— Я этого не знаю, род Лань всё же довольно необычный. Говорят, что за исключением пяти человек, рождённых в главной ветви, условия и методы воспитания остальных братьев и сестёр от разных матерей совершенно иные.
— Условия и методы воспитания совершенно иные?
— Верно. Некоторых отдают на воспитание в семьи клана Лань, другие постигают различные науки под руководством отшельников. Слышал, есть даже сяоцзе, которые обучаются мастерству у известных танцовщиц. Хотя, похоже, при выборе учитывается положение их матерей, в большинстве случаев место для воспитания ребёнка выбирается произвольно. Иными словами, будущее рождённых детей вверяется воле небес.
…Что ж, кажется, я начинаю немного понимать, откуда взялась эта бесцеремонная манера поведения того генерал-букашки. Однако взращивать таланты для самых разных сфер деятельности на случай непредвиденных обстоятельств… Такой абсолютный приоритет интересов семьи и впрямь в духе рода Лань…
— Да, а уж то, какой именно брат или сестра и куда были отправлены — это строжайшая тайна. Из-за подобной политики полной секретности крайне сложно судить о том, где и каким образом была воспитана Тринадцатая принцесса.
Единственный известный факт заключается в том, что братья-тройняшки, нынешние главы семьи Лань, выбрали среди множества талантов именно Тринадцатую принцессу и прислали её сюда. От одних только мыслей об этом становится не по себе.
(Однако в любом случае ей не сравниться с Чжу Цуй.)
Лю Хуэй поднял голову и посмотрел на Чжу Цуй сбоку. Хотя эта безупречная нюйгуань была прекрасна, словно цветок, и казалась неприступной, сейчас, когда рядом никого не было, она то и дело сравнивала вышивку Лю Хуэя со своей собственной. Она никак не могла выпустить её из рук и при этом выглядела погружённой в свои мысли, что было довольно мило. А самое главное — она была очень добра к нему.
— …Чжу Цуй, ты не собираешься в ближайшее время выходить замуж? Если да, могу ли я этому воспрепятствовать? Нет, я этому воспрепятствую.
— Почему вы вдруг заговорили об этом?
— Потому что если и Чжу Цуй не будет рядом со мной, я и вправду расплачусь.
Чжу Цуй внезапно замерла, а Лю Хуэй продолжал вышивать ловкими движениями рук, которые были куда умелее, чем у неё.
Хотя его слова звучали как шутка, Чжу Цуй прекрасно понимала, насколько он серьёзен.
Всё вокруг него постепенно исчезало, крупица за крупицей ускользало прочь. И в этом была вина и самого Лю Хуэя.
Ни Цю Ина, ни Цзян Ю больше нет рядом с ним. Хотя на словах Лю Хуэй говорил, что всё понимает, его уверенность в себе как в короле понемногу таяла. Факты, от которых он так долго пытался убежать, внезапно встали перед ним, обнажив хрупкий фундамент. Свет фонаря, служивший ему ориентиром и освещавший путь, погас, и одинокое странствие во тьме вызывало в нём глубокую тревогу. Именно тогда он осознал, насколько сильно зависел от тех двоих. И что рядом с ним, по сути, только они и были.
Как и говорил Ван Цзи, ему было достаточно присутствия тех двоих. Именно самому Лю Хуэю не хватило усердия, именно он не сумел завоевать сердца остальных подданных. Лю Хуэй считал, что всё это — результат его собственных действий. Чжу Цуй понимала его мысли как никто другой.
— …Ваше Величество…
— М-м? Нет… Я не собираюсь заставлять тебя оставаться незамужней всю жизнь. Я не стану говорить столь эгоистичные слова, но мне кажется, что и Цю Ин втайне не желает твоего замужества.
— А? Эта букашка наверняка пустится в пляс от радости. Ведь тогда я больше не смогу, как прежде, во всём ему перечить. Что бы там ни думал этот мужчина, мне всё равно… Ваше Величество…
— Да, верно.
Чжу Цуй даже опустила звание «генерал», называя его просто букашкой. Лю Хуэй невольно покрылся холодным потом.
Чжу Цуй опустила голову, глядя на кривую вышивку в своих руках. Стежки были беспорядочными, словно работа дилетанта.
Как и в этой вышивке, Чжу Цуй всегда терпела неудачу в самый ответственный момент.
— Я хочу всегда оставаться рядом с Вашим Величеством. Хочу, чтобы это время длилось как можно… как можно дольше. Это правда.
— …Чжу Цуй?
— Но… возможно, настанет день, когда мне придётся покинуть Ваше Величество.
Это была не ложь и не просто вероятность. Этот день обязательно настанет.
