Чтобы всё шло гладко и по плану, ради семьи Хун. Хунчжоу и три брата стали для Лилии птичьей клеткой.
Однако Юй Хуань уже умерла, и прежний глава клана тоже. Теперь же Ли Чэнь, не колеблясь, открыл эту клетку для самого себя.
— Гунцзы-дянься, пожалуйста, берегите себя. Когда-то вас защищал старший брат, но в следующий раз вы должны будете защитить себя сами. Нужно хорошо кушать, прилежно учиться и обретать силу, чтобы сражаться с теми противниками, что топчут ваше достоинство; иногда смотрите в небо и дышите свежим воздухом. Готовьтесь к тому моменту, который однажды непременно настанет. Если вы будете в одиночестве смотреть на пруд, поскользнётесь и упадёте в воду, то больше не сможете встретиться с вашим гэгэ.
Большие глаза, выглядывающие из-под длинной чёлки, с изумлением уставились на Лилию.
— …Вы очень похожи.
— Похожа?
Лю Хуэй-гунцзы достал из-за пазухи маленький красный мешочек. Это была вещь ручной работы, и выглядела она совсем старой.
— …Когда-то давно моя Мухоу выбросила в пруд дорогой мне мешочек. Когда я полез за ним и едва не утонул… один страшный дядя спас меня, отдал этот мешочек и сказал те же самые слова. Он сказал, что важные вещи нужно защищать самому… А я… почти забыл об этом.
Лю Хуэй с искренностью в глазах посмотрел на Лилию.
— Смогу ли я когда-нибудь увидеть Циньюань-гэгэ?
Лилия произнесла слова, которые Шао Кэ и Ли Чэнь никогда бы не сказали — тот ответ, который так жаждал услышать Лю Хуэй, и сказала это от чистого сердца.
Даже если на самом деле такой день никогда не наступит, иногда слова необходимы.
— Да, непременно увидитесь. Поэтому ты должен беречь себя.
Лилия легонько коснулась кончика носа Лю Хуэя и с нежностью поцеловала его в щёку.
В этот момент какой-то внезапно прилетевший предмет беспощадно угодил Лю Хуэю прямо в затылок…
Глядя на свалившегося с затуманенным взором Лю Хуэя и на мандарин, Лилия невольно ахнула — это был хунчжоуский мандарин…
— Лилия! Что это за паршивец?!
— Ли Чэнь?! Что ты творишь?! Это уже слишком!..
Ли Чэнь почему-то в ярости придвинулся ближе.
— Я спрашиваю, кто этот паршивец, отвечай немедля!
— Ко… конечно же, это шестой гунцзы. Посмотри, какой он миленький, и щёчки у него такие мягкие.
— О-о, так это тот самый скверный мальчишка, который, бросив меня, бегал в архив к старшему брату? Ну и отлично. Сейчас я оббрёю тебе голову и брови, выщипаю все волосы из носа и с задницы, а потом брошу в пруд на корм рыбам. Или, может, лучше закопать тебя в саду как удобрение для мандаринов? Хе-хе-хе.
— Ты что, демон?! Зачем говорить такие жестокие вещи? Те убийцы и то человечнее тебя!
— Заткнись, Лилия! И вообще, что это значит? Так баловать сопляка, которого видишь впервые! Из него точно ничего путного не вырастет. Я сделаю из тебя выжатый мандарин, брошу в реку поплавать зимой, а потом свяжу набедренной повязкой и подвешу вверх тормашками!
«Выжатый мандарин»?! Хоть Лилия и не совсем поняла, что это значит, звучало это пугающе. И вообще…
— Тебе ли об этом говорить?! Послушай меня, это ты у нас донельзя избалован!
— Что ты сказала?! Это когда же меня баловали, ну-ка, просвети. Позволяешь себе ругаться на меня, своего господина, и делать всё, что вздумается. Ни разу в жизни моего слова не послушала!
— Я возвращаю тебе твои слова сполна! Сколько бы я тебе ни говорила, в итоге удалось лишь самую малость наставить тебя на путь истинный! Если бы я этого не делала, ты бы уже стал вселенским владыкой тьмы и обрушился на нас с небес — тогда бы этому миру точно пришёл конец! И разве не я в конечном счёте потакала твоим капризам, если они не были совсем уж за гранью?! Что значат пара сотен жалоб? Я тебе сколько раз твердила: думай хоть немного о чувствах других, прежде чем открывать рот!
— Да плевать мне, что ты там говоришь! Мне всё равно!
В этот момент Юй Шунь, догнавший Ли Чэня, опираясь на трость, невольно замер в изумлении. Как можно такое говорить!
Однако Лилия, ничуть не задетая его словами, продолжала стоять на своём.
— Ты просто невыносим! К тому же бросил Цзяна дома одного, а сам сбежал…
— Цзян? Это ещё что за фрукт объявился?
