— Бывший храмовый разнорабочий, позже мелкий чиновник в Хэйчжоу, а в этом году — лучший в списке по итогам провинциальных экзаменов в Хэйчжоу: Лай Цзюньчэнь. Вы этого человека ищете?
Фэйсян почувствовал глубокое разочарование.
Наверное, в своей жизни он ещё ни разу не был разочарован так сильно, как сейчас.
— Нет… Совсем не тот человек…
Похоже, Лай Цзюньчэнь на самом деле был рад гостям, которых у него давно не бывало — Вэньчжун сказал: «Считай, открыл двери и ждал тебя», — и даже выставил угощение в виде строганого льда.
Фэйсян и Фэнчжу погрузились в молчание.
…Есть строганый лёд в разгар суровой зимы.
— …Кстати говоря… Это ведь снег? Тот, что снаружи.
— …Похоже, он только что сбегал и накопал его.
Фэйсян, не способный противиться чувству долга, лишь покрепче подпоясался, а серьёзный Фэнчжу тоже приготовился к худшему.
Только Вэньчжун безжалостно отказался, бросив короткое: «Хватит докучать!»
Громко хрустя снегом, Фэйсян пробормотал:
— Но знаешь, мне стоило догадаться ещё тогда, когда я услышал про чтение сутр. Ты ведь понимаешь, стал бы Цзымэй изучать священные тексты?
— Верно, верно… Хочется поскорее найти его, к тому же Цзымэй всё ещё принимает те пилюли… Ах, впрочем, их уже забрал Юй Шунь…
В миг лица Лай Цзюньчэня и Цзянь Вэньчжуна стали суровыми.
— …Погоди. Ты сейчас упомянул пилюли?
— Да. Ярко-красные, точь-в-точь как ягоды нандины…
Цзюньчэнь и Вэньчжун переглянулись.
— …Хм? И что, в том мужчине не было ничего странного?
— Ты про Цзымэй? Да он с головы до пят один сплошной комок странностей.
— Например?
Фэнчжу, хоть и недоумевая, принялся вспоминать о Цзымэй.
— Например… с торжествующим видом готовит блюда с извращённым вкусом и съедает всё дочиста, будто так и надо.
— Ему всё очень быстро надоедает. Стоит лишь мельком пролистать книгу, и он тут же теряет к ней интерес. С шитьём то же самое — бросает на полпути, ни минуты не может усидеть на месте.
— Даже нитку в иголку вдеть просит Юй Шуня… но при этом называет готовку и шитьё своими особыми талантами.
— Каждый раз он приходит почти в полночь, и хотя у него есть такая странная привычка, он неизменно послушно возвращается в шестой корпус общежития. По характеру он вроде бы любит шумные компании, но у него нет ни малейшего желания переезжать в тринадцатый корпус.
— А возраст?
Фэнчжу и Фэйсян невольно застонали.
Возраст Цзымэй…
— …Должно быть, ему за тридцать… хотя…
— На самом деле его возраст — тайна за семью печатями. Лицо густо накрашено, так что и вовсе не разберёшь…
Вэньчжун и Цзюньчэнь снова обменялись взглядами.
— …Судя по всему, симптомы уже значительно обострились.
— Пожалуй. Вкусовые рецепторы полностью парализованы, концентрация внимания на нуле. Даже если захочет учиться, не сможет — вероятно, он уже не в состоянии понимать смысл написанного.
— Дрожь в руках и ногах, неспособность вдеть нитку в иголку, бессонница по ночам, рассеянность, суетливость, тяга к уединению… Все симптомы сходятся. Если ему под сорок, то это вполне вероятно. И принимает он красные пилюли — посмотри, это они?
Фэнчжу на миг показалось, что вещь, которую Вэньчжун подбросил пальцем, — это ягода нандины.
Красная пилюля.
Та, что была у Цзымэй, действительно очень на неё походила.
— …Думаю, это она и есть.
— Эту пилюлю нашли рядом с телом мёртвого экзаменующегося. Если быть точным — это не лекарство, а специально приготовленный наркотик, смесь опиума и других веществ.
Фэнчжу лишился дара речи.
— Наркотик?!
— Ты… ты хочешь сказать, что у Цзымэй наркотическая зависимость?!
Глядя на возмущённого Фэнчжу, Вэньчжун помрачнел ещё сильнее, став похожим на вестника беды.
— Нет, как раз наоборот. Чтобы подавить симптомы, он просто не может не принимать их.
Фэнчжу совершенно не понимал смысла этих слов.
Было бы логично, если бы симптомы появились из-за зависимости, но чтобы сначала появились симптомы, а потом возникло пристрастие к наркотику?
Лай Цзюньчэнь опёрся локтем о край гроба и подпёр щеку рукой.
— Впрочем, в итоге он сейчас действительно находится в состоянии наркотического опьянения. Кто знает, возможно, ради этих пилюль он способен пойти даже на убийство.