Перед её глазами возникли чёрные глаза Пяо Лиина, и голос Чжу Цуй задрожал. Но она всё же изо всех сил старалась казаться спокойной.
— Пожалуйста… я хочу, чтобы вы в это верили. Мне очень нравится такая жизнь, и я правда очень люблю Ваше Величество, мисс Сюли… и Шао Кэ-дажэнь… Просто быть рядом с Вашим Величеством — для меня уже огромное счастье. В каких бы обстоятельствах мы ни расстались в будущем… если Ваше Величество сохранит эти слова в своём сердце… я буду довольна.
Лю Хуэй заволновался. Он не ожидал услышать от неё подобные слова.
— В-в чём дело? Ты… ты ведь не собираешься и вправду выходить замуж?!
— …Что ж. Ваше Величество может думать и так.
— Погоди! Но ты совсем не выглядишь счастливой! Разве это не тот мужчина, который тебе нравится, о котором ты говорила?!
— Нет, уже достаточно… я счастлива. Правда, достаточно…
Чжу Цуй говорила тихо, но при этом решительно покачала головой.
— Я… от многого убегала, меня всегда защищали. Я только и делала, что бежала. Рано или поздно такой день должен был настать, и, возможно, это неизбежно. Я не исполнила многие свои обязанности и долг, по собственному капризу выбрала счастье, оставив всё остальное, поэтому…
Она даже забыла об официальном тоне. На мгновение, словно с лица внезапно сорвали вуаль, на лице Чжу Цуй появилось беспомощное выражение, свойственное юной девушке. Лю Хуэю показалось, что он впервые увидел настоящую Чжу Цуй.
Тут Чжу Цуй словно очнулась, поспешно замахала руками и выдавила улыбку — она наговорила слишком много лишнего.
— Ох, ну, всё в порядке. Пока что… пока что я ещё смогу оставаться рядом с Вашим Величеством какое-то время. Я никак не могу оставить нынешнего Ваше Величество без присмотра.
Лю Хуэй мгновенно почувствовал облегчение. …Пока ещё есть время, возможно, он сумеет найти того мужчину, проучит его и помешает ему забрать Чжу Цуй. В конце концов, Лю Хуэй всё же король. Великий Хуаншан.
Чжу Цуй безошибочно угадала, о чём думает Его Величество, и невольно издала слегка растерянный смешок. Однако ничего не сказала. Эти чувства, которые Его Величество питал к ней, были ей слишком дороги, поэтому она предпочла промолчать.
…Спустя некоторое время Чжу Цуй нашла подходящий предлог и вышла из комнаты.
Стоило ей вздохнуть с облегчением, как всё тело покрылось холодным потом. Она дошла до угла, где никто не проходил, и прислонилась к большой круглой колонне. Даже так силы покинули её, она не могла устоять на ногах и была вынуждена присесть. Перед глазами всё поплыло, словно огни то вспыхивали, то гасли. Сердце бешено колотилось, и этот звук, казалось, отдавался прямо в ушах.
В голове зазвучал чей-то голос. Голос, который Чжу Цуй не слышала уже очень давно…
— Выполни… задание… Слушай… приказ…
Чтобы избавиться от этого голоса, Чжу Цуй отчаянно затрясла головой. Личность Чжу Цуй, её воля — всё будто насильно разрывали на части, словно её внезапно накрыло волной, и как бы она ни барахталась, не могла снова всплыть на поверхность.
— …Нет… ещё нельзя… покидать Ваше Величество… я ведь… обещала Вашему Величеству…
Она уже давно была морально готова к тому моменту, когда её обнаружат. Но нет, сейчас ещё нельзя. Только не это, нельзя так…
Она не хотела забывать его, хотела всегда оставаться рядом. Оставаться подле него как можно дольше, ещё хоть немного… Хотела быть рядом с этим королём, который, словно ребёнок, боялся одиночества, рядом с мисс Сюли, написавшей столько писем… и рядом с любимым Шао Кэ.
В уголках глаз скользнули слёзы. Не разрушай всё это. Не разрушай всё моё…
Ли Ин, собиравшийся пойти извиниться перед королём, обнаружил лежащую на земле Чжу Цуй и поднял её на руки.
— …И подумать не мог, что она сможет сопротивляться до такой степени. Это уже весьма неплохо.
Ли Ин и сам удивился. Хотя ему приказали встретиться с этой нюйгуань Чжу Цуй, он не знал, что всё так обернётся. Похоже, глаза Ли Ина послужили спусковым крючком для гипноза.
— …Где твоя комната? Отнести тебя туда я ещё в состоянии.
