Юй Шунь погладил Лю Хуэя по затылку и вдруг невозмутимо нанёс по нему весомый удар.
— А! Больно!
— Славно. И на лбу, и на затылке теперь по шишке. Превосходно!
— Что?!
В тот миг, когда Лю Хуэй поднялся, он увидел, как Юй Шунь скорчил гримасу, оттянув пальцами нижние веки.
— Да что происходит?! Ты всё-таки сердишься?!
— На всякий случай. Когда ударяешься головой, лучше, чтобы выскочила шишка, ведь удар был нешуточным. Хорошо, и с глазами всё в порядке. При серьёзных травмах головы нужно проверять зрачки: если они разного размера, дело плохо. Но ты, похоже, цел.
— Вот… вот как? Ты так много знаешь.
— Но ведь больно, верно? Если хочешь, можешь поплакать.
Эти слова задели Лю Хуэя за живое. Лишь теперь он осознал смысл фразы «есть и другие дела», а также то, почему Юй Шунь нарочно ударил по огромной шишке у него на голове.
— Если хочешь, можешь поплакать.
Лю Хуэй опустил голову, чтобы не показывать лица. Он и не ожидал, что чувства, которые он так долго сдерживал, хлынут наружу, подобно прорвавшейся плотине. Слезы заструились по его щекам. Его переполняли горечь и печаль, но во всём была лишь его собственная вина, а вовсе не ответственность Цзян Ю. Именно поэтому он считал, что не имеет права даже на плач.
— …Больно…
— Да, — отозвался Юй Шунь.
— Я плачу, только потому что шишка очень болит.
— М-м-м. Как успокоишься, приходи готовиться к совету сановников.
— Угу…
Лю Хуэй, свалив всю вину на ни в чём не повинную шишку, горько разрыдался.
Юй Шунь в последний раз нежно взглянул на плачущего Лю Хуэя, после чего сосредоточился на предстоящем совете.
Лю Хуэй не заметил, как выражение лица Юй Шуня стало суровым, словно тот превратился в другого человека.
В отличие от собрания цзайсянов, совет сановников подразумевал встречу с высшими чинами всех ведомств. Хотя пустующие места в Чжуншушэн оставались прежними, должность шаншу Либу теперь была вакантной, а к присутствующим присоединился новый шилан Либу — Ян Сю. Обеспокоенность вызывало то, что Юй Юйе сегодня снова не явился; даже Лю Хуэй начал волноваться. Совсем недавно старик бодро бегал по всему двору, что же с ним случилось теперь?
Впрочем, внимание сановников было приковано к самому Лю Хуэю. Точнее, к шишке на его лбу, которая раздулась до размеров маньтоу.
«Откуда на лбу такая шишка?..»
«Да что же произошло?..»
Хотя всем хотелось спросить, никто не решался открыть рот.
Прежде благородный облик Лю Хуэя из-за этой шишки стал выглядеть довольно нелепо и комично. Сам Лю Хуэй, чувствуя на себе взгляды, пытался держаться бодро, но это давало лишь обратный эффект. Многие сановники, не в силах сдержать смех, низко склоняли головы. Совет, на котором должны были лететь искры, внезапно утратил всякое напряжение, и Юй Шунь почувствовал, что не было бы счастья, да несчастье помогло.
На повестке этого экстренного совета стояло лишь два вопроса.
— Тишина. Первое — о чиновниках с фамилией Хун.
Взоры присутствующих тут же обратились к Ян Сю. Казалось, будто он и раньше управлял Либу — настолько органично он смотрелся. Когда он вошёл, в зале на мгновение воцарилась тишина. Глядя на его яркий, острый талант и статную осанку, люди невольно задавались вопросом: «Как же такой самородок оставался в тени до сих пор?» Некоторые сановники, собиравшиеся подвергнуть внезапно возвысившегося юнца строгой проверке, теперь могли лишь помалкивать.
Его первым делом на посту шилана Либу стало коллективное наказание чиновников из рода Хун.
Реакция сановников разделилась на два непримиримых лагеря.
Лю Хуэй, уже слышавший доклад от Цзинь Ланя, широко раскрыл глаза. Он приготовился к тому, что все будут возносить хвалу Ян Сю и осыпать критикой его самого, но на деле оказалось, что немало людей выразили несогласие с единоличным решением Ян Сю.
— Хотя действия чиновников с фамилией Хун действительно перешли границы, не стоило заходить так далеко. Это слишком радикально. К тому же, только что был смещён Хун Лишэнь…
— Именно! Разве это не разъярит семью Хун ещё сильнее?! Как легкомысленно! Желторотый юнец, жаждущий лишь выслужиться!
