В тот год, когда Ли Ин осознал, что Принцессы Цянвэй больше нет в мире живых, он постоянно размышлял:
Она не вернулась на небеса, а предпочла остаться в мире смертных и жить с человеческим мужчиной, подобно обычным людям. И прожила она всего десять лет — срок слишком краткий даже для человека.
Принцесса Цянвэй знала, что её дочери «отмерено мало времени», но всё же решилась родить Сю Ли. А затем, чтобы выкупить для неё жизнь подлиннее, сама погрузилась в вечный сон.
Когда Принцесса Цянвэй проснётся вновь, Шао Кэ и её дочери уже не будет в этом мире. Выбрав долгий сон в обмен на жизнь Сю Ли, она навсегда попрощалась с горячо любимыми дочерью и мужем. Она приняла то, что невозможно избежать в жизни: любовь, печаль, смерть и разлуку.
Ли Ин не мог понять этот выбор — и именно из-за этого непонимания его собственная любовь стала безнадёжной.
Это было полной противоположностью тем пятидесяти годам, которые Ли Ин и Принцесса Цянвэй провели вместе: тогда вчерашний день ничем не отличался от сегодняшнего, и та любовь была подобна замкнутому кругу. Возможно, Принцесса Цянвэй всегда понимала: эта неизменная любовь была лишь любовью Ли Ина к собственному отражению в зеркале. На самом деле эта «любовь» Ли Ина к Принцессе Цянвэй и привязанность Лю Хуа к Ли Ину были одного поля ягодами. Тот «узник» тоже как-то обвинил его: высокомерный Ли Ин, ставящий свои желания на первое место, «лишь самую малость отличается» от Лю Хуа.
Несмотря на это, Принцесса Цянвэй оставалась рядом с Ли Ином целых пятьдесят лет. Пока люди вокруг неё стремительно старились и покидали этот мир, она, словно не замечая этого, по-прежнему была с ним. Если он играл на эрху, Принцесса Цянвэй внимательно слушала. Только потому, что до этого они прожили бок о бок пятьдесят лет, Ли Ин смог вынести эти двадцать лет без неё.
— Прости.
Эта девушка была одновременно и «Принцессой Цянвэй», и не ею. Если бы это произошло раньше, он, возможно, даже убил бы её, лишь бы вернуть Принцессу Цянвэй. Хун Шао Кэ и даже сам Ли Ин нисколько в этом не сомневались. Именно по этой причине Ли Ин не пошёл на встречу, даже когда услышал, что Сяо Ли Ин привёз её в дом семьи Пяо: он считал, что, если не увидит эту девушку, у него не возникнет желания убить её. Да, Ли Ин не встречался с ней, потому что не хотел становиться убийцей.
Принцесса Цянвэй, которую Ли Ин глубоко любил, и дочь, которую она обожала. Надеждой принцессы было то время, что осталось её дочери.
Когда он неосознанно встретился с ней снова, то осознал, что без её ласкового смеха и мелодичных звуков эрху не может найти смысла в собственном существовании.
— Хе-хе, Ли Ин, неужели и ты немного подрос?
Было бы лучше, если бы он не заметил, что жизнь этой девушки здесь и сейчас — это и есть желание его любимой. Возможно, в отличие от тех неизменных пятидесяти лет, двадцать лет после ухода Принцессы Цянвэй немного изменили Ли Ина. А позже, после выхода в большой мир, Сяо Ли Ин изменился окончательно.
— Отец! Нет, это неправильно! Всё совсем не так!
Сяо Ли Ин не обладал вечной молодостью своего отца и не имел духовной силы своей тёти Лю Хуа.
Тем не менее в этом клане, где время словно остановилось навсегда, лишь один Сяо Ли Ин пытался что-то изменить. Всего за один год его взгляд стал совершенно иным. Внезапно Да Лиин вспомнил одну женщину из прошлого:
— Я пришла в дом Пяо, чтобы выйти за тебя замуж и изменить этот клан. Всё обязательно изменится.
Беззвучно падал и скапливался снег, а дыхание Ли Ина превращалось в чистый белый туман. Температура стремительно падала, и не по сезону выпавшие снежинки опускались на кроваво-красные листья клёна.
Великая божественная сила, неизменно оберегавшая дом Пяо, быстро иссякала.
— …Сестра, неужели и твоя жизнь подходит к концу?
Великая жрица в одиночку несла бремя защиты дома Пяо на протяжении восьмидесяти лет.