Ли Ин совершенно ничего не мог поделать с её состоянием, к тому же на данном этапе это было лишь вопросом времени. В знак уважения к редкой стойкости и воле этой женщины он не возражал против того, чтобы она немного посопротивлялась.
— Не надо… не приближайся ко мне…
Чжу Цуй, словно упрямый ребёнок, покачала головой. Похоже, её сознание и впрямь затуманилось.
(Неужели я ей противен?..)
Хотя поделать было нечего, Ли Ин всё равно почувствовал себя немного обиженным.
Тем не менее Ли Ин не смог оставить Чжу Цуй без присмотра и, подняв её, уже собирался отнести в ближайшую комнату…
— …Не мог бы ты её опустить и идти своим путём?
Сзади раздался мужской голос, полный жажды убийства.
Совершенно не заметивший приближения другого Ли Ин вздрогнул, поспешно опустил Чжу Цуй и отошёл.
Когда они разминулись, это заняло лишь мгновение, и тот король тоже…
(…Хоть это и не вяжется с таким лицом, он довольно деятелен…)
Ли Ин краем глаза наблюдал, как мужчина поднял Чжу Цуй, а затем, последовав совету Сю Ли, направился к покоям короля, чтобы принести извинения.
(Кто это?..)
Чжу Цуй смутно открыла глаза, но всё перед ней расплывалось, словно окутанное туманом.
Она почувствовала, что её тело положили на кровать. Намокшие от пота волосы прилипли ко лбу, что было крайне неприятно. Человек рядом, словно заметив это, ловко и нежно убрал её чёлку пальцами.
(…Шао Кэ-дажэнь?..)
Возможно, она произнесла это имя вслух, потому что руки, привычно развязывавшие ленту и вынимавшие из волос шпильку-цзи, внезапно замерли.
— …Кэ-дажэнь?..
Собеседник, словно прося её замолчать, нежно погладил её по голове. Это немного нерешительное, немного неловкое движение было в точности таким же, как в глубоко запрятанных в сердце воспоминаниях.
— Пожалуйста, уходите.
Шао Кэ-дажэню не стоило так беспокоиться о ней.
Даже когда мисс Сюли была в опасности, он не предпринимал никаких действий. Если бы Шао Кэ-дажэнь начал действовать, он мог бы решить многие проблемы и оказать Его Величеству большую помощь. Но причина, по которой он этого не делал, заключалась в том, что, если он однажды проявит себя, то в момент истинной опасности он больше не сможет служить козырем для победы над врагом. Рациональность, позволяющая взвесить на чашах весов государственные интересы наравне с любимой женщиной…
Замеченный прежним королём и к тому же признанный тайфу Сяо, именно Шао Кэ-дажэнь был тем политиком, с которым не мог сравниться ни один обычный человек.
Лишь оказавшись в безвыходном положении, Шао Кэ-дажэнь мог вступить в дело. Поэтому ему ни в коем случае нельзя было действовать опрометчиво. На него ничего не должно было влиять. Ведь вещей, которые Шао Кэ-дажэнь обязан был защищать, было слишком, слишком много.
— Прошу вас… пожалуйста, уходите…
По крайней мере, она не хотела становиться для него обузой. Чжу Цуй уже решила, что сама разберётся со своими делами. Сознание, которое она отчаянно пыталась сохранить, начало постепенно ускользать. Усталость… и сонливость, Чжу Цуй закрыла глаза.
Эти большие руки крепко обняли её. Словно обнимая ребёнка — нежно, будто стремясь утешить её.
От одного этого свинцовая усталость, которую она чувствовала в теле, начала превращаться в приятное чувство расслабления. Сердце Чжу Цуй успокоилось, и она, словно погружаясь в воду, провалилась в глубокий сон, отпустив последнюю нить сознания, за которую так крепко держалась.
Дзынь! — Чайная чашка внезапно упала на пол и разбилась.
Её не уронили по неосторожности. Чайная чашка, преспокойно стоявшая на столике, вдруг подпрыгнула и упала на пол. Юй Шунь оглянулся на осколки и глубоко вздохнул.
Он не выразил удивления этому странному явлению, лишь молча и самостоятельно собрал разлитый чай и осколки чашки. После того как всё было выброшено в мусорную корзину, пришёл его коллега, поступивший на службу в правительство в тот же год, неся с собой вино.
— А, Юй Шунь, извини за беспокойство.
— Ты всё такой же: когда входишь, всегда ведёшь себя так, будто чужой дом — пустая лачуга, где никого нет, даже не удосужишься поздороваться, Фэйсян…
Юй Шунь посмотрел на шаншу Гуаня и вздохнул с некоторым недовольством.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
