На следующий день Ли Шэня, Фэнчжу и Фэйсяна наконец-то выпустили из тюрьмы.
Хотя высокопоставленный чиновник, узнав, что его подчинённые умудрились засадить за решётку молодых господ из семей Хун и Хуан, а также главаря банды, в ужасе примчался с пеной у рта, настроение Ли Шэня так и не улучшилось — более того, с каждым днём он становился всё более раздражительным.
Из-за сильной тоски он несколько дней кряду изводил окружающих чиновников, военных и кандидатов, но на душе у него всё равно не легчало.
В отличие от времён на улице, что бы ни вытворял Ли Шэнь, прибегали лишь бесполезные стражники, а Юй Шунь не появился ни разу.
И именно это злило его больше всего.
Почему Юй Шунь не приходит?
Неужели ради чашки чая с юдзу ему обязательно самому куда-то идти?
Тот ведь не Дагэ, с какой стати Ли Шэню самому прикладывать такие усилия?
Просто возмутительно, это Юй Шунь должен был навестить его!
С другой стороны, и Фэйсян, и Фэнчжу из-за той неразберихи при заселении в общежитие стали «проблемными личностями», а потому всё никак не могли встретиться с Юй Шунем.
С одной стороны, они боялись, что их приход доставит Юй Шуню хлопот, а с другой — ужасно беспокоились, как он там справляется сам по себе в общежитии, и никак не могли выкинуть это из головы.
В итоге Фэнчжу и Фэйсян наконец решились.
— …Сходим… глянем… а?
— О. Если просто тайком разузнать обстановку, проблем быть не должно.
Приняв решение, они потащили за собой всё ещё дующегося Ли Шэня и отправились к шестому общежитию на разведку.
Когда троица, притаившись в тени деревьев, наблюдала за происходящим, из шестого общежития вышла группа кандидатов, и до них донёсся их разговор.
— Ты ведь сломал и выбросил трость Чжэн Юйшуня?
— Вовсе не я, это ребята из другого общежития. Я всего лишь подсыпал ему немного слабительного в воду.
— Слышал, у него ещё вымогали деньги, выбросили сменную одежду и обувь, да вдобавок выкинули его кисти и книги, верно?
— Эх… вот бы просто переломать ему руки, чтобы он не смог явиться на экзамен. Жаль только, этот Лю Цымэй вечно мешается.
— Вот именно. Не будь этого парня, на душе стало бы куда спокойнее.
— Как же бесит! Обычный простолюдин, а туда же!
— Эх… и почему «Призрак» всё не появляется?
— Ты про того, кто каждый год убивает кандидатов? Я об этом слышал, но кто же он на самом деле…
На этом их разговор оборвался.
Внезапно появившаяся загадочная троица с глухим стуком отправила их в нокаут, раздела догола и подвесила вниз головой на ближайшем большом дереве. К тому времени, когда их нашли, солнце уже клонилось к закату… Так началось официальное контрнаступление трёх молодых господ.
— Все такие беззаботные день за днём.
— Это точно.
— Что за ответ! Юй Шунь, тебе стоит носить с собой ветку нандины, чтобы отгонять беды.
Цзымэй принёс Юй Шуню ужин; в его волосах слегка покачивались ярко-красные ягоды нандины.
Видимо, ветка ему очень приглянулась: с того дня Цзымэй часто подолгу смотрел на неё, а маленькие отломленные веточки закреплял в волосах и на поясе.
Юй Шунь пожал плечами.
— Ничего особенного, я ожидал подобного.
— Опирающийся на трость «выходец из народа», лучший в списке провинции Цзычжоу.
Он не принадлежал к семи цветным семьям, как Ли Шэнь или Фэнчжу, и не был мелким провинциальным чиновником, как Цзянь Вэньчжун или Лай Цзюньчэнь.
Безвестный простолюдин, впервые пришедший на государственные экзамены, потеснил отпрысков благородных семей и занял первое место — причём в самом сложном из всех провинциальных испытаний, в Цзычжоу. Это и был Юй Шунь.
