— Изгнать призрака? — переспросил Юй Шунь, не отрываясь от шитья.
— Ну да. На этот раз дело наконец-то дошло до покойников! Юй Шунь, ты ведь тоже слышал? Все эти слухи о призраках, что бродят в подготовительном общежитии.
И в самом деле, мистических историй, связанных с подготовительным общежитием или государственными экзаменами, было пруд пруди. Кандидаты, покончившие с собой из-за провала на экзаменах, уже стали своего рода символом. Среди всего этого скопления обид и сожалений было бы скорее странно, если бы призраков не было. К слову сказать, это место изначально считалось одним из самых известных «нехороших мест» в Гуйяне.
— Говорят, один из кандидатов внезапно сошёл с ума прямо в экзаменационном зале. Когда люди взглянули на его свиток с ответами, то обнаружили, что там нарисована туфелька служанки, которая когда-то лишила себя жизни из-за надругательства!
Фэнчжу, тоже занимавшийся шитьём, слушал, широко раскрыв глаза. Похоже, он слышал подобные слухи впервые.
— А ещё рассказывают, что во время экзамена может внезапно появиться молодой монах или монахиня, а потом — фьють! — и исчезнуть в соседней комнате. Следом оттуда доносятся плач и извинения, а на следующее утро в той комнате находят окоченевший труп какого-нибудь человека.
— И что этот «кто-то» хотел сделать, являясь в облике монаха?! Как подло! Так ему и надо, поделом смерть!
Фэнчжу пришёл в ярость, но праведный гнев его был направлен на какие-то странные детали. Кто бы мог подумать, что он настолько необычно мыслит.
Цзымэй изо всех сил пытался продеть нитку в игольное ушко, но потерпел сокрушительную неудачу, поэтому Юй Шунь протянул ему свою иголку, в которую нить уже была вдета.
— Хоть я и слышал, что каждый год то и дело случаются загадочные смерти, самоубийства или помешательства, но в этом году жертва появилась по-настоящему! Разве мы, мужчины, можем закрывать на это глаза?! По моим сведениям, северный угол девятого общежития крайне подозрителен. Вы знали? Ходят слухи, что в одной из запертых комнат стоит гроб…
Раз комната заперта, то откуда кому-то знать, что внутри стоит гроб?
— Фэйсян. Прежде чем думать о призраках, взгляни в глаза суровой реальности. Ты ещё ни одной набедренной повязки не сшил.
— У-а-а!
Предметы, которые все старательно шили стежок за стежком, были именно набедренными повязками.
Всё дело в том, что на днях Ли Шэнь по ошибке принял конский навоз за бамбуковое мыло и решил постирать с ним вещи, из-за чего набедренным повязкам всех присутствующих пришёл конец. В подготовительном общежитии действовал принцип самообеспечения, так что если хотелось иметь сменное бельё, приходилось браться за иглу самому.
Картина маслом: куча потных мужиков шьют себе исподнее.
Фэйсян отвёл взгляд от этой жалкой реальности и с силой швырнул на пол недошитую повязку.
— Заткнись! Разве можно носить такое непотребство, сшитое из разноцветных лоскутов?! Если нацепишь на себя столь «слабую» повязку, то провалишься на экзамене, даже если должен был сдать! Я не признаю никаких цветов, кроме чисто-белого!
— Даже если ты наденешь повязку самого «сурового» фасона, провал всё равно случится, если тебе суждено провалиться. У нас нет иного выхода, кроме как выпрашивать в городе ненужные тряпки и латать их.
На самом деле даже Юй Шунь не горел желанием носить нечто, собранное из кусков скатертей, тентов от телег или половых тряпок. Он бы предпочёл нормальное бельё, но раз его нет — значит нет.
Пришедший на помощь Цзымэй поджал губы:
— Фэйсян, только не вздумай носить одну и ту же повязку, не стирая её! И не смей верить в глупые суеверия, будто это приносит удачу! А если вообще откажешься её надевать, то не только всё себе отморозишь, но и рискуешь быть арестованным Юйшитаем за бесстыдство. Тогда уж точно домой не вернёшься.
