Су Фан грубо почесал голову.
— Юйшитай начал вести точную статистику ещё несколько десятилетий назад, так что теперь можно примерно определить условия возникновения. И ещё один момент, в котором можно быть уверенным, — это цвет.
— Цвет?
— Я и сам заметил это, только внимательно присмотревшись. Перед массовым размножением цвет тел этих тварей меняется. Обычно они ведь зелёные, верно? Но в это время они становятся чёрно-жёлтыми, цвет такой неприятный, что смотреть тошно. Я-то сначала подумал, что это какой-то новый вид. Но если заметил хоть одну такую особь, значит, уже слишком поздно. Это предвестник массового нашествия, и когда они вырастут во взрослое насекомое, исправить уже ничего нельзя. Поэтому начальник пока приказал мне отправиться в Бичжоу для проверки. Присмотрелся — и точно, всё так и есть. Хотя они пока среднего размера, до взрослого состояния им нужно в среднем около месяца. Как раз пора, скоро нагрянут.
Что же это на самом деле?
Словно услышав этот немой вопрос Лю Хуэя, Су Фан пожал плечами и сказал:
— Саранча. Огромная стая чёрной перелётной саранчи, в народе называемая «чёрной бурей». Стоит им собраться в рой, и люди становятся бессильны. Они не оставят не то что урожая, даже маленького листочка. Они всё сожрут дочиста, а потом перелетят в следующий район, и так будет продолжаться, пока не кончится пища для поддержания жизни роя и они не вымрут сами по себе. Они будут непрерывно атаковать повсюду. С Бичжоу соседствуют Хунчжоу и Цзычжоу, а Хунчжоу к тому же является житницей страны, и сейчас как раз пора сбора урожая. Трудно сказать, не обернётся ли это великим голодом.
Наряду с засухой и наводнениями, это одно из трёх великих бедствий.
Если оно случится, может пасть даже целая династия.
— Нашествие саранчи.
Шур-шур — послышался какой-то звук, а затем что-то с силой прыгнуло.
Цю Ин со вскриком инстинктивным движением раздавил саранчу, чьё тело отливало блеском. Отступив, он посмотрел — насекомое было зелёным, обычная саранча. В затихшей комнате напоследок раздался голос Су Фана:
— И ещё, я скажу тебе это заранее. Помимо статистики Юйшитая, когда я собирал вещи перед отъездом, именно начальник Шаншу Чжэн пришёл и сказал мне, что изменение цвета саранчи — признак массового скопления.
«…Я провёл там время с начала лета, будучи направленным по приказу начальника Куя, и проводил расследования. Неужели ты ничего об этом не слышал?»
Эта фраза ещё тяжелее повисла в комнате, словно упав на пол.
※
После ухода Су Фана тишину, от которой перехватывало дыхание, первым нарушил Цзинь Лань.
— Похоже, господину начальнику Шаншу Чжэну тоже нельзя доверять слишком сильно.
Даже Цзян Ю не смог сразу возразить на это. Он лишь нахмурился с выражением лица ещё более серьёзным, чем у Цзинь Ланя.
— Но ведь он — друг Ли Шэнь-дажэня и шаншу Хуана, они вместе сдавали государственные экзамены, и к тому же он был чжуанъюанем того года. Человек, потративший десять лет жизни на восстановление провинции Ча, заслуживает доверия и по своим способностям, и по личным качествам.
— С другой стороны, раз он такой способный чиновник, почему тайфу Сяо и покойный ван в течение этих десяти лет не желали возвращать его в столицу, а всё время держали в ссылке в Чачжоу? Об этом нам тоже стоит хорошенько подумать.
Выслушав бесстрастное замечание Цзинь Ланя, Цю Ин в замешательстве поправил чёлку на лбу.
— Как бы то ни было, десять лет — это действительно слишком долго. После борьбы принцев Ли Шэнь-дажэнь, Хуан Цирэнь-дажэнь, Гуань Фэйсян-дажэнь и Лай Цзюньчэнь-дажэнь, все бывшие в том же потоке, получили должности шаншу. Цзянь Вэньчжун-дажэнь тоже был назначен на высший пост му провинции Лань. Почему только господин Юй Шунь всё время находился в самом низу, в Чачжоу, и даже не был му провинции, а десять лет служил помощником?
Цзян Ю смог занять важный пост в самом молодом возрасте в истории во многом потому, что к получившим звание чжуанъюань относились по-особому. К тому же в то время, при тогдашних нравах, любому чиновнику, вне зависимости от происхождения, было легко добиться высокого положения. Однако Юй Шунь, носивший титул чжуанъюаня государственного экзамена, который называли «сложнейшим в истории», удостоился такого обращения. Это было слишком несправедливо. Словно его намеренно не выпускали из Чачжоу.
