Лю Хуэй прекрасно понимал, что до сих пор не может ответить на этот вопрос Лю Хуа, и именно поэтому он даже не знал, в каком направлении ему следует двигаться.
Раз он не видел будущего, на которое надеялся, то не мог обрести и капли уверенности. Он совершенно не успевал за переменами в окружающем мире, которые происходили с невероятной скоростью.
Если бы кто-то сейчас предложил ему «правильный ответ», Лю Хуэй наверняка с восторгом бы за него ухватился. Даже если бы этот ответ оказался в корне неверным, это не имело бы значения — так было бы куда легче. Точно так же он когда-то поспешно принял «правильный ответ», подсказанный Лин Яншу, — предложение сделать Сю Ли своей наложницей.
Лю Хуэй достал из-за пазухи письмо. Костёр рядом догорал, и в колеблющемся свете пламени письмо в его руках дрожало. Возможно, в этом послании и таился тот самый «правильный ответ», способный подсказать ему, как поступить.
В отблесках огня Тринадцатая принцесса смогла разглядеть имя получателя. Сургучная печать была цела, но сама бумага выглядела сильно помятой, словно её бесчисленное множество раз сжимали в ладони. Почерк показался ей знакомым — и в следующее мгновение её сердце испуганно ёкнуло.
— Этот почерк…
Лю Хуэй закрыл глаза и, не колеблясь, бросил письмо в костёр. Языки пламени быстро поглотили бумагу, и она начала исчезать, словно тая. Тринадцатая принцесса вскрикнула.
Она невольно протянула руку, чтобы выхватить письмо, но Лю Хуэй крепко обнял её, удерживая на месте.
— Всё в порядке.
— Но этот почерк!.. Это же почерк Сю Ли?! Она прислала весточку, разве нет?! Зачем ты сжёг его, дурак? Ты ведь его даже не вскрыл!
Лю Хуэй прижал Тринадцатую принцессу к себе ещё сильнее, будто хотел остановить не её, а самого себя.
Почувствовав, что Лю Хуэй дрожит всем телом, Тринадцатая принцесса перестала сопротивляться. Заглянув через его плечо, она беспомощно смотрела, как последний клочок бумаги превращается в пепел и исчезает в темноте.
Письмо от Сю Ли, которая до самого последнего мгновения действовала ради Лю Хуэя.
Стоило лишь открыть его, как он оказался бы во власти этих слов.
Лю Хуэй стиснул зубы; он чувствовал, как внутри него бушует буря чувств. Но если он сейчас разрыдается, то уже не сможет сдвинуться с места.
А ведь было ещё место, куда он обязан был пойти.
Поэтому он не мог позволить себе плакать и вместо этого лишь крепче обнимал Тринадцатую принцессу.
Спустя долгое время Лю Хуэй наконец разжал руки.
— …Мне стало спокойнее. Спасибо тебе, Тринадцатая принцесса. Я ненадолго отлучусь во внешний дворец.
Ночь была глубокой, но Тринадцатая принцесса не стала спрашивать о причинах, лишь похлопала Лю Хуэя по спине.
— Иди! И ничего страшного, если потом прибежишь обратно в слезах и с распущенными соплями.
Лю Хуэй едва заметно улыбнулся.
Ему показалось, будто он снова услышал где-то вдали плеск рыбы, выпрыгнувшей из воды.
Направляясь в одиночестве к внешнему дворцу, Лю Хуэй остановился перед одной из дверей. Если хорошенько вспомнить, он почти никогда сюда не заходил. Ведь хозяин этой комнаты всегда сам приходил в кабинет Лю Хуэя.
Увидев Лю Хуэя, стражник изумился. Король жестом велел ему не докладывать о визите и своим глубоким голосом позвал хозяина комнаты через дверь.
— Господин Юй Шунь, у меня есть к вам дело. Я могу войти?
Через мгновение послышался стук трости. Тот, кто был внутри, кажется, совсем не удивился.
— Входите, мой король, дверь открыта.
Как и всегда, раздался спокойный голос Юй Шуня.
※
Цю Ин собирал вещи в дорогу. Последним он взял веер из белого сандала.
Стоило чуть приоткрыть его, как в воздухе разлился тонкий аромат. Сколько бы лет ни прошло, этот благородный запах сандаловой древесины так и не выветрился. Чжу Цуй, должно быть, уже давно забыла о существовании этого веера.
«Я не вернусь. Прощай».
Всё, что было связано с Чжу Цуй, включая эти её последние слова, никогда не принадлежало Цю Ину.
«Сам виноват!»
Цю Ин сам никогда не пытался заглянуть ей в душу. Он даже не подумал разузнать о её происхождении.
