Цинъя с крайне пренебрежением и презрительным видом громко произнёс:
— Он отличается от Хун Сюули. Если бы Хун Лишэнь не подобрал его, у него бы даже не было права участвовать в государственном экзамене. Его положение — сущий пустяк, всё равно что экскременты золотой рыбки в доме Хун Лишэня. Хотя сейчас он занимает высокую должность при короле Лю Хуэе, он вовсе не собирается превосходить своего приёмного отца. Стать правой рукой Хун Лишэня и прекратить продвижение по службе — это была воля самого Ли Цзянью, Хун Лишэнь в это не вмешивался. Иными словами, это предел, который Ли Цзянью определил для себя сам. Каким бы выдающимся он ни был, тратить время на соперничество с мужчиной, который довольствуется нынешним положением, топчется на месте и преисполнен гордыни — пустая трата времени. На мой взгляд, Сю Ли даже лучше. Пусть её речи и звучат выспренно, кажется, её желание выбиться в люди вполне искреннее. Если в будущем кто-то и сможет преградить мне путь, то это будет Хун Сюули.
Хуан И, видя, как тот ни во что не ставит одного из самых способных людей в правительстве, лишь беспомощно вздохнул.
— С тобой просто сладу нет. Как бы то ни было, изволь довести до конца то дело, о котором я просил раньше.
— Понимаю. С подобным я разберусь в мгновение ока.
Когда Цинъя удалился, Хуан И просмотрел дела, присланные юши-инспекторами, патрулирующими провинции.
Хотя в столице об этом ещё никто не знал, в провинциях уже произошло несколько загадочных смертей высокопоставленных чиновников при невыясненных обстоятельствах.
Убийца, напавший на Тринадцатую принцессу. Секретное донесение, полученное от Бинбу-шилана.
«Похоже на группу убийц „Фэн-чжи-лан“… так ли?»
Под громкий топот своих шагов Сю Ли размашисто шагала к своей комнате.
— Вот именно! Разве у меня есть время покорно умирать? Я же так стараюсь!
Внезапно Сю Ли осознала, что все её старания направлены на то, чтобы стать двойником и защитить новую наложницу Лю Хуэя, и на её лице невольно появилась горькая ухмылка. Интересно, что бы подумал Лю Хуэй, узнав об этом.
Сказать, что на душе у неё было спокойно — значит солгать. Но всё же…
«Нужно постараться».
В этот момент что-то покатилось ей навстречу, кувыркаясь по полу. Одно — чёрное, другое — почти белое, голубовато-серебристое. Они были покрыты мягким пушистым мехом с чудесным блеском. Из-за длинной шерсти их круглые глазки и маленькие ушки были совершенно не видны. Размером они были с меховые колобки, которые легко могли бы уместиться на детской ладони.
— Ой, Сяо Хэй, Сяо Бай, вы снова пришли?
Сю Ли протянула руку, и Сяо Хэй с Сяо Бай в полном восторге запрыгнули на неё.
Когда в первый раз Сун-тайфу и Сяо-тайши принесли их с собой и сказали, что это Сяо Хэй и Сяо Бай и что они иногда могут приходить к ней, а ей нужно будет о них позаботиться, Сю Ли от удивления широко раскрыла глаза. Она невольно вспомнила чёрные объекты, что катались по резиденции чжоуму в провинции Ча. Сю Ли совершенно не понимала, что это за странные существа. Но так как Сун-тайфу невозмутимо ответил, что это «некие зверьки», она не стала расспрашивать дальше, хотя её немного обеспокоило то, что Сяо-тайши в тот момент отвёл взгляд.
Снова катающиеся вокруг Сю Ли Сяо Бай и Сяо Хэй были действительно очень умными и вежливыми зверьками. К тому же, когда они были рядом, на душе становилось спокойно, и казалось, будто от них исходит жизненная сила.
Сю Ли погладила рукой два меховых шарика. Сяо Хэй и Сяо Бай потерлись головами о ладонь Сю Ли, а затем, склонив головы, снова покатились прочь. То, что их даже не нужно было кормить, было очень удобно.
После этого Сю Ли достала книги из ящиков, стоящих перед дверью её комнаты.
Поскольку она занимала должность инспектора, большинство приходящих жалоб и писем были анонимными. Те дела, что сулили выгоду, забирали себе высокопоставленные юши во главе с Цинъя, а оставшиеся хлопотные поручения доставались новичку Сю Ли. Однако, поскольку большая часть из них содержала ложные сведения, сейчас главной задачей Сю Ли было поскорее забить свою голову законами, изучить судебные прецеденты прошлого, разобрать поступающие апелляции и иски, а также выполнять мелкие поручения и черновую работу, от которой отказывались другие юши, — например, сбор материалов и судебных примеров для старших чиновников.