Цзинь Лань пристально смотрел на письма, оставленные Су Фаном на столе. Одно — для Лю Хуэя, другое — для Цзинь Ланя, но сейчас ни Лю Хуэй, ни Цзинь Лань не заговаривали об этом и не тянулись к письмам. Цзинь Лань смотрел на них, но заставлял себя не думать. К счастью, сейчас было много других вещей, требующих размышлений, поэтому он мог на время отвлечься от этих конвертов. Кадровые перестановки, нашествие саранчи… и не только это — возможно, за всем этим скрывалась какая-то тайна.
Цзинь Лань не смотрел на лицо Лю Хуэя, он просто скрестил руки на груди и сказал:
— Я однажды наводил справки о прошлом господина Юй Шуня. Однако о его жизни до вступления на службу не осталось ни малейшего следа. Даже документы о проверке биографии, поданные им при участии в государственных экзаменах, исчезли самым неестественным образом. Кроме того, я обнаружил несколько моментов, заставляющих усомниться в том, действительно ли он выходец из простолюдинов.
Об этом Цзян Ю и Цю Ин слышали впервые. В конце концов, учитывая способности Юй Шуня, позволившие ему стать чжуанъюанем, и то, что он учился в одно время с Ли Шэнем и Ци Жэнем, а самое главное — его происхождение, почти никак не связанное со столицей до службы, даже Цзян Ю, всегда отвечавшему за кадровую работу, никогда не приходило в голову запросить сведения о Юй Шуне. Поэтому о том, что данные утеряны, он, разумеется, не знал.
Только тогда лица Цю Ина и Цзян Ю окончательно стали суровыми.
— Это звучит как-то странно, Цзян Ю.
— Конечно, странно, ведь это документы о проверке биографии чжуанъюаня. К тому же он был первым чжуанъюанем из простолюдинов в истории государственных экзаменов. Как могли его данные не сохраниться? Чтобы избежать злонамеренного уничтожения, они должны были храниться как секретные документы в местах, куда имеют доступ только чиновники высших рангов.
Лю Хуэй, стоявший неподвижно, всё так же низко склонил голову, кончики его волос слегка подрагивали.
Ранее Лин Яншу говорил нечто подобное:
— Ваше Величество, много ли вы знаете о Чжэн Юйшуне? Откуда он родом и чем занимался до того, как стать чиновником? Вы ведь ничего этого не знаете, верно? Потому что всё было уничтожено.
— Потому что всё было уничтожено.
Даже Цзян Ю не знал об этом, а Лин Яншу уже тогда был в курсе. Можно быть уверенным, что если не сам Ян Шу занимался уничтожением данных о биографии Юй Шуня, то, по крайней мере, это сделал кто-то из его близкого окружения. Вспоминая сейчас его тон, казалось, будто он прекрасно знал, какое происхождение и прошлое скрывал Юй Шунь до того, как всё было стёрто.
Прямым начальником Лин Яншу, заместителя главы ведомства Мэнься, был, разумеется, Ван Цзи.
Это также напомнило о том, как однажды глубокой ночью он видел Ван Цзи, выходящего из кабинета Юй Шуня. После этого Ли Шэнь и Цзян Ю потеряли власть. Конечно, прямой связи того случая с Юй Шунем или Ван Цзи не просматривалось.
«Если позволять ему постоянно водить себя за нос, я не могу гарантировать, чем всё закончится. Вот такие дела».
Лю Хуэй тогда даже не понял истинного смысла слов Ян Шу, не говоря уже о подозрениях.
Холод начал постепенно расползаться от кончиков пальцев. Лю Хуэй подумал, не стоит ли рассказать всем слова Ян Шу, но он открыл рот, помедлил и снова плотно сжал губы, так ничего и не произнеся.
Совершенно не замечая странного состояния Лю Хуэя, Цзинь Лань расцепил руки на груди и с силой потёр виски.
— Как бы то ни было, сейчас мы ничего не можем поделать с господином Юй Шунем. В его словах и поступках нет изъянов, к тому же он — начальник Шаншу, назначенный лично ваном. Самое главное… мы больше не можем терять людей. Ли Шэнь-дажэнь и Цзян Ю-дажэнь уже не у дел, тот вон господин, который раньше считался генералом, теперь разорвал связи с семьёй Лань, а я — всего лишь обычный слуга. Хотя господин Шао Кэ стал главой рода Хун, с другой стороны, из-за этого ему пришлось оставить должность чиновника при дворе.
Даже будучи мелким чиновником в Фуку, при необходимости его можно было бы продвинуть на важный пост чрезвычайными мерами. Но теперь этот путь закрыт. Тем более после недавнего инцидента с коллективной отставкой чиновников из семьи Хун об этом способе не стоит и помышлять.
— Если всё зашло так далеко, что даже господин Юй Шунь отдалится…
Во всём императорском дворе не останется больше никого, кто мог бы поддерживать Лю Хуэя и быть его щитом.
—— Совершенно никого.
Верно, сейчас при дворе подле Лю Хуэя остался, можно сказать, лишь Юй Шунь.
Цзинь Лань осознал это только сейчас. Цзян Ю и Цю Ин одновременно подумали об этом же, и их сердца ёкнули от тревоги.