Услышав шаги возвращающейся Тринадцатой принцессы, Цю Ин спрятал веер за пазуху. Будучи изгнанным из семьи Лань и оставшись без крыши над головой, Цю Ин временно поселился в одном из уголков Хоугуна. Если быть точнее — в комнате по соседству с Тринадцатой принцессой. Дворцовые дамы, не знавшие истинных причин, решили, что он «просто беспокоится за Тринадцатую принцессу, вошедшую в Хоугун». Они твердили, что и не подозревали о наличии у него столь трогательной стороны, так что репутация Цю Ина даже немного выросла. Сам же он не мог отрицать, что если Тринадцатая принцесса возвращалась поздно, он места себе не находил от беспокойства и едва сдерживал порыв броситься к ней с расспросами. Раньше он считал себя братом, весьма снисходительно относящимся к делам сердечным, и такая собственная реакция стала для него неожиданностью. Возможно, в прошлом он был так спокоен лишь потому, что единственным претендентом на сердце сестры был Сюнь?
Раздался стук в дверь.
— Сыгэ, ты у себя? Можно войти?
Сегодня голос Тринадцатой принцессы звучал иначе, чем обычно, и Цю Ин быстро поднялся, чтобы отворить дверь.
Тринадцатая принцесса стояла на пороге, заметно растерянная. Увидев Цю Ина в дорожном платье, она слегка удивилась.
— Тринадцатая принцесса, что случилось? Проходи. Я пока никуда не ухожу, так что всё в порядке.
Она посмотрела на него и с облегчением улыбнулась. Войдя, она без колебаний направилась к стулу, на котором только что сидел Цю Ин, и по-кошачьи грациозно устроилась на нём, плотно скрестив свои стройные ноги. Цю Ин тоже присел рядом; голова Тринадцатой принцессы оказалась как раз под его ладонью. С самого детства это было их привычной позой — в глазах Цю Ина сестра в такие моменты походила на ласкового котёнка.
Поглаживая её по волосам, он чувствовал, как напряжение постепенно покидает её.
— Что с тобой? Решила подлизаться к брату? Какая редкость.
— Ничего подобного. Мне ведь в одиночку приходится содержать своего достопочтенного сюнчжана, который под началом Цзинь Лань-дагэ всё равно что безработный. У старшей фрейлины полно хлопот, я просто немного устала.
— …Ох. Прости, что я такой никчёмный брат!
Цю Ину нечего было возразить, и от этого стало неловко. Хоть он и жил на всём готовом, это всё же лучше, чем остаться на улице.
Тринадцатая принцесса закрыла глаза. С малых лет ей нравилось, когда Цю Ин гладил её по голове ладонью. И он всегда позволял ей капризничать столько, сколько она хотела. Она перехватила его пальцы и потерлась о них щекой, словно кошка.
— Да шучу я! Прости, Сыгэ. На самом деле я думаю, что сейчас ты в сто раз круче, чем раньше. Пусть твоё жалованье крошечное, тебя понизили в должности, да ещё и этот Цзинь Лань-дагэ помыкает тобой, словно ворчливая золовка. Несмотря на всё это, ты продолжаешь стараться, и такой Сыгэ мне нравится гораздо больше прежнего. И пусть ты не растерял замашек шао-е, всё так же беспечен и можешь похвастаться только красивым лицом, ты всё же очень помогаешь королю.
— Тринадцатая принцесса?
— И Сю Ли… ты ведь отправишься к ней на помощь, верно? Ты ведь уже знаешь, где она и чем занимается?
Цю Ин невольно лишился дара речи и лишь спустя некоторое время пересказал ей то, что узнал от Су Фана.
Выслушав его, Тринадцатая принцесса не выказала того волнения, что было свойственно мужчинам.
— Что ж, пойти можешь только ты, Сыгэ. Кроме тебя, у короля не осталось людей, которых он мог бы задействовать, даже Цзинь Лань-дагэ не подходит. Но если это будет Сыгэ, который занят лишь мелкими поручениями на побегушках, то никто не сможет пожаловаться, даже если ты самовольно отправишься на поиски Сю Ли. А если тебя потом и отругают, просто извинись для вида. Тебе ведь, кроме своей печальной любви, и терять-то больше нечего! Ни дома, ни чина, ни даже сбережений. Юйшитай не сможет ничего у тебя отнять. По-моему, тебе стоит воспользоваться случаем и позволить Чжу Цуй-цзецзе официально бросить тебя ещё раз.
— Что значит «ещё раз официально бросить»?! Меня ещё ни разу не бросали, так что это даже не считается несчастной любовью!
— Уж не знаю, то ли ты совсем не учишься на ошибках, то ли ты просто такой неутомимый. Впрочем, в этом и есть твоя прелесть, Сыгэ.
Шао Кэ, ставший главой рода Хун, и Цю Ин, бывший старший гунцзы, с которым семья Лань разорвала отношения. Хотя между ними лежала непреодолимая пропасть, Цю Ин не терял уверенности в себе. Эта ничем не обоснованная уверенность была живым доказательством его происхождения как старшего гунцзы. Такой сюнчжан, однако, был из тех мужчин, кто в нужный момент проявляет себя с лучшей стороны. Наверное? Да, пожалуй!