— Да кто станет так позориться?! Эй, Фэнчжу! Ты-то чего с таким усердием шьёшь? Ты же богач! Всего-то сотня новеньких повязок — свяжись с семьёй, и их мигом доставят, разве нет?
— Можно-то можно, но я этого делать не стану. Раз уж поселился в подготовительном общежитии, нужно соблюдать правило самообеспечения. Я уже не в том возрасте, чтобы вечно полагаться на родителей или семью.
Всегда и во всём серьёзный Фэнчжу ответил решительно. Конечно, он говорил искренне, но на самом деле ему было вовсе не противно вот так заниматься рукоделием вместе со всеми. До сих пор у него не было опыта совместных дел с кем-либо, так что он даже чувствовал себя довольно радостно.
Фэйсян поскрёб затылок.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Будь ты проклят! Ли Шэнь, ты, паршивец! В конце концов, во всём виноват ты! А ну, бери на себя ответственность! Пойди поклонись в ноги той гунян, что приносит вкусные онигири, и вежливо попроси её принести нам сменное бельё!
Иголка в руке Фэнчжу внезапно вонзилась ему в палец. Он замер в таком положении и с совершенно бесстрастным лицом продолжил неистово шить. Похоже, это предложение его изрядно потрясло. Если так пойдёт и дальше, у него получится набедренная повязка в сверхсуровом стиле, украшенная кровавыми пятнами.
А Ли Шэнь, истинный виновник, расхаживал вокруг и презрительно фыркал, всем своим видом показывая, что ни капли не признаёт своей вины.
— Ты дурак? С чего бы мне её просить?
— И откуда в тебе столько спеси?! Даже бандиты из цзянху лучше тебя знают, что такое муки совести! А ну-ка, подавай пример и начинай шить!
Фэйсян был абсолютно прав.
Взгляд Юй Шуня остановился на шедевре, над которым, преисполненный гордости, корпел Цзымэй.
— Ох, Цзымэй, а эта вещица вышла на славу.
— А я о чём, хороша ведь? Раз уж выпал редкий шанс шить из лоскутов, я решил сделать что-нибудь миленькое. Попробовал нашить звёздочки, медвежат, зайчиков и всё такое. Выглядит просто прелестно, правда?
И в самом деле, это было выдающееся творение, сплошь усыпанное изображениями лесных зверушек.
— Да. Тогда давай просто отдадим её Ли Шэню.
Услышав это, Ли Шэнь подскочил на месте.
— У Ли Шэня ведь тоже все повязки испорчены, он наверняка в затруднении. Раз уж ты не собираешься шить сам, то в отсутствие смены тебе волей-неволей придётся надеть это.
Цзымэй принялся неистово колотить по столу, заливаясь хохотом.
— Ой, не могу… Один только образ в голове — и уже смешно. Ладно, решено, отдадим её Ли Шэню.
Фэнчжу изо всех сил старался не рассмеяться. Фэйсян, представив эту картину, тоже приободрился и решил продолжить шитьё. Однако если разозлить Юй Шуня, последующая месть могла быть весьма пугающей…
— Юй… Юй Шунь… ты…
Ли Шэнь яростно уставился на Юй Шуня, но тот не выказал ни малейшего намерения идти на уступки.
— Вот, держи иголку и нить. Ты не у себя дома, так что, если будешь просто сидеть и ждать, ничего не получишь.
Цзымэй с сияющей улыбкой посмотрел на Ли Шэня. Если будешь просто сидеть и ждать, ничего не получишь — золотые слова.
— Вот именно, Ли Шэнь. Если не приложишь усилий ради того, что хочешь, ничего тебе в руки не свалится.
У Ли Шэня дёрнулась бровь.
— Какой же ты всё-таки ребёнок. Ну ладно, тогда я приготовлю тебе что-нибудь такое, от чего сразу прибавится сил, так что поскорее приходи в доброе расположение духа.
Все присутствующие, кроме самого Цзымэя, оцепенели.
— Погоди! Понял я, буду шить!
Ли Шэнь выхватил иголку с ниткой.
