— Неужели лекарь просто не хочет меня расстраивать и потому нарочно притворяется таким беззаботным?..
— Э-э, всё уже в порядке! К счастью, это лишь лёгкий солнечный удар.
— Пожалуйста, не нужно меня утешать! Если бы симптомы были лёгкими, он бы не лежал без сознания! Я, Сяньлинь, как подобает настоящему мужчине, уже приготовился к самому худшему, так что прошу лекаря говорить прямо.
В комнате воцарилась тишина. Янь Цин словно воочию наблюдал за тем, как этот юноша по имени Сяньлинь умудряется превратно истолковывать слова своего почтенного де.
Учитель Е, видимо, рассудил, что сейчас, что бы он ни сказал, ему всё равно не поверят, а потому напустил на себя суровый вид.
— …Признаюсь тебе честно, Сяньлинь, теперь есть лишь один способ спасти Яо Чуня.
— Пожалуйста, говорите! Какой бы рецепт ни понадобился, чтобы спасти Яо Чуня, я отыщу его, даже если придётся отправиться на край света.
— Хм-м, на заднем склоне горы растёт многолетнее травянистое растение под названием шиху. Если приготовить из него лекарство и выпить…
— …Тогда Яо Чунь сможет чудом спасти свою жизнь, верно?! Пустяки, я соберу его сегодня же ночью!
С этими словами он, подобно порыву ветра, выпрыгнул в окно и с невероятной скоростью исчез в сумерках.
— …А он хоть отличит это растение от других?..
— Всё в порядке, об этом не стоит беспокоиться. Я помню, что он с детства жил на горе Фэнлу, так что должен прекрасно разбираться в видах трав. К тому же его отец — мастер в приготовлении снадобий.
— …В этом скромном доме тоже должно быть немного шиху, это ведь укрепляющее средство, верно?
— В любом случае, лучше дать ему какое-нибудь дело, чтобы скоротать время. Но, к слову сказать…
Лекарь Е взглянул на Ци Жэня, чья внешность была ослепительно прекрасна, и его щёки залил застенчивый румянец.
— Ой-ёй, не ожидал, что во время этого вызова встречу такого красавца! Мне, старику, воистину повезло: за всю свою долгую жизнь я почти не видывал столь дивного создания… Но почему же вы не гунян?
Ци Жэнь лишь смерил взглядом лекаря Е, который с досадой потирал свою плоскую грудь. Взгляд этого с трудом сдерживающего гнев красавца обладал силой, способной с лёгкостью пронзить человека насквозь, однако лекарь Е тоже был не из робких и под этим острым взором остался совершенно невозмутимым. В этот момент воздух в комнате начал заметно остывать, и Янь Цин невольно вздрогнул.
Пальцы Ци Жэня внезапно потянулись к лекарю Е — даже это мимолётное движение заставляло душу трепетать, — однако Янь Цин, предугадав его следующий шаг, поспешно перехватил его руку.
— Воу-воу-воу, на этом закончим! Ни в коем случае нельзя прогонять лекаря побоями!
— …Надо же, ты меня раскусил.
Ци Жэнь цокнул языком. Оказалось, что, сняв маску, он превратился в весьма воинственного человека.
— Что? Хотите прогнать старика побоями? Столь непреклонный нрав тоже весьма очарователен!
Брови Хуан Цирэня сошлись на переносице ещё крепче. Чем больше узнаёшь его целиком — а каждое выражение его лица было исполнено невероятного шарма, — тем сильнее кажется, что ему всё же лучше носить маску. Лишь сегодня Янь Цин впервые осознал, насколько велик заместитель Цзинь, который держит поводья: как же ему удаётся управлять столь опасной личностью?
Тем, кто вовремя спас жизнь лекаря Е, которая уже трепетала словно свеча на ветру, стала Сю Ли, выглянувшая из смотровой.
— Янь Цин, ты отправил весточку домой? Уже темнеет… Как быть с ужином?
