Цзянь-чжоуму посмотрел на адъютанта и заговорил о другом деле.
— Как ты думаешь, почему, согласно легенде, в то время как его старшие братья либо вовсе не возвращались с горы Баоцзин, либо лишались рассудка, десятый принц смог вернуться целым и неизменным?
— А? Вернуться… но разве это не всего лишь легенда?
— Существует предположение, что король всегда был разгневан на своих девятерых старших сыновей-принцев, постоянно враждовавших из-за трона. Поэтому он решил использовать запретную зону, чтобы избавиться от них, и разместил на горе Баоцзин убийц, дабы перебить их всех одним махом. Та гора, благодаря легенде, стала удобным местом, чтобы благопристойно избавляться от членов королевской семьи.
Адъютант в изумлении поднял голову. Лицо Цзянь-чжоуму придавало этой истории ещё более пугающий оттенок.
— Однако там действительно действуют некие таинственные силы, и то, что в тех местах легко заблудиться — тоже факт. Так почему же десятый принц смог благополучно вернуться? Потому что, в отличие от девятерых старших братьев, у него были подданные, желавшие ему помочь. Потому что у него были подданные, которые без колебаний приходили ему на помощь, будь то перед лицом великих гор, заставляющих людей терять путь, или при наступлении бедствия. Только так это и можно воспринимать. Впоследствии десятый принц стал мудрым правителем. Если вокруг него собрались способные помочь мудрые подданные, то такой исход можно счесть закономерным… иными словами, об этом можно размышлять и в таком ключе.
Именно поэтому Цзянь-чжоуму высоко оценил действия Хун Сюули.
Хотя не было никаких гарантий, что король и она смогут вернуться в целости. В глазах Цзянь-чжоуму они оба выглядели наивными, точно дети. К тому же поступили сведения, что род Пяо уже вошёл в святилище. Род Пяо — это клан обладателей сверхъестественных сил, имеющий огромное влияние на престол. Без сомнения, именно род Пяо присматривался к поколениям принцев и знати, вступавших на ту гору, и по одному расправлялся с ними. Вероятно, и на этот раз всё будет так же.
Каков же будет приговор тем, кто встретит людей из рода Пяо в святилище?
Цзянь-чжоуму не знал, чем всё закончится. Но если они вернутся, он выразит своё почтение действиям Хун Сюули. Нынешний чжоуму провинции Лань Цзянь Вэньчжун на данный момент решил придерживаться позиции стороннего наблюдателя и нейтралитета по отношению к королю.
Сюли, выбежав из управы провинции Лань, изо всех сил помчалась к причалу. Янь Цин и Су Фан уже взошли на судно. Однако Сюли не заметила странного выражения на их лицах.
— О.
Сюли с разбега подпрыгнула и идеально приземлилась на палубу.
— Отчаливаем!! Лодочник! На всех парах к реке Цзюцайцзян!!
В этот миг вместо ответа раздался звук флейты, от которого по всему телу разлилась слабость. Это были те самые кошмарные звуки, которые невозможно забыть…
Сюли обернулась к лодочнику.
Этот причудливый наряд, который невозможно забыть (на этот раз на голове был водружён флаг с надписью: «Добро пожаловать! Сердечный друг и его спутники!»). Почему же она не заметила этого раньше? Сюли тут же охватило глубокое сокрушение.
— Э-э, Лун Лянь?!
— Я действительно получил просьбу от одного из моих сердечных друзей. И приложу все силы для её исполнения. Что ж, отправляемся.
Лун Лянь крепко сжал вёсла.
Так началось путешествие в саму преисподнюю.
Лю Хуэй, пошатываясь, бродил по горам. Он просто продолжал идти к вершине. Иногда он чувствовал чьё-то присутствие, но оно быстро исчезало. Лю Хуэй не обращал на это внимания. Он пытался ловить рыбу в реках и озёрах, но, к его удивлению, в реке Цзюцайцзян не водилось ни единой рыбёшки. К тому же вода была невиданного зелёного цвета, и даже дно озёр просматривалось совершенно чётко. На дне лежало множество огромных древних деревьев, которые почему-то были белее снега, будто покрытые инеем. Из-за того что озёрная вода была неописуемо красивой и прозрачной, он подумал, что там мелко, и попытался войти в воду, но в итоге чуть не утонул. На самом деле там было очень глубоко.
Он миновал множество озёр и болот, любовался огромными водопадами, разлетавшимися подобно рассыпанному жемчугу, и натыкался на цельные скалы величиной с гору. Среди них были и болота с колышущимися нежно-зелёными водорослями, и озёра, в которых, словно в зеркале, отражались горные пики. В одном месте лес рос прямо посреди реки. Лю Хуэй был поражён тем, как деревья умудрялись расти в воде, не смытые бурным течением.
