Человеческие тени спрыгнули с высокой стены. Первые трое были легки, словно ласточки, а последний, казалось, обладал плохой координацией — его движения выглядели неуклюжими. Впрочем, сама способность взобраться на столь высокую стену, а затем спрыгнуть с неё, уже заслуживала уважения.
Цзинь Лань отряхнул зелёные листья и пыль, невесть когда приставшие к волосам, и, не скрывая раздражения, громко отчитал беззаботного Янь Цина.
— …Я же говорил тебе! Ты расставил слишком много ловушек! Из-за тебя нам пришлось изрядно попотеть, прежде чем мы добрались сюда.
— Какие же вы молодцы: проделали такой путь и не задели ни одной ловушки. На самом деле вам стоило просто поздороваться с хозяином усадьбы, и тогда вы смогли бы войти через главные ворота со всеми почестями.
— И кто виноват, что ты не упомянул об этом в письме?
Глядя на их дружеское общение, Лю Хуэй почувствовал себя не в своей тарелке, ведь он с детства привык полагаться на своего старшего брата.
— Ты вообще кто такой?! Называешь себя старым другом моего бра… Цзинь Ланя? Почему я тебя совсем не помню!
Раздавшийся рядом гневный окрик заставил Янь Цина изумлённо захлопать глазами.
— О, новое лицо. Ты кто?
— Мы… то есть, я… я…
Совершенно игнорируя Лю Хуэя, уже собиравшегося представиться, Янь Цин с улыбкой обратился к Цзян Ю, который выглядел весьма скучающим:
— Ах, прошу прощения, Ли-шилян-дажэнь. Сяоцзе и глава дома находятся в тех покоях, будьте любезны, пройдите к ним и объясните ситуацию.
Эти вежливые слова невольно спасли лицо Цзян Ю, который до этого чувствовал себя лишним. Глядя на Янь Цина, невозможно было предположить, что он способен на столь тонкий и искусный подход.
— Я понял. Тогда позвольте откланяться.
— А, я… я тоже хочу увидеть Сю Ли!
Лю Хуэй поспешно попытался последовать за Цзян Ю, но Цзинь Лань резко схватил его за воротник.
— Отвечай! Зачем ты сюда пришёл?
— …По… помогать.
Один безжалостный удар старшего брата легко сокрушил Лю Хуэя. Когда все приготовления были завершены, группа заняла лучшие позиции для отражения нападения «гостей». Каждый с оружием в руках уселся на землю, скрестив ноги, спина к спине. Самый медлительный, Лю Хуэй, забился в угол сада и, скрипя чем-то, возился там, непонятно чем занимаясь.
— …Честное слово, разве я не велел тебе не ввязываться в неприятности?
— Именно поэтому я и одолжил эту усадьбу, — вполголоса извинился Янь Цин.
Цзинь Лань бросил на него быстрый взгляд.
— Не забывай, ты обещал, что это не коснётся сяоцзе.
— Ох, виноват! Но это ведь всё равно лучше, чем сразу идти домой?
Сидевший за его плечом Цю Ин невозмутимо кивнул.
— Да, в этом есть смысл. Девушку Сюли могли похитить и сделать заложницей, и тогда в это дело оказался бы втянут и Шао Кэ-дажэнь.
— Вот именно, вот именно, вот именно!
— Главный вопрос в том, кто ты такой на самом деле? Целая толпа горных разбойников из Чачжоу пробралась в город Гуйян, чтобы найти тебя… Это создало немало проблем.
Лицо Лю Хуэя помрачнело, он то и дело с тоской поглядывал на ярко освещённые покои.
— Да, я тоже хотел бы знать причину.
— А-ха-ха-ха-ха! Впрочем, они не успели добраться до королевского замка, вы их разнесли в пух и прах. Прошу простить за доставленные неудобства. Что ж… когда эта ночь закончится, я обещаю, что всё вам расскажу.
Солнце скрылось за горами, но дневной зной и не думал спадать; ночь обещала быть очень жаркой.
В этот миг воздух натянулся, словно струна. Янь Цин жестом своей палки остановил троих товарищей, которые уже было потянулись к оружию.
— Подождите, один человек ещё не вернулся. Возможно, это он.
Маленькая фигурка, чей силуэт отчётливо выделялся на фоне лунного света, ловко перемахнула через высокую стену. Не задев ни одной из расставленных Янь Цином ловушек, она с поразительной скоростью метнулась к покоям.
— Что это за обезьяний детёныш? Он точно не враг?
Лю Хуэй вцепился в воротник Янь Цина и принялся отчаянно его трясти. Тот в ответ лишь замахал руками перед лицом.
— Да нет же, нет! Наконец-то вернулся. Этот малец выглядит хилым, но скорость и чутьё на опасность у него выдающиеся. Но не стоило же притаскивать врагов за собой!
Следом за скрывшейся тенью через стену перевалило несколько массивных фигур. В отличие от первой маленькой тени, эти люди глупо угодили в заранее расставленные ловушки.
Тишину ночи прорезали грубые вопли.