— Сяоцзе, давайте сегодня переночуем здесь.
Внезапное предложение Янь Цина заставило Сю Ли нахмуриться.
— …А?
— Я очень беспокоюсь о состоянии юного Яо Чуня. Он ещё слишком мал, за ним нужно понаблюдать хотя бы день. К тому же его товарищ уже умчался на задний склон горы, словно пущенная из лука стрела.
— Оно-то так, но… мне нужно хотя бы приготовить ужин, иначе если…
— Не волнуйтесь, они не трёхлетние дети, сами как-нибудь сообразят, как набить животы.
Сю Ли тоже почуяла неладное.
— Ты что-то от меня скрываешь?
— Э-э… на самом деле, я уже указал в письме, что мы останемся здесь на ночь…
— Что?! Неужели тебе здесь так понравилось? Пусть мой дом и ветхий, но… как ты мог распоряжаться без моего ведома?
— Ох, простите, сяоцзе, молю о снисхождении. Я приношу свои извинения.
Глядя на Янь Цина, который, забыв о приличиях, то и дело кланялся и извинялся, Сю Ли мгновенно поостыла. Янь Цин действительно умел успокаивать людей: он невольно вызывал чувство «ну что же с тобой поделать».
— …Эх, ладно, раз уж письмо отправлено, ничего не попишешь. Э-э, прошу прощения, добрый человек, спасибо за ваше гостеприимство. Позвольте нам сегодня стеснить вас своим присутствием и остаться в вашем поместье на ночь.
Совершенно не подозревая о том, кем на самом деле является Хуан Цирэнь, явивший своё истинное лицо, Сю Ли, ослеплённая его красотой, прищурилась, почтительно поклонилась и вместе с лекарем Е вернулась в комнату ухаживать за больным Яо Чунем.
Следом раздался чарующий голос, в котором сквозила стужа абсолютного нуля.
— …Янь Цин, как всё дошло до такого?
— Э-э, ха-ха-ха! Позже мне понадобится ваша помощь.
— В каком смысле?
— Ну-у, если я доставлю хлопот Хун Шао Кэ-дажэню, кое кто меня прирежет. К тому же Сяньлинь поднял такой шум на главной улице, что наверняка уже привлёк внимание посторонних. Боюсь, сегодня ночью начнётся самое интересное.
Хотя Янь Цин выразился туманно, Ци Жэнь уже понял истинный смысл его слов.
— Иными словами, сегодня ночью в мой дом пожалуют «туристы».
— Э-э, хе-хе-хе, именно так и можно сказать. Раз уж мы выбрали ваше поместье… в конце концов, вы человек богатый, любые разрушения в доме можно исправить. К тому же у вас есть стража для патрулирования, двор просторный, хозяин умеет хранить тайны и занимает высокое положение, да и мою настоящую личность вы знаете. Это идеальное место, чтобы ловить незваных гостей.
Лицо Ци Жэня становилось всё мрачнее, а Янь Цин, потирая руки, взмолился:
— Ведь ничего страшного, верно? Я ведь очень усердно тружусь! Скажите же, разве нет? Посчитайте это наградой для меня. Проявите великодушие, в противном случае я собственноручно изготовлю для вас новую маску и преподнесу её в дар.
— Не нужно!
— Я не раскрою вашу настоящую личность сяоцзе.
— Полагаю, ты тоже не хочешь, чтобы вскрылась правда о том, что Сяо Сю — девушка.
— Вы об этом никому не расскажете.
Янь Цин весело рассмеялся.
Ци Жэнь подумал о том, что давно не встречал человека, который мог бы вот так прямо смотреть ему в лицо и не отступить в ужасе ни на шаг.
— …Делай что хочешь, но я в это дело вмешиваться не стану.
— Разумеется. Думаю, подкрепление будет как минимум из одного человека, так что не беспокойтесь. Прошу вас лишь присмотреть за сяоцзе и малышом.