Вспомнив об экзаменующихся, умиравших один за другим, Фэнчжу ахнул.
Однако Фэйсян поскрёб затылок.
— Эй, убивать экзаменующихся одного за другим ради наркотиков… Это вряд ли возможно, а? Конечно, во время государственных экзаменов теневая торговля лекарствами процветает — тех, кто в случае провала готов покончить с собой, немало. Но разве может человек, погрязший в зависимости, пройти через провинциальные экзамены и добраться сюда?
Вэньчжун одобрительно вскинул брови.
— Ты прав. Даже для самого прилежного ученика это тяжкое испытание, а для такого человека пройти провинциальные экзамены немыслимо. Но разве ваш «Лю Цзымэй» не из тех, кто не в силах дочитать до конца ни одной книги? Вы и впрямь верите, что он мог сдать экзамены в провинции?
Фэнчжу онемел от изумления.
И правда, если человек не может сосредоточиться и прочесть книгу, он не сдаст провинциальные экзамены.
Если вдуматься, они ни разу не видели, чтобы Цзымэй серьёзно учился.
— Но ведь Цзымэй на самом деле сдал провинциальные экзамены в Цзычжоу, заняв второе место сразу после Юй Шуня. Тогда ходило столько слухов о том, что простолюдины заняли первое и второе места в Цзычжоу — зоне жесточайшей конкуренции. Это ведь должно быть правдой?
— Верно. Человек по имени Лю Цзымэй, выходец из простого народа, действительно жил в подготовительном общежитии, имел официальный экзаменационный жетон и успешно сдал экзамены. Но где доказательства того, что он и тот «Лю Цзымэй», которого вы знаете, — одно и то же лицо?
— Неужели… — пробормотал Фэйсян, — его подменили?
— С официальным жетоном на руках это вполне возможно. Тем более на экзаменах в Цзычжоу, где собираются тысячи участников, — запомнить каждого в лицо просто нереально. Хотя если у кого-то внешность как у того парня, будто он явился не из мира людей, а из демонических пределов, то одно его лицо обеспечит ему известность.
— А-а, это ты про тех редких зверушек, что изо всех сил лезут на глаза, окружая себя толпой приспешников, будто идиоты?
— Ты же нарочно это сказал, хотя всё прекрасно знаешь! Ах ты, зомби! Но если бы он был подставным лицом, он вёл бы себя тише, а этот тип невероятно бросается в глаза.
— О-хо? Бросается в глаза? Я тоже живу в подготовительном общежитии, но о том, что Лю Цзымэй — чудак, слышу сегодня впервые.
Фэйсян замолчал.
И правда, сильное впечатление о Цзымэй складывалось исключительно из его манеры речи.
Хоть его лицо и было накрашено, он не носил женскую одежду; он не был ослепительным красавцем, как Фэнчжу, и не совершал бесчисленных злодеяний, как Ли Шэнь.
— Если не сталкиваться с ним напрямую, в Цзымэй не было ничего такого, что заставило бы людей судачить о нём.
— К тому же наркозависимому, у которого проблемы даже в повседневной жизни, трудно притворяться обычным человеком. Но если заставить людей поверить, что он просто странный малый, то даже явные странности можно будет списать на причуды.
Фэнчжу начал окончательно путаться.
— Погоди, это же бессмыслица? Если нынешний Цзымэй — наркоман, он не мог быть чьим-то подставным лицом.
Нет смысла нанимать того, кто не сможет попасть в список лучших.
Вэньчжун мрачно вздохнул.
— …Ты неверно понимаешь их цель.
— Цель?
— Иными словами, подмену совершили вовсе не ради того, чтобы попасть в список.
Похоже, Лай Цзюньчэнь на самом деле был рад гостям, которых у него давно не бывало — Вэньчжун сказал: «Считай, открыл двери и ждал тебя», — и даже выставил угощение в виде строганого льда.
Фэйсян и Фэнчжу погрузились в молчание.
…Есть строганый лёд в разгар суровой зимы.
— …Кстати говоря… Это ведь снег? Тот, что снаружи.
— …Словно их только что откуда-то выкопали.
Фэйсян, не способный устоять перед чувством долга и человеческой добротой, подтянул живот, а серьёзный Фэнчжу тоже приготовился к худшему.
Лишь Вэньчжун беспощадно отрезал:
— Не докучай!
С хрустом пережёвывая снег, Фэйсян пробормотал:
— И всё же, мне стоило догадаться, едва я услышал про чтение канонов. Как по-вашему, стал бы Цзымэй читать священные свитки?
— Верно, верно… Хочется поскорее его найти, к тому же Цзымэй всё ещё принимает те пилюли… Ах, хотя их уже забрал Юй Шунь…
На мгновение лица Лай Цзюньчэня и Цзянь Вэньчжуна стали суровыми.