И если Фэнчжу искренне восхищался им, то большинство аристократов испытывали ярое отторжение от мысли, что простолюдин босыми ногами ступает на священную территорию политики, принадлежащую им по праву.
Даже если на словах провозглашалась меритократия, на деле всё обстояло именно так.
(Ох-ох. Всё потому, что господин Ван Цзи велел мне блестяще пройти отбор.) Даже сейчас людей с закоснелыми взглядами слишком много.
Тем более что главная забота Юй Шуня сейчас заключалась вовсе не в зависти и подлых издёвках со стороны других кандидатов.
— Вот, на ужин сегодня жареная зелень и мисо-суп со свининой. Хи-хи-хи.
— …Большое спасибо…
Юй Шунь с большим трудом сохранил улыбку на лице.
Цзымэй, называвший себя мастером кулинарии, обладал вкусом, который, под стать его внешности, пребывал в состоянии полного хаоса.
Сказать по правде, это было похоже на момент, когда божество лишь на середине пути сотворения мира: возможно, когда-нибудь и родится великое творение, но сейчас нет и намёка на результат.
Юй Шунь с замиранием сердца отхлебнул мисо-суп со свининой и тихо вздохнул.
(О, сегодня вроде чуточку лучше…) Хотя в суп со свининой непонятно зачем бухнули сахара, это всё равно в разы лучше вчерашнего мапо-тофу с горой красного перца!
К слову сказать, в блюде под названием «мапо-тофу» по какой-то необъяснимой причине не было ни кусочка тофу.
Этому загадочному кушанью, алому, словно кровь, Юй Шунь в душе дал имя — «Окровавленная мапо».
Поедая это, он буквально рисковал жизнью.
Что же небеса пытаются проверить в нём на этом государственном экзамене?
Терпение? Невезучесть? Или, может, мужество?
В любом случае, это точно не ум.
Сколько бы его ни было, в нынешнем положении он совершенно бесполезен.
— Юй Шунь, ты всегда съедаешь всё до последней крошки, я так рад. Как же здорово обедать вместе с кем-то.
— Э-это точно…
Самым пугающим было то, что Цзымэй и сам с невероятной скоростью уплетал собственные изобильные «остатки».
Пожирая странную жареную зелень, из которой подозрительно выглядывала рыбья голова, Цзымэй улыбнулся.
— Однако вчера и сегодня было так тихо.
— …Если вдуматься, не кажется ли тебе, что совсем не слышно людей? Так тихо, что даже не по себе, словно все куда-то испарились…
Благодаря тому, что Ли Шэнь был далеко, Юй Шунь за последние дни наконец-то смог снова с головой погрузиться в учёбу, по которой так скучал.
Именно из-за этого он ничего и не заметил, но ситуация и впрямь была странной.
В одном только шестом общежитии должно быть около двадцати человек, однако сейчас, в обеденное время, стояла гробовая тишина.
Лишь уханье совы где-то вдалеке нагоняло жути.
— Ой, ну надо же! — расхохотался Цзымэй. — Юй Шунь, ты только сейчас заметил?
— А?
— Конечно тихо. За последние пять дней все, обливаясь слезами, сбежали отсюда с пустыми руками.
Кандидатов разом стало вполовину меньше. Кстати говоря, в шестом общежитии теперь остались только мы вдвоём.
— …Что ты сказал?!
— Неужели ты совсем не почуял такого грандиозного переполоха?
Он и правда ничего не почувствовал.
Одной из причин была полная сосредоточенность на книгах, но, с другой стороны, за те несколько дней в компании Ли Шэня и остальных его личная планка понятия «переполох», похоже, взлетела до небес.
— Раз мы остались только вдвоём, мы теперь прямо как молодожёны. Хи-хи-хи.
«Вовсе не хочется мне вести семейную жизнь с мужчиной в этой каморке в три татами, где летают летучие мыши, да ещё и в окружении жуткой космической еды», — подумал Юй Шунь.
— Суть не в этом! Подожди… По… почему все покинули общежитие?