— Чёрт бы тебя побрал, стану я о тебе беспокоиться!
— Премного благодарен за похвалу, для меня это великая честь… Кстати, могу ли я спросить, сколько лет Хуан-шаншу-дажэню?
Ци Жэнь покосился на заросшего бородой Янь Цина и коротко бросил:
— Старше тебя.
В поместье Шао Кэ группа мужчин, нахмурившись, окружила присланное Янь Цином письмо.
— По… почему именно сегодня…
Лю Хуэй, тайно покинувший дворец, чтобы навестить их, дрожал всем телом от ярости, и от его недавней радости не осталось и следа.
— Ваше Величество, приношу свои глубочайшие извинения. Ваш покорный слуга намеревался сообщить дочери, когда она вернётся…
Шао Кэ со спокойным видом изучал содержание письма.
— Не везёт Вашему Величеству. Похоже, красная нить, связывающая вас двоих, оборвалась окончательно ещё три месяца назад.
— Мне кажется, этой красной нити не было с самого начала, так что лучше поскорее оставить эти мысли и вернуться во дворец.
Пришедшие вместе с ним в качестве охраны Цзян Ю и Цю Ин говорили совершенно безжалостно.
— Значит, завяжу её снова! Я желаю отправиться в поместье, указанное в письме! Кстати, кто этот человек по имени Янь Цин?
— Старый знакомый вашего покорного слуги, сейчас гостит в моём скромном доме.
Цзинь Лань ответил без обиняков, и Лю Хуэй в изумлении переспросил:
— …Цзинь Лань, это твой друг?
Цзинь Лань больше ничего не сказал и молча повесил меч на пояс.
— Тогда я иду. Если вы намерены следовать за мной, обязательно возьмите мечи. Полагаю, всю ночь будут возникать трудности, так что, если не боитесь, следуйте за мной.
Атмосфера в комнате мгновенно похолодела, лицо Цю Ин стало серьёзным.
— …Что это значит? Там что-то случится?
— Иначе он не остался бы там на ночь. Из всех возможных мест он зачем-то выбрал именно эту усадьбу.
— Именно эту?.. Он всего лишь собирался переночевать в странной усадьбе в «жёлтом» восточном районе…
Цзян Ю замолчал на полуслове, его сердце внезапно ёкнуло, и он встретился взглядом с Цю Ин. …«Странная» усадьба в «жёлтом» восточном районе?
— Раз уж за дело взялся такой магнит для неприятностей, как Янь Цин, нужно быть готовым к проблемам. К тому же сегодня я пораньше освободился от дел у дацзянцзюня Бая, а разбойники весь день не проявляли никакой активности. Хотя один большой идиот, возомнивший себя защитником справедливости, каждую ночь патрулирует окрестности и помогает ловить воров, бежавших из провинции Ча, судя по спискам розыска, многим из них всё же удалось ускользнуть.
— Эх… — Цзинь Лань вздохнул.
— Внешность мужчины, которого выслеживают эти разбойники, крайне схожа с гостем моей усадьбы, поэтому вэйчэнь полагает, что это наверняка он.
Цю Ин потёр кончиками пальцев ноющие виски.
— …Цзинь Лань.
— Да?
— По-моему, о таком следовало доложить пораньше, не так ли?
— Поскольку сам виновник торжества, похоже, намеревался найти время и всё объяснить, вэйчэнь решил, что не стоит тратить лишние слова. Кстати, полагается ли дополнительная награда, если поймать всех воров в городе разом?
— …Ты ведь не ради этого намеренно всё скрывал?
— О чём вы, как это возможно? Всё это чистейшее совпадение.
При этих словах он слегка улыбнулся. «Какая зловещая улыбка!» — одновременно подумали Цзян Ю и Цю Ин.
Лицо Лю Хуэя, который наконец во всём разобрался, стало мертвенно-бледным.
— Тогда Сю Ли, которая с ним, в опасности!