— Дурак! Разве не ты его подобрал? Он куда лучше тебя. Сейчас отличный шанс: за месяц до окончания государственных экзаменов поучись манерам у Юй Шунь-дажэня и остальных. Сначала стань хоть немного похож на нормального человека, а потом уже встречайся с Цзяном. Потому что он очень хочет тебя увидеть. А пока что его воспитанием займусь я.
Нужно было хотя бы попытаться сделать Ли Чэня похожим на тот образ «доброго человека», который из-за печального недоразумения сложился в голове у Цзяна, иначе мальчика было слишком жаль.
Ли Чэнь почему-то внезапно замолчал. Его гнев немного утих, сменившись испытующим взглядом.
— …Лилия, ты вообще зачем сюда пришла?
— А? О чём ты сейчас спрашиваешь? Ты заявился в общежитие для подготовки к экзаменам, ничего с собой не взяв, вот я и принесла сменную одежду и еду — наделала рисовых колобков.
— Рисовые колобки?
— Разве я не положила их вместе с мандаринами? Там внутри много того, что ты любишь: морская капуста, лосось, сушёная слива…
— Это я прихватил, когда выходил, ещё не ел. Хм, вот оно что.
Лилия почувствовала, что настроение Ли Чэня вроде как улучшилось. Однако почему-то именно Юй Шунь вдруг всполошился и занервничал.
— …Ли Чэнь… Э-э, когда ты побежал за Байхэ-цзи, как раз вернулся Фэйсян… Я отдал ему свёрток с рисовыми колобками на хранение, и, возможно, сейчас… они уже все в животе у Фэйсяна…
Увидев выражение лица Ли Чэня в этот миг, Юй Шунь почувствовал, как всё его тело покрылось крупными каплями холодного пота, что совсем не подобало середине зимы.
(Фэйсян… умоляю, пусть останется хотя бы один! Хоть один оставь!)
В нынешней ситуации всё вполне могло обернуться по схеме: «причина смерти Гуань Фэйсяна — неосторожное слово Чжэн Юйшуня».
Но Лилия лишь беззаботно рассмеялась:
— Пожалуйста, не берите в голову. На самом деле всё это предназначалось для тех, кому Ли Чэнь доставил хлопот.
Получив такой удар, Ли Чэнь вскипел. Но не на Фэйсяна или Юй Шуня, а на Лилию.
— Не нужно мне ничего! Кто станет есть твою стряпню!
Раздался звонкий звук пощёчины. Ударила его не Лилия.
Это был Юй Шунь.
— Живо извинись, Ли Чэнь.
— Ни за что.
— Ли Чэнь.
— Мне плевать, что говорить Лилии, не лезь не в своё дело.
Лилия невольно прикрыла лоб ладонью. Ей-то было всё равно, но если Юй Шунь…
Юй Шунь молча снова замахнулся. Той, кто приняла на себя вторую пощёчину, стала Лилия.
— Простите, в конце концов, он мой господин, и я не могла продолжать безучастно смотреть, как его бьют второй раз…
Как раз в этот момент Фэнчжу, отправившийся на поиски Ли Чэня и Юй Шуня, которые долго не возвращались, стал свидетелем этой сцены.
Ли Чэнь с нетерпением на лице отвернулся и, пройдя мимо Фэнчжу, стремительно зашагал прочь.
Осознав, что его рука пришлась по лицу женщины, даже Юй Шунь не на шутку разволновался. Ведь он совсем не этого хотел…
— Лилия-фужэнь… мне несказанно жаль.
— Всё в порядке… Похоже, Ли Чэнь не хотел срывать злость на Юй Шунь-дажэне. Он побоялся, что если сорвётся на вас, то станет вам противен, поэтому и выбрал меня в качестве мишени для гнева. Хотя вряд ли он сам это осознаёт.
— Но так ещё хуже!
— Нет, это уже огромный шаг вперёд. Кто бы мог подумать, что Ли Чэнь станет считаться с реакцией других людей.
Лилия, прижимая ладонь к щеке, улыбнулась.
— Полагаю, та пощёчина была весьма действенной. Но что касается нынешнего Ли Чэня, давайте пока ограничимся ею. Если бы их было две, он бы, пожалуй, больше не поднялся… Думаю, он впервые полюбил «кого-то другого», так что всё ещё прощупывает почву.
— …Неужели вы собираетесь простить Ли Чэню его надменное отношение и поступки?
— Вовсе нет. Если бы господин Юй Шунь не разгневался, я бы и сама его сурово отчитала. Но вы же видели? Даже если я рассержусь, это не возымеет такого эффекта, как гнев господина Юй Шуня… Ведь я никогда всерьёз не пыталась совладать с глупым и вздорным характером Ли Чэня — это слишком утомительно.
Лилия невольно высказала то, что было у неё на душе.