— Это всё ещё загадка. Все впали в такое смятение, словно с преисподней сорвало крышку. Словно пятки горят — ах! Какая я нескромная, прямо-таки настоящий взрыв пониже спины, вот как они дали дёру.
…Взрыв пониже спины… что это вообще… — Должно быть, их выследил кто-то похуже коллекторов или бандитов. Они ведь побросали даже свои экзаменационные таблички, которые важнее жизни!
— Их наверняка до костей обобрали изверги, что лютее тюремщиков из самой преисподней! Это банда настоящих чудовищ в человеческом обличье, точно Ню-тоу и Ма-мянь, или же воинство злобных обезьян на волшебных облаках!
Какие бы демоны ни спускались в мир смертных, будь то хоть сам Сунь Укун, Юй Шунь мог подумать лишь об одном человеке.
Но всё же… — Банда? Разве не один человек?
— Говорят, их трое. Позавчера армия Юлинь вышла в полном составе и наконец-то поймала самого несносного из них. Его бросили в темницу, оттого-то сейчас и стало так тихо. Однако поговаривают, теперь он вовсю бесчинствует уже за решёткой. Чиновники рыдают навзрыд и кричат, что если не призвать поскорее Яньло и не надеть на негодяя золотой обруч, то миру придёт конец. Быть чиновником — тяжкий труд.
…………………….
Похоже, пока Юй Шунь был поглощён чтением, мир и впрямь оказался на грани гибели.
— А ещё рассказывают, Его Величество король молвил: «Тогда призовите Яньло и заприте их вместе!» Интересно, что бы это значило?
Юй Шунь почувствовал сильное недоброе предчувствие.
Вскоре, едва он успел задаться вопросом, откуда доносится этот шум приближающихся шагов, в комнату лавиной хлынула толпа высокопоставленных сановников.
В комнате было всего три татами, и как они все умудрились там поместиться, да ещё и пасть на колени, Юй Шунь не мог понять и позже, сколько бы ни ломал над этим голову.
— Молим вас! Господин Яньло! Умоляем, скорее заберите господина Хун Лишэнь из тюрьмы!
— Мы и рады бы его выставить, но он отчаянно сопротивляется и продолжает творить внутри всё, что его душе угодно!
— Просим вас, спасите этот мир!
— Спасите нас от угрозы облысения!
Среди просьб явно затесалось нечто странное.
Сановники, чьи волосы всё ещё крепко держались на головах, не дали Юй Шунь и слова вставить: охнув, они подхватили его и со всех ног помчались к темнице.
Так и замер Юй Шунь с палочками в руках, оцепенело взирая на Ли Шэнь, который в тюремной камере уплётывал невообразимо роскошный обед.
Именно в этот миг его терпению пришёл окончательный предел.
Сам он давился «окровавленным мапо», «загадочным мисо-супом со свининой» и «солёными грибами» — этим «изобилием» объедков, а что же Ли Шэнь?
Совершив столько бесчинств, он преспокойно поглощает в камере аппетитнейший обед.
Разве можно такое спускать с рук?!
— Никогда!
Заметив Юй Шунь, Ли Шэнь тут же попытался скрыть смущение и отвернулся. Хм, неужели наконец-то пришёл?
— А, это ты, Юй Шунь? У тебя ещё остался чай с юдзу?
— …Ли Шэнь.
— Е-если осталось, можем выпить по чашечке после ужина, я не против.
— Ли Шэнь? Посмотри на меня.
Ли Шэнь, ничего не подозревая, повернулся к нему и в то же мгновение застыл.
Гнев господина Юй Шунь, обернувшегося свирепым Яньло, и его кара были поистине ужасающи.
Выслушав бесконечный поток гневных порицаний, нравоучений и столкнувшись с ледяным безразличием, Ли Шэнь в тот день наконец-то со смиренным видом покинул темницу.
А затем, к общему счастью, все они были водворены в развалюху под названием «общежитие номер тринадцать», которое явно должно было обрушиться ещё сто лет назад.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
