Фэн Шуя. Раньше она тоже была внештатным чиновником, и благодаря крепкой дружбе с Су Фаном стала очень близка со Сю Ли. Сам Су Фан любил принарядиться, но Шу Я в этом его даже превзошла: её уши и пальцы были унизаны серьгами и кольцами, и где бы она ни появлялась, вокруг неё сразу воцарялась атмосфера веселья. В конце концов, она пришла сюда ради «весёлой игры» (не ради заработка, а ради удовольствия). Сю Ли тоже ничего не могла с ней поделать. Шу Я от удивления широко раскрыла глаза.
— …Что с тобой… Ого! Ну и лицо у тебя, просто жуть! Волосы давно не причёсаны. Под глазами тёмные круги. Тебе не кажется, что кожа стала совсем сухой? Хоть ты и молода, нельзя так себя запускать. Пойдём со мной. Такая красавица выросла, разве можно себя так губить?
Услышав эти насмешки, Сю Ли невольно коснулась щеки. Кожа и вправду потеряла упругость и казалась сухой.
— Это-это-это, тут ничего не поделаешь! Я ведь всё время сидела взаперти и работала.
— Ты ведь стала Юши. И вела себя очень внушительно, я видела тот судебный процесс.
— Ты ходила смотреть?!
— Конечно. Женщина-чиновник, выносящая решение перед такими высокопоставленными лицами — кроме тебя я никого другого не видела. Я позвала всех свободных внештатных чиновников, чтобы поболеть за тебя.
— …Что значит «свободных»…
И что ещё за «поболеть».
— Все выкроили время. Очень старались закончить свою работу пораньше. Молодцы, правда? Жаль, что в тех слишком мудрёных местах я ничего не поняла, но тогда ты выглядела просто потрясающе! Все были поражены!
— …Ну, даже не знаю, что сказать…
Хвалит ли она её? Стоит ли сказать «спасибо» или признаться, что «на самом деле было тяжело»?
Шу Я села на стул задом наперёд и, облокотившись на спинку, слегка улыбнулась.
— А ты сильно изменилась. Всё точно так, как говорил Су Фан, хотя Цинъя тоже человек со странностями.
— Тот парень просто за гранью странности!
Шу Я, словно сидя в кресле-качалке, принялась раскачиваться на стуле, не сводя глаз с лица Сю Ли. Вероятно, из-за того, что стулья здесь были шаткими, все привыкли сидеть так же, как она.
— Я вот что спрошу: если бы я совершила что-то плохое, ты бы меня тоже арестовала?
— Арестовала бы без всякой пощады. Поэтому, пожалуйста, не делай ничего дурного. Я не хочу тебя ловить!
Шу Я весело рассмеялась, выглядя очень довольной.
— Вот именно. Поэтому все говорят: «Плохи дела, Сю Ли стала Юши, ни в коем случае не делайте ничего плохого, иначе она точно поймает нас и зачитает нотации».
— И кто это говорит…
— Да какая разница. Если ты что-то скажешь, мы все прислушаемся.
Шу Я продолжила.
— Ты ведь человек слова. Поэтому мы верим тому, что ты говоришь. К тому же ты всегда внимательно слушаешь чужие советы и никогда ни над кем не издеваешься.
Даже вынося приговор в суде, она никогда не стала бы добивать лежачего, а постаралась бы защитить человека. Она даже отважилась бросить вызов Лу Цинъе с такой непоколебимой решимостью.
— Все со смехом говорят, что твоя привычка перечить начальству ничуть не изменилась. Будь перед тобой заместитель министра Либу или обладатель пустой должности — тебе всё равно. То, что ты сохранила такую смелость, очень радует.
В этом правительстве подобное — большая редкость, и низшие дворяне, вроде Шу Я, понимали это как никто другой.
— Су Фан тоже сказал: если у тебя что-то случится, все тебе помогут!
— Лили тоже…?!
— Да. Так что раз ты велела нам не делать ничего плохого, мы точно не будем. Сказала не ходить во дворец — и мы не пойдём.
Сю Ли оторопела. Первая половина фразы была ещё понятна, но что значила вторая?