— Неужели ты не видел, что произошло, когда все представители семьи Лань сложили свои полномочия?!
Лю Хуэй, глядя на бесстрастное лягушачье лицо Ян Сю и слушая споры, наконец понял истинную причину протеста сановников.
В то время как младшие чиновники радовались решению проблемы нехватки кадров, высокопоставленные чины отчётливо помнили события прошлого, когда чиновники с фамилией Лань одновременно покинули службу.
«…Верно. Тогда чиновники Лань исчезли вместе с тройняшками…»
Тревога и беспокойство мгновенно распространились среди управленцев. В то же время те, кто жаждал пустующих высоких постов, начали тайно действовать. Исчезновение великих аристократов, осуществлявших надзор, привело к тому, что дворяне, жаждущие власти, и выходцы из системы государственных экзаменов зашевелились — именно это считалось завязкой былой борьбы гунцзы.
Только семьи Хун и Лань не были втянуты в ту борьбу. Поэтому лишь они вышли из неё невредимыми. Их оружием были не только богатые земли и экономическая мощь. Благодаря своей прозорливости они удерживали статус лидеров среди именитых родов. Одно лишь их присутствие или отсутствие при дворе могло определять ход истории.
— Семьи Хун и Лань — это не просто великая аристократия! Само их существование служит важным заслоном против произвола коварных подданных. Их авторитет, выстраиваемый веками, невозможно заменить парой талантливых людей. Слушайте внимательно: когда люди осознают, что род Хун и род Лань полностью исчезли из двора, это вызовет неописуемое смятение и страх. И не только среди чиновников, но и среди простого народа! Мы прошли через это и понимаем: когда семьи Хун и Лань покидают столицу, жди беды!
Смута…
В наступившей мёртвой тишине шаншу Гунбу Гуань Фэйсян заговорил, ковыряя мизинцем в ухе.
— …Эй, Ян Сю. Я не считаю твои действия ошибочными. Однако до меня дошли слухи, что ты полностью проигнорировал Юй Шуня — шаншулина — и ван-е, действуя по собственному произволу. Даже если у тебя есть полномочия, ты должен отличать дела, которые можно уладить задним числом, от тех, что нельзя. Парень, раз уж ты занял пост шилана Либу, тебе должен подчиняться даже ван-е. Но не заносись. Своим пренебрежением к Юй Шуню и ван-е ты заражаешь подчиненных, подобно Ли Шэню и чиновникам с фамилией Хун. Если не хочешь, чтобы твой ум обернулся против тебя, будь скромнее.
Пугающее давление, исходившее от него, словно от главаря бандитов, окутало зал тишиной иного рода — правильнее сказать, все были до смерти напуганы.
«Разбойник!..»
«Здесь настоящий разбойник…»
«Он и впрямь сын того легендарного предводителя головорезов, державшего в страхе два округа», — подумал каждый.
В то же время по залу пронеслось удивление. Хотя Гуань Фэйсян прежде держался на расстоянии от ван-е, сейчас можно было сказать, что он открыто встал на его сторону. Шилан Оуян взглянул на своего вечно пьющего начальника и, вздохнув, произнёс:
— …Всё верно. Ян Сю, раз уж ты аристократ, тебе следует быть вдвойне осторожным в словах и поступках. Хотя поведение чиновников семьи Хун было столь же глупым, как и их главы, ты должен прекрасно помнить, какие именно господа совершили величайшие глупости во время борьбы гунцзы. Это были многочисленные дворяне. Прошу тебя, не делай ничего, что напомнило бы о тех безрассудствах. Если дела пойдут прахом, то не только меритократия не устоит, но может возродиться даже изживший себя аристократизм.
Фэйсян, широко разинув рот, уставился на своего помощника. Хотя Оуян Юй отвернулся и принципиально на него не смотрел, смысл слов был ясен. Он прикрывал Фэйсяна.
«…О чём ты думаешь, Ян Юй? Разве он не твой друг?!»
«…Заткнись. У меня свои соображения. Это тебе не устав какой-нибудь банды лесных разбойников, где главное правило — не предавать своих. Если соблюдать эти никчёмные законы “братства”, политиком не станешь. Я ещё не пал так низко, чтобы примешивать личные чувства к государственным делам. …Так будет лучше».
Он мельком взглянул на Ян Сю. Едва заметно, под стёклами очков того промелькнула улыбка, которую мог распознать разве что его старый друг шилан Оуян.