— …Погоди. Ты только что упомянул пилюли?
— Да. Ярко-красные, словно ягоды наньтяньчжу… — Цзюньчэнь и Вэньчжун переглянулись.
— …Хм? И что, в этом человеке не было ничего странного?
— Ты про Цзымэй? Да он весь, с головы до пят, сплошная странность.
— Например? — в недоумении Фэнчжу принялся вспоминать подробности о Цзымэй.
— Например… он с гордым видом готовит блюда со странным вкусом и съедает всё дочиста, будто так и надо.
— Он очень быстро теряет ко всему интерес: стоит ему приоткрыть книгу, как она ему тут же надоедает. За шитьё он тоже принимается, но сразу бросает — ни минуты не может усидеть на месте.
— Даже нитку в иголку вдеть просит Юй Шуня… хотя сам утверждает, будто кулинария и шитьё — его особые таланты.
— Он вечно приходит за полночь и, несмотря на эту странную привычку, всегда послушно возвращается в шестой корпус общежития. По характеру он вроде бы любит шумные компании, но переезжать в тринадцатый корпус явно не собирается.
— А возраст?
Фэнчжу и Фэйсян невольно застонали.
Возраст Цзымэй…
— …Должно быть, ему за тридцать… однако…
— На самом деле его возраст — тайна за семью печатями. Лицо густо накрашено, так что и не разберёшь…
Вэньчжун и Цзюньчэнь снова переглянулись.
— …Похоже, болезнь зашла слишком далеко.
— Да. Вкусовые рецепторы окончательно атрофировались, он не способен сосредоточиться. Даже если он и захочет учиться, то не сможет — скорее всего, он уже не понимает смысла прочитанного.
— Непроизвольное дрожание рук и ног, невозможность вдеть нитку в иголку, бессонница, рассеянное внимание, суетливость, тяга к уединению… все симптомы налицо. Если ему под сорок, это вполне вероятно. И красные пилюли… Взгляни, такие?
Вэньчжун щелчком пальцев подбросил какой-то предмет; Фэнчжу на миг показалось, что это и правда ягода наньтяньчжу.
Красная пилюля.
Та, что была у Цзымэй в руках, и впрямь была очень похожа на эту.
— …Думаю, это она и есть.
— Эту пилюлю нашли рядом с телом мёртвого кандидата. Строго говоря, это не лекарство, а особый наркотик, смесь опиума и других веществ.
Фэнчжу оторопел.
— Наркотик?!
— Чт… Ты хочешь сказать, что у Цзымэй наркотическая зависимость?!
Глядя на возмущённого Фэнчжу, Вэньчжун помрачнел ещё сильнее, став похожим на духа поветрия.
— Нет, как раз наоборот. Он вынужден принимать снадобье, чтобы подавить симптомы.
Фэнчжу совершенно не понял смысла этих слов.
Одно дело, когда симптомы появляются из-за зависимости, но чтобы симптомы возникли раньше, чем он пристрастился к наркотику?..
Лай Цзюньчэнь опёрся локтем о край гроба и подпёр щёку ладонью.
— Тем не менее, итог один: сейчас он в глубокой зависимости. Не исключено, что ради пилюль он способен даже на убийство.
Вспомнив о череде смертей среди кандидатов, Фэнчжу судорожно вдохнул.
Но Фэйсян лишь почесал затылок.
— Послушайте, убивать кандидатов одного за другим ради снадобья… Это ведь невозможно, так? Да, во время государственных экзаменов торговля запрещёнными веществами процветает: многие кандидаты, провалившись, решают свести счёты с жизнью, и тех, кто готов на крайние меры, немало. Но разве мог человек, погрязший в зависимости, пройти экзамены в провинции и добраться сюда?
Вэньчжун одобрительно вскинул брови.
— Ты прав. Даже для самых прилежных это тяжелейшее испытание, такому человеку ни за что не сдать экзамен в провинции. Но разве ваш «Лю Цзымэй» способен дочитать хотя бы одну книгу до конца? Вы и правда верите, что он мог пройти отбор?
Фэнчжу лишился дара речи.
В самом деле, если он не может сосредоточиться даже на одной книге, сдать провинциальный экзамен решительно невозможно.
Если подумать, они никогда не видели, чтобы Цзымэй корпел над книгами.
— Но ведь Цзымэй на самом деле сдал экзамен в провинции Цзы вторым, сразу после Юй Шуня. Тогда об этом вовсю трубили: говорили, простолюдины заняли первое и второе места в самом пекле — провинции Цзы. Эти слухи ведь правдивы?
— Всё так. Человек по имени Лю Цзымэй, выходец из простого народа, живший в общежитии для кандидатов и имевший при себе официальный пропуск на экзамен, действительно прошёл отбор.
Но где доказательства того, что он и тот «Лю Цзымэй», которого вы знаете — одно и то же лицо?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