— …Чего? Я никогда не говорила вам не ходить во дворец.
— Но ведь вы, чиновники из рода Хун, сейчас все не выходите на службу? Видишь ли, из-за того, что главу семьи сместили с должности, все в гневе отказались работать. У меня в ведомстве из-за отсутствия чиновников Хун воцарился полный хаос. Поэтому даже тех, кто обычно сидит без дела, отправили помогать. Работы навалилось столько, что сил нет. Днём в этой комнате даже ни одного человека не осталось. Сейчас среди чиновников с фамилией Хун ты, пожалуй, единственная, кто продолжает ходить на службу.
— …По… подожди, что ты сказала? Это правда?
Глядя на изумлённое лицо Сю Ли, Шу Я тоже замерла.
— Ты не знала? Не знать о таком крупном событии — ты сильна. Неужели тебя уже выгнали из семьи Хун? Сейчас у тебя только фамилия Хун, а на деле ты из какой-нибудь пятой-десятой побочной ветви? Понимаю, не переживай. Моя семья в деревне — крупные землевладельцы, если тебе когда-нибудь будет нечего есть, просто скажи мне, я поделюсь зерном.
В обычное время эти слова привели бы Сю Ли в восторг, но сейчас ей было не до того.
В её голове воцарился полнейший сумбур.
— Чиновники из рода Хун все вместе бросили работу?
(Подождите… подождите… что вообще происходит?!)
— Прости, работы завались, мне пора бежать!!
Увидев Сю Ли, яростно вбегающую в кабинет Юйши Дафу, Куй Хуанъи безмолвно приказал стражникам удалиться. Охранники и сами понимали, что избежать гневного натиска Сю Ли уже невозможно, поэтому просто сдались.
Куй Хуанъи понимал это не хуже них, поэтому оставался невозмутимым.
— Начальник Куй!! Я — Хун Сюули, вхожу!
— …Боже, я только хотел побыть в тишине. Опять ты?
После громкого судебного процесса Сю Ли всё время работала в кабинете Юши, поэтому давно не видела Куй Хуанъи. Хуан И, которого она не видела долгое время, сохранял привычное раздражённое выражение лица, но на самом деле не сердился. Он даже смотрел на Сю Ли с некоторым интересом, а уголки его губ слегка приподнялись.
— Ты пришла позже, чем я ожидал. Я думал, ты ворвёшься ко мне ещё три дня назад.
— Значит, семья Хун действительно вся отказалась выходить на службу?
— Да. Сейчас единственный странный чиновник с фамилией Хун, который всё ещё работает — это ты.
Сю Ли крепко сжала кулаки, а Хуан И продолжал с любопытством наблюдать за переменами в её лице.
— …Это из-за того, что я отстранила от должности министра Либу, который является главой семьи Хун?
— Скорее всего.
Сю Ли слегка вздрогнула и тихим голосом кратко спросила:
— …А Цинъя что-нибудь предпринял?
— Ничего. Сейчас не его черёд выходить на сцену. Новый заместитель министра Либу Ян Сю уже начал действовать.
Если Либу начало действовать, значит, речь всё-таки об отставке?
Сю Ли вздохнула, и её сжатые кулаки немного расслабились.
— …Вот как…
— И это всё? А я-то думал, ты скажешь мне что-то вроде «пожалуйста, помогите».
— Не скажу. К тому же у вас нет причин мне помогать. Я думала, если Цинъя ничего не предпринимает, то мне стоит что-то сделать — всё-таки семейные дела лучше улаживать самим. Но раз заместитель министра Либу уже начал действовать, мне больше ничего не остаётся.
Сю Ли скрестила руки на груди и отвернулась с крайне раздосадованным видом. Хуан И многозначительно наблюдал за её реакцией, как вдруг Сю Ли обернулась и сказала:
— А, вы опять надо мной смеётесь. Сейчас вы наверняка думаете: «Почему в вашей семье Хун все такие дураки?» Но в этот раз мне нечем возразить. Судя по ситуации, так оно и есть. Я это признаю.
