Глава вторая. Король, которого [О-О]
Неряшливый, одетый по моде нынешней молодёжи, он беспечно шёл по коридорам управы.
Несколько молодых чиновников, болтая на ходу, прошли мимо него.
— Слышали, Хун Сюули исчезла?
— О, я тоже слышал. Говорят, она не вернулась после задания, да ещё и скрылась вместе с мужчиной.
— Что, сбежала с любовником?!
— Нет-нет, тот, кто с ней исчез — десятилетний мальчишка! Это же тот самый Сяньдун Линцзюнь, который вечно носит Юйю-дажэнь на спине.
— О-о! Тот самый красавчик? От него исходит совершенно особенная аура. Кстати, в чём причина?
— Кто знает? Те, кто раньше был избыточными чиновниками, каждый день толпами ходят в Юйшитай расспрашивать, но говорят, их всех выставляют за дверь.
Проходя мимо этих людей, он услышал и другие сплетни.
— Она ведь императорский посланник, так? Сбежала, даже не заглянув в родной дом?
По полному отвращения голосу говорившего можно было представить, как он неодобрительно хмурится.
— Причина, должно быть, в «этом»? В «этом» самом.
— Верно? Кроме «этого» ничего и быть не может.
Те двое прошли мимо, согласно кивая друг другу.
— Так она, оказывается, сбежала. Неужели ей на-а-астолько не хочется выходить за короля Лю Хуэя!
Молодой человек, который всё это время шёл и подслушивал, только в этот момент расстроился.
— Невеста сбежала прямо перед свадьбой, король Лю Хуэй и правда жалок.
— Если это Хун Сюули, она вполне могла так поступить. Кажется, она из тех, кто скажет: «Да вы шутите! Разве я из тех женщин, что послушно согласятся на политический брак? Даже если придётся принести себя в жертву, то точно не таким способом!» Наверное, она будет где-нибудь скитаться и работать, пока всё не утихнет и король не сдастся, а потом вернётся.
— Она ведь и правда обожает работу. Глядя на её рвение, кажется, что ради дела она и мужчину бросит. Даже если этот мужчина — Его Величество прекрасный король Лю Хуэй, она не уступит. В этом вся Хун Сюули. Будь я на её месте, если бы мог жениться на красавице, я бы точно бросил работу!
— Да, это точно. Хун Сюули больше мужчина, чем сами мужчины. Король Лю Хуэй на этот раз опозорился на всю историю!
Модно одетый юноша, услышав это, невольно почесал затылок.
(Надо же, какие слухи распускают.)
Сохраняя неторопливый шаг, он наконец добрался до Юйшитай. У каждых ворот его останавливали подозрительные стражники или чиновники, и ему стоило немалых трудов каждый раз предъявлять своё удостоверение юши. Когда он с трудом добрался до дверей кабинета главного цензора, то в глубине души даже засомневался: «А может, я и правда никакой не юши?».
Стоило ему назваться, как стража тут же пропустила его. Он немного поразмыслил, с каким лицом и настроем предстать перед начальством, но так и не придумал, а потому вошёл в комнату своей обычной лёгкой походкой.
Покачивая серьгой в виде тануки, свисающей с уха, он, не дожидаясь, пока начальник заговорит, бесцеремонно спросил:
— Позвольте спросить, почему информация просочилась наружу? Кто её разгласил, начальник?
Куй Хуанъи потёр виски. С порога спрашивает, кто виноват. Этот человек совершенно не изменился, всё так же сразу зрит в самую суть.
— Для начала я выслушаю твой доклад, Чжэнь Суфан.
※
В кабинете Лю Хуэя до сих пор царила тяжёлая и неловкая атмосфера.
Ни Цзинь Лань, ни Цю Ин, ни Цзян Ю не знали, как его утешить. Какими бы умными и способными они ни были, у них не было опыта в подобных делах, а потому они не понимали, что делать. Трое перекладывали ответственность друг на друга, спорили взглядами, толкались локтями и наступали друг другу на ноги, пока наконец Цю Ин, набравшись решимости, не заговорил первым.
Он осторожно обратился к Лю Хуэю:
— Послушайте, Ваше Величество? Не стоит так расстраиваться!
Тот замер, словно камень. Лю Хуэй походил на украшение, оставленное на стуле сотню лет назад, и после этих слов лишь прядь его волос слегка качнулась.
— Что значит «не стоит так расстраиваться», Цю Ин.