Эта Цзюцайцзян была таинственной и прекрасной, словно райский уголок, скрытый от мира.
Лю Хуэй время от времени собирал и ел росшие здесь странные грибы и горные травы, продолжая свой путь. Хотя по ночам он спал на деревьях, меч Мо-се каждый день не переставал звенеть. Со временем ему это надоело, и он перестал обращать на него внимание. Каждое утро он просыпался под пение птиц, весь промокший от утренней росы.
Он намеревался подниматься вверх, но обнаружил, что почему-то спускается. Похоже, он заблудился, но всё же неустрашимо продолжал идти выше. Кожа мало-помалу начала ощущать холод, и в конце концов даже выдох стал превращаться в белый пар. Он ещё кое-как помнил счёт дням. С тех пор как он сошёл с корабля, прошло уже несколько суток. Должно быть, он действительно сбился с пути.
Однажды, когда он, мучимый жаждой, собирался напиться у озера, он обнаружил странное существо. Оно походило на медведя, но мех был двух цветов — чёрного и белого. Поскольку силуэт был очень туманным, Лю Хуэй не сразу понял.
— Панда?
Сам он их никогда не видел, но Тринадцатая принцесса и Шао Кэ определённо упоминали об этих существах.
«Что же это было… Вроде хозяина реки Цзюцайцзян».
Поскольку от того, хищник это или травоядное, зависела его жизнь, Лю Хуэй отчаянно пытался вспомнить слышанное ранее.
— Пища — тонкий бамбук? Значит, травоядное. Тогда всё в порядке. Пойду попью воды вместе с ним.
Лю Хуэй, пошатываясь, подошёл к берегу озера и начал жадно пить воду. Внезапно что-то пушистое и тёплое потёрлось о его живот.
— ? Ой!
Присмотревшись, он увидел, что к нему прилепился детёныш панды. На голову и спину тоже невесть когда взобралось по одному. Его окружили в общей сложности три детёныша панды. Родители-панды пристально наблюдали за ними поодаль, и, похоже, нападать не собирались.
Лю Хуэй плюхнулся на землю. Он погладил панду у себя на животе и взял её на руки. Лю Хуэй был утешен этим теплом, которого не чувствовал уже долгое время, и его глаза увлажнились. Ведь он всё это время был совсем один.
Однако Лю Хуэй всё же вернул привязавшихся к нему детёнышей панды их родителям и снова в одиночку начал восхождение.
«В качестве короля или в качестве Цзы Лю Хуэя?» — эти слова постоянно отдавались в его голове.
Он очень хотел встретиться с Цю Ин-гэгэ. Но сейчас в таком состоянии встречаться нельзя. И не только с Цю Ин-гэгэ. Если он не определится со своим положением, то не сможет двигаться дальше. Ему уже надоело убегать. Сколько ни беги, в этом нет ни капли радости. Лю Хуэй шёл к святилищу не ради кого-то другого, а только ради самого себя.
Наконец он вошёл в сумрачный лес, где росли густые высокие хвойные деревья. Даже для тренированного Лю Хуэя склон был очень крутым. По холоду на коже и затруднённому дыханию он понимал, что поднялся на значительную высоту, но деревьям всё не было конца. Великаны заслоняли солнечный свет, и небо было совсем не видно. Под ногами расстилался мягкий, словно ковёр, мох и опавшие листья…
И вот, когда ему показалось, что впереди виднеются каменные ступени…
Лю Хуэй наконец не выдержал неистовой головной боли, головокружения и слабости, которые он подавлял всё это время, и упал на колени. Его парализовал приступ тошноты, словно в желудке кто-то всё беспорядочно перемешивал, и он повалился на землю. Он отчётливо ощущал, как тело начало стремительно остывать, а сознание — быстро угасать. Услышав в последний момент звук чьих-то приближающихся шагов, Лю Хуэй окончательно потерял сознание.
Цзинь Лань уже сбился со счёта, в какой раз он смотрит на Гань-цзян. В последнее время меч постоянно звенел. Цзинь Лань вложил меч в ножны, затаил дыхание и внимательно прислушался. Сквозь стену доносился голос Лу Цинъя из комнаты. Хотя это был едва уловимый звук, который обычный человек не смог бы разобрать, Цзинь Лань, прошедший суровую специальную подготовку в бытность свою принцем, мог понять этот разговор.
— Вот как, теперь у нас достаточно веских доказательств. Спасибо.