С другой стороны, Куй Хуанъи и Лин Яншу, наблюдая за этой сценой, одновременно прищурились.
— Хотя Министерство чинов и пало, Министерство работ встало на сторону короля. Вот как обстоят дела.
Ян Сю сохранял всё то же лягушачье лицо и бесстрастное выражение. Кивнув, он произнёс:
— …Да. Признаю, есть некоторые недостатки. Только вот я не считаю семьи Хун и Лань опорой государства. Истинная опора не перемещается по собственному желанию. Одно дело, если бы они присягнули королю на вечную верность, но они приходят и уходят, ставя интересы своего рода превыше всего. Их натура такова: лишь бы им самим было выгодно. Можно сказать, что именно они — корень всех зол и смут. В былые времена мы твердили, что нуждаемся в них, и всячески им потакали, отчего они вконец распоясались. — Если и нужно было чётко определить порядок отношений между сюзереном и вассалом, то требовать этого следовало ещё до того, как всё случилось.
Он не отступал ни на шаг.
Присутствующие разделились на сторонников и противников, и на какое-то время завязался неразрешимый спор.
Лю Хуэй был совершенно поглощён стремительно меняющимся ходом собрания. Хотя слова Гуань Фэйсяна и Оуян Юя удивили его, в его памяти почти не было случаев, когда каждый так открыто выражал бы собственное мнение.
— …И что же дальше?
Среди шума раздался негромкий, но отчётливый голос.
Пяо Лиин спросил снова, словно роняя каплю воды в пронзительную тишину:
— Каково мнение короля?
Пяо Лиин прямо посмотрел на Лю Хуэя, и все остальные тоже обратили взоры на Лю Хуэя.
Поистине безупречно выбранный момент для вопроса! Юй Шунь и Ван Цзи, хоть и были удивлены, одновременно почувствовали облегчение. Если бы заговорили Юй Шунь или Ван Цзи, возглавляющие сторонников короля и аристократии соответственно, ситуация, напротив, стала бы ещё более неуправляемой. В этом отношении ведомство Сяньдун в силу своей природы держащееся в стороне от государственных дел, лучше всего подходило на роль посредника. Однако немногим дано так точно прочувствовать ситуацию и выбрать верный момент.
Ван Цзи взглянул на своего заместителя Янь Шу. Хотя соблюдение нейтралитета входило в его обязанности, сегодня тот лишь с интересом наблюдал за происходящим, хитро улыбаясь. Даже под пристальным взглядом Ван Цзи он продолжал делать вид, будто ничего не понимает. В такие моменты это всегда было признаком того, что он замышляет какую-то пакость.
На этот раз Лю Хуэй не стал смотреть на Юй Шуня.
— Я принимаю решение Ян Сю. Чиновники из рода Хун действительно совершили ошибку. Если назначения на освободившиеся должности пройдут справедливо и без недочётов, то пусть будет так. Что скажешь на этот счёт?
Ян Сю слегка расширил глаза — это означало, что если впоследствии вскроются несправедливые кадровые решения, Лю Хуэй призовёт его к ответу. Ян Сю средним пальцем поправил переносицу очков и серьёзно ответил:
— Это работа Министерства чинов. Я исполню свой долг на посту заместителя главы министерства и проведу назначения честно и беспристрастно. Прошу, пусть Юйшитай или любое другое ведомство проводят проверку.
— Хорошо, тогда вопросов нет. Однако что касается чиновников из рода Хун, которые вернулись до своего увольнения, Министерство чинов должно тщательно всё обдумать и рассмотреть возможность их восстановления в должностях.
Взгляд Ян Сю стал суровым. «Снова пытается выслужиться перед семьями Хун и Лань?» — на мгновение в зале заседаний промелькнуло подобное настроение.
— …Какова причина?
— Причина в том, что ты сам решил восстановить в должностях способных людей среди избыточных чиновников. Я слышал, что сейчас они работают усердно. Я говорю так вовсе не потому, что они из рода Хун. Все совершают ошибки. Если они осознали и исправили свои промахи, а затем попросили о восстановлении, разве нельзя их простить? Однако это касается лишь тех, кто искренне раскаялся и поклялся впредь так не поступать. Если же раскаяния не видно, тогда замена оправдана.
По залу прокатился шум удивления и некоторого замешательства. Никто не понимал, что именно, но в короле что-то изменилось. Этот гул был вызван осознанием данного факта.
Подле короля больше не было представителей семей Хун и Лань.
Эти слова, идущие от сердца и не зависящие ни от кого другого, действительно звучали как собственные слова Лю Хуэя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