— Словом, сейчас действовать можешь только ты, четвёртый гэгэ. Прошу тебя, четвёртый гэгэ. Не медли ни секунды, скорее отправляйся в семью Пяо.
Выражение лица Цю Ин слегка изменилось.
Приказы Тринадцатой принцессы в прошлом, во время учебных поединков Сюня и Цю Ин, часто становились ключом к тому, чтобы вырвать победу из лап поражения.
— Тринадцатая принцесса, ты что-то заметила?
— То, что Сю Ли сейчас увезли в семью Пяо, возможно, стало неожиданностью для «кое-кого». Я думаю, не существует ли такая вероятность…
Сюнь, явившийся в святилище Цзюцайцзян вместе с Чжу Цуй. По правде говоря, некоторые вещи никак не укладывались в голове. Из-за потрясения от вести, что Сюнь и Чжу Цуй замешаны в деле об убийстве помощника начальника Бинбу, а также из-за его брошенной напоследок фразы «попробуй догони», она тогда не стала раздумывать слишком глубоко.
Почему Чжу Цуй, будучи из семьи Пяо, сражалась плечом к плечу с Сюнем?
— С самой весны происходит эта череда событий, и никто не обратил внимания… Сю Ли постоянно оказывается мишенью в этих инцидентах, подвергается разным опасностям. Почему? Почему только она?
— Дучаюань сам по себе опасное ведомство, к тому же она расследовала множество дел, из-за которых попала в поле зрения Куй Хуанъи.
— Означает ли это, что если Сю Ли продолжит свои самовольные расследования, то она «кому-то» помешает?
— Скорее всего!
— Если это Сю Ли, то она вполне могла раздобыть какие-то доказательства? Нет, вероятно, она их уже давно раздобыла. Просто сама Сю Ли ещё этого не поняла.
При мысли о том, что Сю Ли уже обратила внимание на кадровые перестановки в провинциях, эта вероятность кажется весьма высокой. Она вела несколько расследований одновременно. Хотя она не была способна, подобно Лу Цинъя, беспрестанно находить новую работу, она умела тщательно выискивать подозрительные моменты в тех заданиях, что ей поручали. И где-то среди них…
— Как только Сю Ли стала «единственной дочерью главы рода Хун», устранить её путём тайного убийства стало невозможно. Род Хун этого не позволит, поэтому и был заранее составлен план по отправке её в Хоугун, чтобы «разобраться» с ней там. Быстро, как ветер, верно? Расслабленная охрана Хоугуна не смогла бы ничего сделать, убить её можно было как угодно. Тела наложниц, погибших при странных обстоятельствах, для Хоугуна уже давно не новость.
— Погоди, но в то время это был единственный способ.
— Да как это мог быть единственный способ! Ведь есть ещё одна принцесса прямой линии рода Хун, верно? Шилуо Цзи, дочь господина Цзю Лана. Разве нет? Знаменитая своими талантами, прекрасная юная принцесса, к которой свататься выстраивается очередь. Любой нормальный человек выбрал бы Шилуо Цзи, если бы действительно хотел укрепить связь с родом Хун, а не Сю Ли — дочь старшего сына, который был отрезан от семьи.
Цю Ин, получив такой отпор, на мгновение лишился дара речи. Действительно, Тринадцатая принцесса была права.
— Тем, кто тогда это предложил, был господин Лин Яншу.
— Неважно, кто предложил. Все в той или иной мере думали одинаково: раз это предложение позволяло изящно избавиться от такой помехи, как Сю Ли, никто и не выступил против. Разумеется, ты тоже, четвёртый гэгэ.
— Тринадцатая принцесса!
— Я не желаю слушать оправданий, четвёртый гэгэ. Ты наверняка тоже начал чувствовать, что то, что Сю Ли — чиновник, доставляет одни хлопоты? В конце концов, всё началось из-за личных прихотей короля, который изменил законы вопреки общему мнению и в порядке исключения сделал Сю Ли чиновником. Это породило массу проблем, и в итоге даже господин Цзян Ю лишился власти. Пока Сю Ли здесь, вас будут лишь нещадно преследовать; она словно живая мишень, притягивающая всеобщее осуждение. Неужели ты посмеешь сказать, будто никогда не думал, что отправить её во дворец — лучший способ всё уладить?
Вокруг воцарилась полная тишина, смолкли даже звуки насекомых.
— Но это вовсе не вина Сю Ли, это лишь мысли, выгодные вам, четвёртый гэгэ. Сю Ли всегда молча исправляет ту кашу, которую вы заварили. Будь я на её месте, давно бы задала вам хорошую трёпку. Почему никто и слова не вымолвил до того, как на это указал такой чужак, как Лин Яншу? Почему этого не сделал кто-то из своих? Почему вы не смогли прийти к Сю Ли, склонить голову и сказать: «Прости, это наша вина, пожалуйста, откажись от службы»? Разве это не было бы проявлением величайшей искренности по отношению к Сю Ли, которая работает, не жалея себя?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