— Уа-а-а-а-а!
— О-о-о-о-о, что это такое?!
— Больно, больно, больно-то как!
Большая часть нападавших угодила в ловушки в саду, потерпев поражение, так и не успев ничего предпринять.
— Отлично, попались, попались! Но людей, кажется, меньше, чем ожидалось? И поджогов нет.
Разумеется, Янь Цин и понятия не имел, что в это время за пределами усадьбы Шао Кэ и Чжу Цуй «лёгким движением руки» уже обезвредили около десятка разбойников, уничтожив все их факелы и огненные стрелы до единого.
— Хорошо, пора начинать.
— Я лишь помогу, а разбираться будешь ты!
Янь Цин поднялся, с посвистом взмахнув палкой. Цзинь Лань, в силу старого знакомства не церемонясь, с пренебрежением фыркнул куда более грубым тоном, чем обычно, и последовал за ним.
— Как-то даже маловато будет, — с непринуждённой улыбкой Цю Ин плавным движением обнажил меч. Рядом с ним Лю Хуэй, всё ещё пребывавший в плену тоски и обиды, крепко сжал рукоять своего меча.
— Сю Ли совсем рядом, а я… почему я должен торчать здесь и заниматься этим?! Ведь сегодня, сегодня тот самый день «ночной прогулки», которого я так долго ждал!
Видно, не судьба. Неизвестно, проливали ли втайне слёзы по этому поводу лорд Цзинь Лань и Цю Ин, знавшие подоплёку событий.
— В тот день разбойникам, ворвавшимся в усадьбу Хуан Цирэня, их положение можно было описать лишь одним словом — «невезение». Четыре лучших мастера страны, уже изнывавшие от желания размяться, швыряли и тузили их, словно вымещая на них накопившиеся эмоции. В мгновение ока все нападавшие были схвачены.
Время вернулось немного назад.
— Ой? А куда делся Янь Цин?
Оставив Яо Чуня на попечение врача Е, Сю Ли вышла из процедурной и огляделась по сторонам.
— Тот здоровяк сказал, что у него есть дела, и ушёл.
— Что? Почему Янь Цин сегодня постоянно творит какие-то странности?
Сю Ли уже начала привыкать к хозяину дома, обладающему неземной красотой и невозмутимо сидящему в кресле. Заметив стоящий на столе чайный сервиз, она, недолго думая, спросила:
— Желаете чаю?
— …Пожалуй.
Сю Ли умело заварила чай.
— Эм, мы, совершенно чужие люди, доставили вам столько хлопот, простите нас.
— Ничего страшного, у меня тоже были дела.
— Дела?
— С ключами… нет, ничего.
То, как он подносил чашку к губам, было исполнено изящества, однако у Сю Ли возникло чувство, будто она уже видела нечто подобное.
— Ой, то, как вы пьёте чай… очень напоминает одного знакомого мне дажэнь.
Рука мужчины внезапно замерла. Сю Ли, не заметив этого, продолжала:
— Тот дажэнь хоть и со своими причудами, но он замечательный начальник, за которым хочется следовать. Он всегда работает больше своих подчинённых, он строг, но не требует невозможного. Можно сказать, он немногословен, но очень добр сердцем. Я бы очень хотела в будущем стать его подчинённой, но, к сожалению, скоро мне придётся уволиться.
— Это всего лишь мои мысли!
Сю Ли застенчиво улыбнулась.
— Возможно, он даже подумает, что без такой обузы, как я, ему стало куда легче! Ведь это была лишь временная работа, к тому же я наделала немало ошибок.
— Но ты их сразу же исправляла.
— Э?
— Ничего. …Я думаю, тот начальник, возможно, будет очень сожалеть о твоём уходе.
Вероятно, из-за того, что его жесты и манеры были очень похожи, Сю Ли показалось, будто эти слова произнёс сам Хуан-шаншу. Ей стало очень радостно, и по сердцу разлилось тепло.
— Будем надеяться.
Мужчина слегка улыбнулся. Очарование этой улыбки было столь велико, что одного взгляда на неё хватило бы, чтобы тут же лишиться чувств.
В этот самый момент в дверь постучал слуга.
— Лао-е, прибыл Ли Цзянью-дажэнь. Желаете ли вы его принять?
— Ли Цзянью-дажэнь?! Ох… вы с Цзян Ю-дажэнем друзья?
Мужчина мельком взглянул на Сю Ли и, помолчав мгновение, ответил слуге за дверью:
— …Проводи его в другую комнату.
С той стороны донеслось: «Слушаюсь».
— Прошу меня извинить, я отойду. Благодарю за чай.
— Хорошо, конечно.
Когда мужчина уходил, её взору предстали мягкие и блестящие, словно шёлк, струящиеся длинные волосы. Сю Ли снова испытала необъяснимое чувство дежавю, однако, прежде чем она успела найти ответ, раздался грохот от сильного удара о внешнюю стену, и все её мысли мгновенно развеялись.
— Ой! Что… что случилось?!