— …Я ведь ужасная служанка, верно? Так что мы с Ли Чэнем стоим друг друга. К тому же, если честно, в этот раз я не столько злилась, сколько почувствовала облегчение… Ли Чэнь сам ещё не понимает этого. В отличие от кровных уз, отношения с «другими» порой могут превратиться в невосстановимые руины из-за одного-единственного слова…
Ли Чэню, который никогда не умел сопереживать чувствам окружающих, вряд ли удалось бы избежать подобного исхода.
Мир огромен, но найти друга, готового искренне открыться тебе, невероятно трудно.
Лилия не хотела разрушать ту возможность, которую обрёл Ли Чэнь.
Юй Шунь тоже начал успокаиваться.
— …Ли Чэнь до сих пор не позволял себе столь вопиющих выходок по отношению к нам…
«Как хорошо…» — подумала Лилия. Для неё самой подобное было обычным делом.
Но тут уж ничего не поделаешь. В этом и кроется разница между искренним и поверхностным отношением — вполне справедливое различие. Для Ли Чэня Юй Шунь и остальные были куда важнее Лилии, и это было естественно.
В этот момент кто-то сбоку протянул Лилии влажный платок. Подняв глаза, она увидела юношу, который, отвернувшись, подавал ей платок. Лилия с благодарностью приняла его.
— Благодарю вас, я воспользуюсь им.
Словно привлечённый её голосом, Фэнчжу невольно повернул голову.
Юй Шуня прошиб холодный пот. Из-за суматохи, связанной с государственными экзаменами, Фэнчжу сейчас был крайне неуравновешен.
(Сейчас он особенно болезненно воспринимает собственное лицо…)
Увидев Фэнчжу, Лилия на мгновение замерла. Хотя она и слышала об этом раньше, его лицо действительно было неописуемым. Когда он смотрел на тебя, это не ограничивалось простой заворожённостью — такая красота могла вызвать желание немедленно убежать и покончить с собой. Будь у него такое лицо, неудивительно, что старики и старухи падали бы на землю один за другим.
Впрочем, на этом всё и закончилось. Для Лилии едва ли нашлось бы что-то более шокирующее, чем характер Ли Чэня.
— Пожалуйста, приложите все силы на экзаменах. Берегите себя.
Лилия слегка улыбнулась Фэнчжу, отвесила глубокий поклон и ушла.
Глядя на Фэнчжу, Юй Шунь почувствовал дурное предзнаменование. Он ткнул Фэнчжу, но тот не отреагировал. Похлопал его по шее, потряс за плечи, даже потянул за волосы и помахал рукой перед глазами.
Тот по-прежнему не шевелился.
Почему неприятности сыплются одна за другой?
Юй Шунь подхватил на руки Лю Хуэя, у которого всё ещё глаза шли кругом. Его самого с ног до головы прошиб холодный пот.
IV
— С возвращением, мисс Юйхэ.
Цзян, радостно выбежавший навстречу Лилии, увидел, что её щека покраснела, и его сердце ёкнуло.
— Что случилось?! Неужели вас ударили по лицу?
— Да, но всё в порядке, уже не болит.
Лицо Цзяна мгновенно побледнело. Наверняка её только что ударила та любовница.
(Ну конечно, если законная жена заявляется к любовнице, как тут не случиться побоищу!)
Он проклинал себя за недальновидность; нужно было пойти вместе с ней.
— А… а как же рисовые колобки? Господин Ли Чэнь съел их?
— О, похоже, их съели те, кто живёт вместе с ним.
— Что-о?!
Какая же ревнивая женщина! Лилия приготовила столько колобков, а та не дала господину Ли Чэню ни кусочка. Всё съела сама! Неужели план «обед от любящей жены» всё-таки потерпел крах?..
— И… и как поживает господин Ли Чэнь?
— Кажется, он очень доволен и живёт в своё удовольствие. Он прямо-таки лучится энергией, словно другой человек — я даже глазам своим не поверила. Делает то, чего никогда раньше не делал… Видимо, когда находишься рядом с любимым человеком, всё и впрямь иначе.
Для Цзяна это стало таким ударом, что он едва не рухнул на месте. Как же так?!
Неужели господин Ли Чэнь всерьёз увлёкся этой любовницей?!
Нет, наверняка господина Ли Чэня просто обманула какая-то скверная женщина. Это не более чем минутное помутнение рассудка.
— Мисс Юйхэ, всё будет хорошо! Господин Ли Чэнь обязательно вернётся!
— Наверное, но в ближайший месяц он вряд ли вернётся. Прости, я ведь знаю, как ты хотел его увидеть.
Хотя Лилия говорила спокойно, в душе она с облегчением выдохнула: «Ах, как же это замечательно».
(С чего этот остолоп решил, что Цзян — какой-то там выскочка…)
Оставалось лишь надеяться на этот месяц, который он проведёт с Юй Шунем. Пусть он вернётся хотя бы чуточку нормальнее —
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