На то, чтобы самой пойти и найти подходящую работу, применяя высокие профессиональные навыки, рассчитывать и вовсе не приходилось.
Даже если бы она начала действовать поспешно, её бы только осадил Цинъя. Сю Ли уже получила немало уроков на этот счёт, поэтому сейчас она никуда не торопилась. Чтобы подняться выше, нужно сначала освоить работу и безупречно выполнять свои обязанности.
Сю Ли просматривала материалы, одновременно открывая дверь. Су Фан, погружённый в чтение свода законов, поднял голову.
— Ты вернулась…
— Я вернулась. Кстати, Лили-цзюнь, снова пришло сообщение.
— Это о том призраке, которого видели на улице, хотя он должен был умереть в тюрьме?
— Да.
— Это точно ложь.
— Но все сообщения сосредоточены в этом месяце. Если бы такие слухи ходили постоянно, то это могли быть просто сплетни, но…
Су Фан вскинул брови.
— Неужели… ты собираешься это расследовать?
— Даже если всё окажется впустую, ничего страшного. К тому же, дела, связанные с тюрьмами, изначально входят в мои обязанности.
— Ли Ин!
— В чём дело? Я сейчас работаю.
— Да нет… просто на меня внезапно свалилась куча дел, и в голове у Одинокого полная неразбериха. Я хотел бы на время одолжить твой ум.
Ли Ин, который в качестве нового главы департамента Сяньдун просматривал документы своего ведомства, понурил плечи.
«Почему кажется, что как только Ли Цзянью нет рядом, он целыми днями приходит ко мне и пристаёт?»
— У-у… если бы Одинокий узнал о деле Тринадцатой принцессы раньше…
— Думаю, разница была бы невелика. К тому же, ты ведь не совсем не слышал об этом, верно?
Лю Хуэй лишился дара речи. Действительно, прошлой осенью Цю Ин как-то сказал, что, возможно, его сводную сестру пришлют сюда. Но в тот раз Цю Ин говорил об этом таким лёгким тоном, будто это его не касается, и сам Лю Хуэй старался не думать о реальности такой возможности. Нет, на самом деле в глубине души он питал надежду.
Он надеялся, что, прежде чем дело дойдёт до такого, Цю Ин обязательно поможет ему и предотвратит это.
Лю Хуэй закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок, и сказал Ли Ину:
— Ли Ин… если бы Одинокий отказал девице из семьи Лань, что бы тогда было?
— В таком случае сердца подданных отвернутся от тебя. Потому что семья Лань, хранившая молчание до сих пор, наконец-то начала действовать. Семья Лань редко идёт на уступки и выдвигает такие требования, и если ты их оттолкнёшь, последствия предсказуемы.
— К тому же Одинокий выдвинул идею единобрачия…
— Если место единственной и неповторимой королевы достанется девице из семьи Лань, то нельзя придумать ничего более подходящего. Иными словами, люди подумают, что ты оставался холостяком именно ради этого момента. Можно сказать, это союз, заключённый на небесах.
— Но даже если принять её в гарем, нет никаких гарантий, что чиновники с фамилией Лань вернутся на службу.
— Это верно. Семья Лань лишь сказала, что пришлёт принцессу. Если откажешь — твоя репутация рухнет, а если примешь — семье Лань не придётся платить никакой цены. Хотя чиновники надеются на это, стоит тебе отказать, и все эти надежды автоматически превратятся в разочарование. То есть, какой бы выбор ты ни сделал, семья Лань ничего не теряет. Это классический приём семьи Лань — «шах и взятие ладьи».
— ~~~~!
Ли Ин положил прочитанную книгу на столик и, глядя на стонущего и обхватившего голову Лю Хуэя, вздохнул.
— Я не совсем понимаю, неужели так называемая любовь действительно настолько важна?
— Конечно важна. Очень, очень важна. Это самая важная вещь в мире.
— А я вот знаю одну семью, которая из-за этой «любви» погрузилась в бездну несчастий. Они сделали несчастными и себя, и других, не видя ничего, кроме объекта своей любви. Им было наплевать даже на собственных детей. Даже на то, что дети их любят…
Для тебя подобные вещи уже не имеют значения, ты можешь преспокойно использовать это как инструмент, а после выбросить. И всё это из-за любви. Неужели, пока есть любовь, можно получить прощение за любой поступок? Я не считаю, что любовь — самое важное в этом мире. Если ты позволишь народу, который мог быть спасён, впасть в несчастье, я думаю, Хун Сюули тоже не будет рада.
Лю Хуэй вспомнил, как Сю Ли, когда они были в области Хулинь, ворвалась в одиночку, не взяв с собой ни одного военного чиновника.
