычей, ползающей в ногах и умоляющей о жизни, но убийцам не удалось ни на шаг приблизиться к тому, чтобы растоптать их достоинство.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