Даже когда все соплеменники покинули дом Пяо и устремились «во внешний мир», Лю Хуа не смогла бросить это место и продолжала истощать своё тело и дух ради клана. Она не последовала за ушедшим и не вернувшимся Юйю, а естественным образом выбрала этот дом.
Ли Ин не испытывал к своей сестре ни интереса, ни любви. Однако он в некоторой степени понимал её. Подобно тому как Ли Ин не размыкал цепей, сковывавших Принцессу Цянвэй, Лю Хуа предпочла сковать своего младшего брата узами титула «главы дома Пяо», не отпуская его от себя. Когда все соплеменники один за другим оставили Лю Хуа, она стала необычайно зависеть от Ли Ина, цепляясь за эту кровную связь, чтобы хоть как-то поддерживать душевное равновесие. По крайней мере, пока Юйю был рядом с ней, она не зависела от Ли Ина так сильно. Вероятно, именно тогда рассудок Лю Хуа начал рушиться.
Ли Ин всегда был холоден в своих чувствах. За редким исключением он почти никем не интересовался и тем более ни к кому не привязывался. Это был его способ самозащиты: если бы он позволил себе поддаться чувствам, то, возможно, не смог бы прожить свою долгую жизнь в спокойствии и безмятежности.
Его сестра Лю Хуа, напротив, не могла отказаться ни от одного «белого камня». Ради этого дома, ради клана, именуемого «семьёй Пяо», она выбрала путь великой жрицы и посвятила этому восемьдесят лет. Только эта гордость поддерживала Лю Хуа. Однако её необычайная божественная сила и одиночество постепенно разъедали её волю и достоинство, заставляя идти по тому же пути, что и их глупый отец.
Лю Хуа могла лишь по собственному произволу, властно изливать эту эгоистичную и капризную любовь на брата, связанного с ней кровью. Она крепко вцепилась в эту неразрывную кровную связь — это ничем не отличалось от любви к кукле. Поскольку он не был обязан любить такую сестру и не испытывал достаточного интереса, чтобы достойно отвечать на эту любовь, Ли Ин полностью игнорировал её, словно Лю Хуа и не существовало вовсе. Впрочем, это было взаимно.
…Однако Ли Ин сделал для своей сестры Лю Хуа как минимум две вещи.
Он выказал почтение не сестре по имени Лю Хуа, а той великой жрице, которая никогда не спасалась бегством.
И теперь всему этому скоро придёт конец.
— …Даже если можно сменить тело, жизнь самой Лю Хуа всё равно подойдёт к концу.
За последние несколько лет срок службы тел, которые использовала Лю Хуа, становился всё короче.
Лю Хуа не была, подобно Ли Ину, долгожительницей, неподвластной старению. Её истинное тело дряхлело с каждым годом, и ей уже перевалило за восемьдесят лет. Но за последние десять лет даже сам Ли Ин не видел настоящего облика Лю Хуа. В течение этих долгих лет она отделяла свою душу от плоти и жила в облике прекрасной девы. Её глубокое одиночество и запредельная божественная сила за эти восемьдесят с лишним лет безжалостно истощили остатки рассудка Лю Хуа.
Возможно, дело уже не в том, что Лю Хуа не возвращалась в своё настоящее тело, а в том, что она больше не могла этого сделать.
И ещё был Юйю.
Ли Ин часто задавался вопросом: ради кого Юйю дожил до столь преклонных лет?
— Моя принцесса.
Юйю всегда называл так Лю Хуа, сопровождая эти слова голосом цвета заката и нежной улыбкой.
Сам того не замечая, Ли Ин подражал Юйю и стал так называть Принцессу Цянвэй, свою возлюбленную.
В конце концов слова Сяо Ли Ина вновь зазвучали в его голове.
— Протягивать руку помощи всем, кто о ней просит, — вот доказательство того, почему наш дом Пяо зовётся «домом Пяо», и в этом же заключается смысл существования нашего клана.
…Слова Сяо Ли Ина были в точности такими же, как и те, что много лет назад произнесла его величественная и прекрасная сестра.
Ли Ин никогда не думал, что наступит день, когда и его сын произнесёт эти слова.
Он медленно закрыл глаза и отвернулся, перестав смотреть на заснеженный сад.
Глава 4
(«Если хочешь найти способ справиться с нашествием саранчи, ищи Чжу Цуй»…)
Выйдя то ли из покоев Ли Ина, то ли из другой комнаты, Сю Ли внезапно погрузилась в раздумья.