Шаншу Хуан и шаншу Гуань были скорее людьми Юй Шуня, нежели сторонниками Лю Хуэя. Лу-шаншу из Либу, возможно, и желал бы служить Лю Хуэю, но среди шести министерств Либу не имело достаточного веса в государственных делах. Лай Цзюньчэнь из Синбу хоть и придерживался нейтралитета, но с тех пор, как было решено вхождение Сю Ли в Хоугун, стало заметно его неодобрительное отношение к Лю Хуэю. Сунь Линван из Бинбу и Ван Цзи были старыми друзьями, а исполняющий обязанности шаншу министерства чинов Ян Сю получил своё продвижение, если вдуматься, благодаря советам Юй Шуня и Ван Цзи. Что касается ведомства Сяньдуншэн, то оно ведало делами богов и не касалось политики, а об оставшихся Мэньсяшэн и Юйшитай и говорить не стоило.
Цзинь Лань почувствовал, как по спине пробежал холодок, словно кусочек льда скользнул вдоль позвоночника. Все пути, по которым можно было пройти, один за другим оказывались отрезаны. С самого наступления весны все были вконец изнурены бесконечной чередой сменявших друг друга трудностей, и в то же время противник уже искусно и бесшумно подобрался совсем близко. Только сейчас он это заметил. То, что они осознали это лишь теперь, означало, что заговор врага был не только беспощадным, но и пугающе незаметным.
Насколько знал Цзинь Лань, был один человек, мастерски владеющий подобной тактикой.
(Эта тактика — словно расставленные на каждом шагу ловушки в напряжённой партии в го.)
В прошлом Цзинь Лань бросал ему вызов бесчисленное множество раз, но так ни разу и не победил. Как бы он ни пытался предугадать ходы противника, тот всё равно неизменно оказывался на шаг впереди, так что Цзинь Лань даже не осознавал, что ведёт заведомо проигрышную партию, — исход игры полностью находился в руках оппонента. Именно поэтому Цзинь Лань однажды и сказал ему: «Не атаковать самому, а лишь бесконечно обороняться — это не в твоём духе». Однако, если взглянуть с другой стороны? Умение бесшумно решить исход дела, пока противник даже не подозревает об опасности, — именно таким отточенным мастерством обладал Чжэн Юйшунь.
Даже если возникнут подозрения, поделать ничего нельзя, и он предусмотрел даже это. Должность начальника Шаншу он получил по личной просьбе Лю Хуэя, к тому же с самого вступления в должность он неизменно выступал опорой императора, оставаясь единственным высокопоставленным чиновником при дворе, который защищал и выгораживал его. Какова бы ни была цель подобных действий, если сейчас немедленно лишить Юй Шуня должности, что подумают окружающие? Само собой разумеется, тогда Хуан Цирэнь и Гуань Фэйсян первыми усомнились бы в способностях Лю Хуэя. Не говоря уже о настоящем моменте, пока Юй Шунь не совершил серьёзных промахов в государственных делах, отстранить его значило бы полностью лишить Лю Хуэя доверия подданных. С другой стороны, если бы Юй Шунь действительно совершил «серьёзную ошибку», Лю Хуэй, выдвинувший его, точно так же утратил бы расположение министров.
Стоило об этом задуматься, как пришло озарение: Сю Ли на самом деле была их последней спасительной нитью.
Чиновники Юйшитай подчиняются королю, и даже инспектирующий цензор низкого ранга обладает огромным правом в одиночку выдвинуть обвинение против канцлера. Янь Цин был всего лишь учеником цензора и не мог использовать полномочия Юйшитай. И хотя Су Фан выразил готовность помочь Лю Хуэю, он сам же и сказал — не стоит ожидать, что он сможет сравниться с Сю Ли. Трудно сказать, чью сторону он займёт в конечном итоге, ведь для него важнее всего вовсе не Лю Хуэй; однако Сю Ли точно никогда бы не предала императора. Её способностей не только хватало, чтобы противостоять Цинъя, но и другие чиновники уже начали постепенно признавать её.
…И всё же Лю Хуэй собственными руками решительно отверг такую Сю Ли.
Никто из присутствующих не произнёс «вот бы Сю Ли была здесь», потому что слова просто не шли с языка.
Это было невозможно вымолвить.
«Хун Сюули, которая всегда замечала ваши упущения и помогала преодолевать трудности, больше нет рядом».
Цзинь Лань лихорадочно соображал. Но теперь нанести ответный удар было невозможно. Не осталось ни одной фигуры, которую можно было бы передвинуть на доске.
— Ещё нельзя с уверенностью сказать, действительно ли господин Юй Шунь на той стороне. К тому же, если мы будем внимательно следить за словами и поступками господина Юй Шуня, этого должно быть достаточно, чтобы предотвратить худшее.
В этот миг под ногами вновь ощутилось слабое дрожание земли — в последнее время подобных мелких землетрясений стало слишком много.
И звук этот напоминал шаги великана, который медленно, но верно приближался.
До самого конца Лю Хуэй хранил молчание, лишь неподвижно стоял на месте.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