От его жуткого голоса, словно доносившегося из преисподней, Цю Ин невольно вздрогнул.
— Н-ну, то, что Сю Ли сбежала… это ведь не в первый раз, верно?! Просто в этот раз способ побега выдался несколько экстравагантным. В этом вся Сю Ли! Зато теперь голоса сочувствия всех людей на вашей стороне, Ваше Величество! Король, от которого невеста сбежала на глазах у всей страны — звучит прискорбно, но народ наверняка проникнется к вам жалостью и почувствует близость!
— Ах! Ну ты и болван, Цю Ин!
Цзян Ю не успел его остановить — Цю Ин виртуозно наступил на мину.
Если бы стало известно, что Сю Ли исчезла во время выполнения миссии императорского посланника, то это выглядело бы так, словно она пренебрегла своим долгом. Они уже морально приготовились к тому, что критика вновь обрушится на Сю Ли и Лю Хуэя.
Но никто не мог предвидеть, что появятся подобные слухи.
Король, от которого невеста сбежала на глазах у всей страны.
В глазах толпы Сю Ли, исчезнувшая во время миссии, вовсе не бросила задание — поползли слухи, что она пустилась в бега, лишь бы не выходить замуж за короля. И эта сплетня с невероятной скоростью захлестнула весь двор.
(Почему?!)
Похоже, эта версия казалась людям более правдоподобной, чем отказ Хун Сюули от задания, поэтому теперь Лю Хуэй жил в кошмаре: стоило ему появиться при дворе, как вельможи одаряли его тёплыми, полными сочувствия взглядами; когда же он возвращался в Хоугун, любопытные взоры служанок лишали его покоя. В конце концов он даже начал получать письма от одиноких чиновников с приглашением вступить в «Союз мужчин, которые никому не нужны».
Но больше всего Лю Хуэя подкосило то, что даже Цзинь Лань и остальные не стали опровергать эти слухи. Когда они впервые услышали сплетню, Лю Хуэй своими глазами видел, как и Цзинь Лань, и Цю Ин, и Цзян Ю замерли с немым выражением лица, в котором читалось: «И такая вероятность есть», и старательно отводили взгляды.
(Жестоко, как же это жестоко!)
Лю Хуэй со слезами на глазах яростно возразил Цю Ину. Что значит «не стоит так расстраиваться»?!
— Ты слишком много болтаешь, Цю Ин! Я вовсе не желаю выслушивать это от тебя — того, кого бросила Чжу Цуй!!
— Что? Я… меня не бросали! Я ведь даже признаться не успел!
— Быть брошенным ещё до признания… Ха, не кажется ли тебе, что ты просто упрямишься, словно дохлая утка с негнущимся клювом!
В этот момент Цзян Ю и Цзинь Лань одновременно подумали про себя: «Так его, оказывается, бросила Чжу Цуй». Они впервые слышали об этом. Похоже, пока Цю Ин был в провинции Лань, произошло немало событий. Эти господин и слуга и правда похожи.
Лю Хуэй с силой ударил по столу, яростно защищаясь:
— Я… я вовсе не жертва побега! По крайней мере, не должен ей быть! Послушайте, в ту ночь, когда я просил Сю Ли войти в Хоугун, мы двое были прекрасны и печальны, словно герои трагедии! Если бы там были зрители, то они, увидев это зрелище, непременно пролили бы слезу. «Сю Ли… прости», «Всё в порядке, Лю Хуэй» — вот как всё было!! Так что она никак не могла сбежать с Сяо Лиином! В крайнем случае, это могло бы случиться лет через десять!
«Через десять лет, значит, могло бы?» — подумали все трое, и им стало ещё печальнее. И правда, когда Сяо Лиину перевалит за двадцать, он наверняка станет выдающимся мужчиной, как внешне, так и внутренне.
— Почему же это трогательное и трагичное предложение руки и сердца звучит так, будто, сколько ни старайся, этот брак всё равно закончится несчастьем?
— Ч-что? Кто это сказал?!
Все, кто обернулся на звук голоса, увидев стоявшего перед ними юношу, в изумлении широко раскрыли глаза.
Первым заговорил Цзинь Лань.
— Посмотрите на эти серьги с енотами, это же Дайдай?!
— Судить по енотам… скажу я тебе, ты совсем не изменился.
Пусть его кожа и стала чуть более загорелой с их последней встречи, это, несомненно, был Чжэнь Суфан.
— На самом деле я здесь с тех пор, как пришёл гэгэ. Если вы собираетесь беседовать ещё долго, я загляну попозже.