Чжу Цуй она обязательно спасёт, во что бы то ни стало. Но в этой фразе чувствовалась какая-то едва уловимая связь. Однако сейчас зацепок было недостаточно, поэтому Сю Ли решила пока отложить эти мысли до тех пор, пока не появятся новые сведения.
Возможно, Ли Ин неверно понял выражение лица Сю Ли и невольно прикусил губу.
— …Ну, мне жаль, что мой отец… сказал тебе такие ужасные слова.
— А… Нет, всё в порядке. Наверное, в глубине души я и сама хотела, чтобы кто-нибудь сказал мне нечто подобное.
Как ни странно, на душе стало спокойнее. Слова, обращённые к Пяо Лиину, возможно, относились и к ней самой.
С другой стороны, Цю Ин тоже, не отрываясь, пристально смотрел на своего подозрительного старого друга, который появлялся и исчезал как призрак.
— …Эй, Сюнь, ты, что ты во-обще задумал?
— Разве я не говорил? Пока что я не враг Ли Ина. И я могу гарантировать безопасность сяоцзе. Хотя это только на данный момент.
— Вот это «на данный момент» меня и беспокоит!
После того как они обменялись сведениями, полученными за время разлуки, Сю Ли уточнила у Ли Ина:
— Ли Ин, это правда, что в семье Пяо хранятся знания о нашествии саранчи? И что они помогут, даже если нет сверхъестественных способностей?.. Насколько мне известно, люди не должны иметь возможности противостоять саранче…
— …Возможно, это так. Из-за непрекращающихся войн во «внешнем мире» множество книг, знаний и ценных исследований были безвозвратно утрачены. Особенно тяжёлыми были времена в эпоху Дае предыдущего поколения. Но семья Пяо — исключение. Не только главная ветвь рода, но и все подвластные семье Пяо святилища и храмы во «внешнем мире» со времён Цанъяо-цзи пользовались правом экстерриториальности. Семья Пяо долгое время находилась под защитой во время войн, поэтому все материалы сохранились в целости. В этом вопросе слова Сыма Сюня подтверждаются.
Хотя то, что он слишком хорошо знал семью Пяо, вызывало некоторую тревогу.
— О саранче у меня тоже сохранилось много воспоминаний. Я изучал сведения о бедствиях. Но чтобы действительно применить эти знания в полную силу… всё же нужна мощь тёти.
Сю Ли вспомнила Лю Хуа, чьё лицо по-прежнему выглядело как у юной девушки. Сю Ли тоже должна была встретиться с ней. И из-за дела о саранче, и из-за того, что та отдала приказ «убить вана».
— Чтобы увидеть Люхуа-цзи, первым делом нужно найти Чжу Цуй. «Тюрьма времени» — это…
— …Это место не для обычных людей. Отец говорил, что оно создано специально для того, чтобы сводить людей с ума. Я не знаю, действительно ли кого-то туда бросали. Но я слышал, что её заперли там очень давно… Видимо, Чжу Цуй многократно избавлялась от внушения и пыталась бежать, поэтому её пришлось заточить именно там… Если бы она вела себя смирно, её ещё можно было бы спасти.
— Где это находится?!
Под настойчивым тоном Цю Ина Ли Ин в нерешительности отвёл взгляд.
— …Точное местоположение неизвестно. Эта резиденция принадлежит моей тёте, и здесь много таких мест, о которых знают лишь жрицы и маги. Если это потайной дворец или башня, то я бессилен. И мой отец тоже. Однако есть один район, который всегда остаётся запечатанным…
Даже у ребёнка это место вызывало дурные предчувствия, и туда совсем не хотелось заходить.
«Тюрьма времени» тоже должна была постоянно оставаться запертой.
— Возможно, это и есть то самое место.
В этот момент Сюнь, который до этого хранил молчание, заговорил:
— Ли Ин, мы можем разделиться?
— А?
— Справится ли Цю Ин с задачей по спасению Чжу Цуй в одиночку? Или всё же лучше, чтобы людей было побольше?
Ли Ин взглянул на Сю Ли.
— …Нет, вчетвером входить в «Тюрьму времени»… слишком опасно. Я слышал, что там люди «сбиваются с пути». Очевидно, что помимо функций темницы, на то место наложено какое-то могущественное заклятие. К тому же древнее.
— Древнее?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