Она поспешно открыла подвесное окно, и в комнату вместе с порывом ветра влетела целая охапка сорняков.
— …М-да, не ожидал, что окно закрыто… я был слишком неосторожен.
Прикрывая нос, с затуманенным от слёз взором, «главарь» Сяньлинь, пошатываясь, влез в комнату, держась за подоконник.
— Я принёс дендробиум, скорее отнесите его врач-дажэню!
— Хорошо, ты молодец, так много принёс. Не волнуйся, Яо Чунь обязательно будет спасён.
На самом деле жизни Яо Чуня ничто не угрожало, но, глядя на то, как отчаянно старается Сяньлинь, Сю Ли невольно произнесла эти слова.
В этот момент учитель Е неожиданно высунул голову из двери процедурной.
— Наконец-то вернулся. О-о! Как много ты собрал!
— Господин врач! Помогут ли эти травы спасти Яо Чуня?!
— Ха-ха, конечно, конечно. Будь спокоен, через пару дней он полностью поправится. Очень хорошо, давай-ка эти травы мне. Странно, почему снаружи такой шум?
Если прислушаться, действительно можно было разобрать чьи-то яростные крики и вопли. У Сю Ли возникло недоброе предчувствие.
— Потому что в том саду воры гонятся за Лан Яньцином.
— А? Что? Как так вышло?!
— Не беспокойтесь. Вы спасли мою семью, и я обязательно отплачу вам. Да, возьмите вот эту штуковину в счёт оплаты лекарств. Не знаю, когда это сегодня оказалось при мне. Выглядит странно, но блестит как золото.
Ей в руку насильно всунули предмет, завернутый в ткань — твёрдый и довольно тяжёлый.
— Не переживайте из-за Лан Яньцина. Я, великий Сяньлинь-да-е, второй главарь знаменитых горных разбойников «Чачжоуские грифы», сейчас же отправлюсь на подмогу.
— Э? А… подожди, подожди-подожди?!
— Поручаю вам своего единственного подчинённого, моего диди Яо Чуня.
Сказав это, Сяньлинь тут же выпрыгнул в окно, не обращая внимания на попытки Сю Ли его остановить.
Ничего не понятно. Не успела утихнуть одна волна, как поднялась другая — что же всё-таки происходит?
Учитель Е, поглаживая белую бороду, склонил голову набок.
— …Когда это у «Чачжоуских грифов» появился такой крошечный преемник? К тому же они вроде бы не простые разбойники, а благородные защитники.
Сю Ли в оцепенении посмотрела на твёрдый предмет, который ей всучил Сяньлинь, и осторожно развернула ткань. Бросив лишь один взгляд, она едва не перестала дышать.
— А-а-а-а, стойте! Э-это… это же…!
— О-о, да это же из чистого золота! Может, отдашь это старику в качестве платы за лечение?
— Вы… вы… даже не думайте говорить такие глупости! Это… если я не ошибаюсь…
Ошибиться было невозможно, ведь она каждый день патрулировала вместе с помощником министра Цзинем и Яньцином.
— Почему это оказалось у того ребёнка?!
Это, вне всяких сомнений, были ключи от сокровищницы королевского дворца.
Увидев входящего человека в маске, Ли Цзянью соблюл формальный этикет, положенный при встрече с вышестоящим чиновником.
— …Друзья подчинённого устроили немалый переполох в вашем саду, и подчинённый специально пришёл, чтобы принести извинения от их имени, Хуан-шаншу.
Хуан-шаншу жестом пригласил Ли Цзянью сесть и сам грациозно опустился на стул.
— Не ожидал, что ты придёшь лично. Кто ещё явился вместе с тобой?
— …Вы желаете, чтобы подчинённый сказал правду?
— Вторгаться в чужой сад уже само по себе проступок, неужели ты надеешься ещё и на обман?
— Прошу простить за прямоту. Среди них — Цзы Цзиньлань, слуга Хун Шао Кэ-дажэня, генерал Левой армии Юлинь Лань Цюин, а также Его Величество.
После трёх секунд молчания.
— …Что ты сказал в конце?
— Его Величество изволил прибыть лично.
— И Его Величество сейчас участвует в этой потасовке в саду?
— Э-э, можно сказать и так, по причине множества несчастливых совпадений.
— Король-идиот.
Хуан-шаншу пренебрежительно бросил эту короткую фразу. Ли Цзянью и сам часто так думал, но почему-то, услышав ту же критику от другого, почувствовал сильное раздражение. Хуан-шаншу мгновенно это заметил.
— О! Редко увидишь тебя в таком гневе. Похоже, ты очень выгораживаешь Его Величество.
В частной жизни вспыльчивый и эмоциональный характер Ли Цзянью разительно отличался от его поведения при дворе.
Он всегда был способным чиновником, который ни при каких обстоятельствах не выказывал внутренних чувств, всегда вынося решения холодным тоном и с бесстрастным лицом. Каждое его слово и действие были подобны картине, изображающей невозмутимость и спокойствие, ни в коем случае не позоря имя первого в нынешнем правительстве…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