Брови Хуан И взметнулись вверх. Хотя только что он не собирался насмехаться над ней, но, похоже, и вправду улыбнулся.
На самом деле в этот раз он над ней не смеялся.
Поведение Сю Ли действительно превзошло все ожидания Хуан И. Он полагал, что она с позором сочтёт случившееся собственной оплошностью и в панике запричитает: «Я обязательно сделаю всё, чтобы исправить положение!» или что-то в этом роде. Однако на деле всё вышло совсем иначе.
Сю Ли явно была в ярости и, ни секунды не колеблясь, отвернулась от тех людей.
Но именно такое поведение и могло удовлетворить Хуан И. Должно быть, поэтому выражение его лица невольно смягчилось.
…Хуан И всегда считал, что эта сяогунян слишком наивна. Разумеется, и сейчас его мнение о ней ничуть не изменилось. Но незаметно для него самого её способность судить о вещах, кажется, достигла того же уровня, что и у Цинъя. Её умение находить выход из непредвиденных ситуаций ни в чём не уступало Цинъя.
Как бы он ни язвил и ни изводил её, она не отступала, а порой, напротив, давала Хуан И решительный отпор. Наблюдать за тем, как растёт его подчинённая, действительно было весьма любопытным занятием.
— Не жаль ли вот так просто бросать птичку, которая с таким трудом выросла?
Внезапно в голове Хуан И снова промелькнули слова шаншу Синбу. Хуан И закрыл глаза, прерывая воспоминания, и произнёс:
— Иронично, что теперь ты — единственная оставшаяся из чиновников с фамилией Хун!
Сю Ли холодно усмехнулась и без тени стеснения ответила:
— К счастью, в этот раз ответственность лежит на шилане Либу. Если бы за дело отвечали начальник Куй и Цинъя, то вы бы наверняка уволили всех чиновников Хун, включая меня.
— Пожалуй, так. Если бы ты не пряталась постоянно в Юйшитай, я бы уже давно отстранил тебя вместе с остальными.
— Да бросьте. Начальник Куй, будьте же хоть немного откровеннее! Разве вы не считаете себя счастливчиком, имея такую трудолюбивую и очаровательную подчинённую, как я?
— Какая дерзость. Впервые вижу такого паршивого подчинённого, который только и ждёт скорой смерти своего начальника. На мой взгляд, это тебе стоит радоваться, что у тебя такой великодушный, мягкий и добрый начальник. У меня есть к тебе ещё вопросы, пойдём в соседнюю комнату.
Сю Ли послушно последовала за Хуан И в боковую комнату и увидела, что там их уже ждут двое. Заметив среди них Цинъя, Сю Ли инстинктивно почувствовала неловкость. Но стоило ей увидеть второго, как она тут же приободрилась.
— Шилан Цзинь!
Сю Ли внезапно вспомнила, что его работа в Хубу секретна, поэтому поспешно взяла себя в руки и постаралась придать лицу спокойное выражение. Хотя шилан Хубу Цзинь Юйли улыбался ей, Сю Ли всё же заметила нечто странное. На обычно благообразном лице шилана Цзинь, которого она не видела долгое время, проступала тень усталости. И хотя работа в Хубу всегда была крайне напряжённой, шилан Цзинь никогда прежде не выглядел таким изнурённым.
— Хубу. — Сю Ли внезапно осенило.
— Неужели дело всё ещё в ценах на соль?
— Нет, в этот раз нет. Вот материалы расследования цзяньча-юйши провинции Хун, шилана Цзинь и Цинъя. Взгляни.
Хуан И постучал пальцем по многочисленным документам, разложенным на столе.
Сю Ли в нерешительности подошла к письменному столу. Материалы расследования шилана Цзинь и Цинъя должны были быть секретными. К тому же, хотя бумаги лежали в беспорядке, они были очень высокого качества — судя по всему, это действительно были результаты их работы. Большая часть записей была сделана почерком Цинъя: плотные ряды бесконечных цифр. Были здесь и бумаги, похоже, из Хубу. На них виднелся почерк шилана Цзинь.
И в самом деле, это не имело отношения к соли.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