— К тому же, разве Хун Сюули уже не вверила тебе всю свою жизнь? — продолжил Ли Ин. — Кроме тебя, она ни на кого и не смотрела. Всё, что она делает — ради тебя. Думаю, она лишь надеялась, что станет для тебя не одной из многочисленных наложниц, а незаменимым боевым товарищем. То, что делаешь ты, незаменимо. Даже если однажды семь великих семей покинут тебя и все близкие отвернутся, ты не сможешь оставить свою миссию. И врагов у тебя немало. Вместо того чтобы играть подле тебя на эрху, служа утешением, она предпочла стать твоей опорой: даже если весь мир ополчится против тебя, она всё равно сможет оставаться рядом до самого конца. Неужели тебе и этого мало? Не слишком ли ты полагаешься на эту женщину, считая, что всё сделанное ею для тебя — в порядке вещей? У каждого есть предел. Если ты будешь требовать от неё слишком многого, в один прекрасный день она сломается.
На этот раз Лю Хуэй снова лишился дара речи. Ему действительно было совершенно, совершенно нечего возразить.
— Впрочем, для аристократической фракции и рода Пяо будет только в радость, если ты прогонишь семью Лань. С бумагами Сяньдуншэн покончено, на остальных поставь печать.
Ли Ин всё больше чувствовал, что наговорил какой-ной нелепицы, и ему стало лень продолжать.
(Любовь и всё такое… ну и дурак же я).
Когда Ли Ин вышел из комнаты, он увидел, что там стоит Юй Шунь. Хотя на его лице играла слегка озадаченная улыбка, выражение глаз было крайне серьёзным.
— Вы высказались резковато, Ли Ин-цзюнь.
— Я снова сказал что-то не то?
— В таком случае позволь мне воспользоваться твоими же словами. Неужели, если сказанное не является ложью, можно получить прощение за любые слова?
Ли Ин замолчал и поправил волосы рукой.
— Вот как. Пожалуй, вы правы. Вы на пятьдесят лет моложе моего отца, но кажется, будто вы старше.
— Ли Ин-цзюнь, эти слова ни в коем случае нельзя говорить девушкам.
Юй Шунь вдруг словно что-то вспомнил и достал из-за пазухи небольшой свёрток.
— Кстати, это подарок от моей жены. Сделанная ею головоломка «девять связанных колец». Что касается работы, отдай половину Юйю-дажэнь. Жена говорит, что детям нужно больше есть и спать. Ведь в этом и заключается долг ребёнка.
— Вы считаете, я могу спихнуть работу на своего дедушку-с-вершок, который, чего доброго, завтра уткнётся носом в стол и не встанет?
Юй Шунь чуть не рассмеялся, услышав про «дедушку-с-вершок». В последнее время зрелище Ли Ина, разгуливающего с Юй Линьинем на спине, стало одной из достопримечательностей императорского двора. Юй Линьинь, который вечно носился повсюду, словно зверёк, в глазах Ли Ина, похоже, уже превратился в угасающую на ветру свечу, чьё положение было крайне шатким. После этого Ли Ина, несущего Юй Линьиня на спине, видели почти повсюду, и атмосфера душевного тепла при дворе мгновенно возросла наполовину.
— Мой отец хоть и выглядит на двадцать лет, но ему ведь уже за восемьдесят. Сейчас он почти не двигается, прямо как улитка, и целыми днями спит, точно лентяй. Наверное, таков истинный облик этого старика. А Юйю в его годы действительно переутомляется.
Юй Шунь подумал, что при внешности на двадцать лет до такого доходить не должно. Возможно, ему просто лень шевелиться.
— В следующий раз заходи ко мне в кабинет. Я угощу тебя вкусными сладостями.
Ли Ин на мгновение замялся, не зная, что ответить. У странного вана всегда будет не менее странный первый министр. Внезапно Ли Ин разозлился. Вечно эти сладости и прочее… Все относятся к нему как к ребёнку, хотя прекрасно знают, зачем он явился ко двору.
— И ещё, пусть Юйю-дажэнь побольше ходит пешком.
Ли Ин провожал взглядом фигуру Юй Шуня, который, опираясь на трость и помахивая рукой, направился к королю.
(Если подумать, и его происхождение, и то, как он попал на службу, — сплошная тайна).
Ли Ин уже собирался уходить, глядя на свёрток в своих руках, но внезапно обернулся.
— Эй, ты!
— М?
— Если и дальше будешь таким простофилей, тебя точно убьют. В отличие от короля, тебя-то есть кем заменить.
— Ой, неужели на моём лице уже проступило предзнаменование беды?
Ли Ин невольно ахнул.
Юй Шунь вскинул брови, но больше никак не отреагировал. Он лишь приложил указательный палец к губам и улыбнулся.
— Люди смертны. Рано или поздно — в сущности, разница не так уж велика.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