— Не беспокойтесь, пока рядом Янь Цин, сяоцзе точно не пострадает. Иначе вэйчэнь не посмел бы со спокойным сердцем оставить её на его попечение.
Такая абсолютная уверенность, напротив, сильно удивила Цю Ин и Лю Хуэя.
— …Похоже, ты ему очень доверяешь.
— Сказать, что доверяю… Скорее, вэйчэнь никогда не видел никого сильнее его, за исключением его учителя. Под страхом смерти я бы не сказал ему этого в лицо, но, судя по его боевой подготовке и владению шестом, я готов поручиться, что в империи Сайун он лучший из лучших.
В этот момент в глазах военного чиновника генерала Ланя, то есть Цю Ин, загорелся огонёк живого интереса.
— А мечом он владеет?
— Совсем нет, поэтому он никак не сможет вступить в армию Юлинь. К тому же он сам говорил, что ненавидит мечи.
— …Как жаль.
— Что же вы решили, господа?
Лю Хуэй сжал кулаки.
— Разумеется, я должен идти! Иначе я вообще не понимаю, зачем явился сюда на этот раз.
— Его Величество прав. Ну а ты, Цзян Ю?
— Я буду стоять позади и кидать камни, чтобы подбодрить вас. Если попаду в кого-нибудь — не вините меня.
— Ого… Ну ты и полон энтузиазма…
Цзинь Лань повернулся к Шао Кэ, который молча слушал их разговор.
— Лао-е, по этой причине мне придётся просить вас остаться дома одному на всю ночь. Я обязательно вернусь завтра утром.
— Хорошо, я буду ждать вашего возвращения. Моя покойная супруга была бы очень недовольна, если бы завтра на кладбище не хватало хотя бы одного человека.
Верно, завтра была годовщина смерти жены главы семьи Шао Кэ и матери Сю Ли.
— Фужэнь в гневе действительно пугающая, так что я обещаю лао-е вернуться домой вовремя. Что ж, я пошёл.
Уже выходя из усадьбы, Цзинь Лань невольно пробормотал себе под нос:
— Янь Цину действительно не везёт. Из всех возможных дней он умудрился выбрать именно тот, когда генерал Лань и Его Величество явились вместе.
Когда все молодые люди ушли, Шао Кэ вздохнул в опустевшей комнате.
— …Ты всё слышала, Чжу Цуй?
— Да. — С этими словами Чжу Цуй плавно проявила свой облик, словно всё это время стояла на том же месте.
— Какова обстановка вокруг усадьбы шаншу Хуан-Дажэня?
— Как и предсказывал Цзинь Лань-Дянься, дневная суматоха, похоже, раскрыла личность воина Янь Цина. Уцелевшие горные разбойники из провинции Ча стягиваются к усадьбе шаншу Хуан-Дажэня, планируя напасть на неё под покровом ночи.
— Сколько их?
— Немного. Благодаря тайным усилиям воина Янь Цина в последние дни их число значительно сократилось, осталось около тридцати-сорока человек. Среди них затесались местные бродяги из Гуйяна, они не представляют угрозы. Шао Кэ-Дажэню не нужно вмешиваться лично, я справлюсь сама.
Шао Кэ мягко улыбнулся и покачал головой.
— Накануне годовщины смерти моей супруги я не могу доверить жизнь дочери кому-то другому. Если что-нибудь случится, я буду жалеть об этом до конца дней своих.
Хотя он понимал, что для него, забравшего бесчисленное множество жизней, подобные мысли лишены всякого смысла.
Янь Цин, расставлявший ловушки в чужом саду, внезапно расплылся в широкой улыбке.
— Ты всё-таки пришёл, Цзинь Лань! Как и подобает моему старому другу. Я так тронут! Только не ожидал, что ты приведёшь с собой столько народу. О-о! С тобой даже сам генерал левой армии Юлинь-Дажэнь. Ну и честь же мне оказали!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