Только Су Фан развернулся, чтобы уйти, как в следующее мгновение Цзинь Лань, Цю Ин и Цзян Ю, подобно осьминогам, набросились на него и, едва не придушив, потащили к Лю Хуэю.
— Что в итоге случилось с сяоцзе?! Живо говори, ты, Дайдай!
— Ты пришёл один? Где Янь Цин?
Оказавшись под тяжестью троих мужчин, Су Фан, которого буквально стреножили, всерьёз подумал, что сейчас расстанется с жизнью.
— Постойте… я всё скажу, только отпустите меня!! Иначе я уйду обратно!!
Только услышав это, они разом разжали руки. Су Фан плюхнулся на землю, закашлявшись до слёз.
— Я так долго не появлялся, а вы встречаете меня вот так! У-у, мне и вправду не стоило оставаться в Гуйяне.
Ему протянули чашу с водой. Отражая волнение дающего, поверхность воды в ней слегка дрожала.
Подняв глаза, он увидел, что это был король. Его лицо выглядело таким же плаксивым, как и при их встрече в Цзюцайцзяне.
— Пусть вернулся только ты, хорошо уже то, что ты цел и невредим. Рассказывай скорее всем, что же произошло.
Су Фан усмехнулся и принял чашу.
— Но новости не из приятных.
«С чего бы начать?» — тихо пробормотал Су Фан.
Плюх — по воде в чаше прошла последняя рябь.
※
Честно говоря, когда они прибыли к заставе, где была назначена встреча, Су Фан не поверил собственным глазам.
Войдя в дом, он увидел Сю Ли, которая в таком изнеможении лежала на полу, что на неё больно было смотреть. Она лишь слабо повернула голову и посмотрела на Су Фана затуманенным взором — это была совсем не та Сю Ли, с которой он расстался летом. Казалось, из-за сильного жара её сознание помутилось: хотя она и глядела на Су Фана, отреагировала не сразу.
Спустя мгновение Су Фан перевёл взгляд на Ли Ина, затем на Янь Цина и потянул последнего за рукав.
— Пойдём-ка.
Су Фан не просто вывел Янь Цина из комнаты, а увёл его прочь из самого здания. Наступили сумерки, и стрёкот насекомых стоял такой, что закладывало уши. Когда они зашли за одиноко стоящую сосну, Су Фан, свирепо глядя на Янь Цина, спросил:
— Янь Цин, что всё это значит?
Янь Цин с серьёзным видом почесал затылок. Су Фан впервые видел его таким, и по одному поведению друга понял, насколько плохо физическое состояние Сю Ли.
— Пока мы не покинули Гуйян, всё было в порядке. Но стоило нам выйти за городские ворота, как самочувствие сяоцзе стало ухудшаться. Она жаловалась на недомогание и головокружение. Стоило ей прилечь отдохнуть, как всё проходило.
— А, должно быть, это «гуйянское головокружение»?
Су Фан неопределённо кивнул. Подобное случалось нередко; поговаривали, что при отъезде из Гуйяна в теле порой возникает временное недомогание, и особенно этому подвержены люди с обострённым восприятием или хрупким телосложением. Су Фан припомнил: говорили, это происходит из-за того, что «привыкший к Гуйяну организм» испытывает определённую нагрузку.
— Но когда сяоцзе отправлялась в провинцию Лань, ничего подобного не было? К тому же я слышал, что если это «гуйянское головокружение», то одного-двух дней отдыха должно хватить для восстановления.
Янь Цин посмотрел на заставу, где оставили вещи, и грубо взъерошил волосы.
— Дайдай, то, что я сейчас скажу, — это объяснения Ли Ина, дополненные моими догадками.
На лице Су Фана отразилось недоумение. Он и вправду слышал, что Сяньдун Линцзюнь был назначен посредником в этой миссии.
— Твой Ли Ин — это вон тот карапуз? И что с того? Неужели этот малец что-то знает?
— Похоже на то. Главное, он сказал, что сяоцзе и сама этого не понимает, а потому он не может нам рассказать. Судя по всему, она слишком сильно истязала себя работой, а здоровье у неё и так было слабым.
Выражение лица Су Фана слегка изменилось. И в самом деле, за последние полгода Сю Ли, должно быть, ни разу толком не отдыхала. Су Фан сам был свидетелем того, какой невероятный объём работы она на себя взвалила.
Словно прочитав его мысли по лицу, Янь Цин кивнул.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