Лу Цинъя в комнате поблагодарил собеседника, сидевшего напротив него.
«Пока короля и той женщины нет», — произнёс Лу Цинъя про себя.
Одна из причин, по которой начальник Куй специально велел той женщине отправиться в Ланьчжоу, заключалась именно в этом.
— Пользуясь полномочиями цзяньча юши, я вынесу на рассмотрение совета министров прошение об отставке шиляна министерства чинов Ли Цзянью. Того обилия случаев превышения полномочий, которые он совершил за последние два года, полагаясь на благосклонность короля, в сочетании с уликами, собранными вами в министерстве чинов, будет вполне достаточно, Ян Сю-да-жэнь.
Ян Сю, чиновник министерства чинов в маске, проводивший аттестацию Сю Ли во время сокращения штата лишних чиновников, с улыбкой произнёс:
— Я не гожусь для высоких постов. Слишком много хлопот, да ещё и ответственность нести приходится. Я хоть и хочу в какой-то мере преуспеть, но моему характеру больше подходит своевольничать под чьим-то началом. Однако находиться в подчинении у начальника, который бездарнее тебя, — ещё более невыносимо. Я больше не желаю оставаться под началом Ли Цзянью. Так что полагаюсь на вас, Лу-юши.
Цзинь Лань, выслушав это, тихо ушёл.
Именно ради этого Цзинь Лань и оставался в столице. Пусть Цю Ин и успел уйти до того, как его бы отправили в отставку, с этим ничего нельзя было поделать. Цинъя вовсе не был бездарностью.
Будучи шиляном министерства чинов, Цзян Ю, чья работа была лёгкой и спокойной, не требующей ответственности, а заключалась лишь в советах со стороны, сам по себе был проблемой. Так же, как и Цинъя. Если бы он занимал подобающее положение, Лю Хуэю не пришлось бы нести всё бремя ответственности в одиночку. Это вовсе не было клеветой, это был законный импичмент. Особенно учитывая, что у Цзян Ю были проблемы с содержанием родителей.
Даже не находясь дома, Цзян Ю подчинялся Хун Лишэню. А Ли Шэнь был человеком, с лёгкостью бросившим Лю Хуэя и королевскую семью. Юйшитай, несомненно, воспользуется именем Цзян Ю, чтобы добиться отставки Хун Лишэня. Если шаншу министерства чинов не исполняет своих обязанностей, да к тому же является главой дома Хун, фракция аристократов не упустит случая сделать его своей мишенью. Впрочем, Ли Шэнь вовсе не дорожил своим постом и, если ему скажут уходить, тотчас же уйдёт.
И хотя Цзинь Лань намеревался приложить все усилия, в конечном счёте то, как поступит Цзян Ю, было его личным делом.
☉◎☉◎☉
— Хуан И, почему ты позволил сяоцзе из семьи Хун отправиться в Ланьчжоу?
Хуан И не ответил на вопрос Янь Шу. Даже без ответа тот должен был всё понимать.
— Потому что она помешала бы работе Цинъя? Если ты считаешь, что без её устранения возникнут трудности, значит, сяоцзе повзрослела? Так и есть.
— Похоже, ты очень рад.
— Рад. Разве это не вызывает желания немного похулиганить? Иначе будет скучно. Пора уже всерьёз выстраивать ряды и начинать войну. Это стоило двух лет ожидания. И хотя Юй Шуня немного жаль, ведь он в слишком невыгодном положении, тут ничего не поделаешь.
Янь Шу выглядел по-настоящему довольным.
— Ли Шэнь при таких обстоятельствах уйдёт с поста шаншу министерства чинов.
— Было бы досадно, если бы он не ушёл. Ему следует подать в отставку вместе с шиляном. Двору не нужны бесполезные люди.
— И король тоже?
— Он думает, что его некем заменить, вот же дурак.
— Если с многоуважаемым шиляном министерства чинов случится нечто подобное, какое лицо будет у сяоцзе из семьи Хун?
— Об этом узнаем, когда она вернётся.
— Слушай, Хуан И. По чьей просьбе ты отправил сяоцзе на реку Цзюцайцзян?
Хуан И не стал отрицать, но и не ответил. Янь Шу и сам должен был знать ответ.
Светлые глаза Хуан И слабо блеснули, и он произнёс:
— Если она вернётся, будет ли от неё хоть какой-то прок?
— Если ей удастся вырваться из рук семьи Пяо и вернуться.
Хуан И почувствовал, что если он задумается, ждёт ли он этого сам, результат может оказаться безрадостным, поэтому перестал об этом размышлять.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