Стряпню Цзымэя все присутствующие уже испытали на собственной шкуре.
Когда Ли Шэнь осознал, что Юй Шуню всё время приходится есть подобное, он впервые в жизни начал раскаиваться. Ему пришло в голову, что было нехорошо с его стороны уплетать вкусные обеды в тюрьме, и гнев Юй Шуня был вполне оправдан. Это был тот самый миг, когда в Ли Шэне впервые зародилось чувство, именуемое муками совести.
И вот на этот раз абсолютно все принялись за шитьё со всей серьёзностью.
Фэйсян, которому в тягость была тишина и кропотливая работа, принялся что-то бормотать под нос.
— Но послушай, Юй Шунь, та история про призрака, о которой мы только что говорили, очень похожа на правду! Говорят, появился лишний человек.
— Лишний человек?
— Говорят, записи в списке имён не совпадают с реальным числом кандидатов — пока вы ходили стирать одежду, приходил чиновник.
Юй Шунь внезапно прервал своё занятие.
— Что это значит? Ты хочешь сказать, что какой-то подозрительный тип пробрался сюда, прикинувшись кандидатом?
— Но говорят, у всех есть официальные жетоны экзаменующихся, так что совершенно невозможно понять, кто из них лишний.
— Разве нельзя просто свериться со списком имён?
— Видишь ли, разве когда мы только вошли, не случилась та грандиозная потасовка?
Говорят, в той неразберихе список имён куда-то улетел, а когда составили новый, обнаружили лишнего человека. Кстати говоря, это дело и к нам имеет некоторое отношение — похоже, из-за того, что кандидаты в общежитии слишком часто перемещались, ситуация запуталась ещё сильнее.
Фэнчжу почувствовал лёгкую вину.
— …М-мне кажется, на нас лежит определённая доля ответственности…
— Что? Ты дурак? Подлые типы, которые исподтишка обижают таких слабых и беззащитных людей, как Юй Шунь, даже став чиновниками, будут лишь негодяями, притесняющими простой народ. По сравнению с ними Ли Шэнь ещё куда ни шло: с виду он вроде бы нападает на всех без разбору, но до сих пор выбирал своей целью только коварных личностей, которые сами любят задирать других.
Юй Шунь и Фэнчжу широко раскрыли глаза. Они считали, что на самом деле поступки Ли Шэня направлены на всех без исключения. Даже Ли Шэнь не ожидал, что Фэйсян скажет подобное.
— Э-э… впрочем, из-за того, что масштаб последствий обычно зашкаливает, в итоге всё и правда выглядит так, будто он цепляет всех подряд.
— Твоя правда, этому человеку достаточно просто идти, чтобы создавать проблемы окружающим.
Юй Шунь приложил руку ко лбу.
…Хотя они сами, кажется, этого не осознавали, но когда дело доходило до способности раздувать масштаб последствий до бесконечности, Фэнчжу и Фэйсян на самом деле ничем не отличались от него.
Цзымэй подпёр рукой подбородок и улыбнулся.
— Это «Призрак девяносто восьмого человека».
— «Призрак девяносто восьмого человека»?
— Это слухи. Поговаривают, что он незаметно подмешивается к толпе, но когда официальный экзамен заканчивается, он исчезает, и число людей снова становится прежним. К тому же есть поверье: если увидишь этого призрака, то непременно лишишься жизни во время хуэйши.
Фэйсян и Фэнчжу одновременно округлили глаза.
— Прямо как сейчас!
— Может, стоит провести обряд изгнания духов? Раз уж на то пошло, я слышал, среди кандидатов есть один, кто раньше прислуживал в храме…
— …И что ты планируешь заставить делать того, кто прислуживал в храме?..
— Разумеется, попросить его прочесть сутры.
— С тем ничтожным опытом прислужника в храме, даже если позвать его читать сутры… Вам совершенно не о чем беспокоиться, в этом общежитии номер тринадцать не заведётся никакой полный энтузиазма призрак, желающий явить свой облик. Разве это место не является логовом типов куда более скверных, чем любые привидения?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
