Под чётким командованием Ван Цзи солдаты обеих армий громко откликнулись и начали перемещаться, сменяя позиции.
Грохот копыт сотряс землю, подобно землетрясению, и пыль снова взметнулась в воздух.
Стоявший рядом с Сю Ли Янь Цин, воспользовавшись шумом, негромко произнёс так, чтобы слышала только она:
— …А он не промах. Это и есть Ван Цзи: в мгновение ока прибрал все заслуги к своим рукам.
— Да, он действительно мастер своего дела. Впрочем, его заслуга здесь и правда есть, хоть и не во всём.
Сю Ли посмотрела на Сюня, стоявшего позади Ван Цзи. Заметив её взгляд, Сюнь улыбнулся единственным глазом. Однако он больше не пытался скрыться, фактически признав факт своего подчинения Ван Цзи.
Когда топот множества копыт затих вдали, на месте остались лишь те, кто был здесь с самого начала: Сю Ли и Янь Цин, Ван Цзи и Лю Чжими, а также Сюнь и Гао Ханьшэн.
Ван Цзи пристально посмотрел на Сю Ли, которая всё ещё не сводила с него глаз.
— Эти стаи птиц прислали «укротители птиц» семьи Пяо, верно? Чтобы справиться с саранчой.
— Да. Их выпустили «укротители птиц» из храма Цзянцзин на горе Луминшань. Поскольку главный старейшина храма приказал выпустить всех птиц разом, сейчас все «укротители» на землях провинции Хун должны были отправить в небо каждого имеющегося у них подопечного. С восходом солнца они начнут преследовать рои саранчи по всей провинции, стремясь уменьшить их численность или даже полностью истребить.
После мгновения тишины Ван Цзи скрестил руки на груди и начал расспрашивать с самого начала.
— Это ты просила Лю Хуа о помощи?
— Да.
— Её условия?
— Условий нет.
— Без условий. — Только теперь глаза Ван Цзи слегка расширились от удивления. Этого он не предвидел.
Ван Цзи подумал, что Лю Хуа, должно быть, состарилась. Однако, увидев решимость в глазах стоявшей перед ним девушки, он изменил своё мнение… Даже если бы она выжила из ума, с её характером она всё равно должна была потребовать что-то взамен. Как минимум — голову Сюня. Бескорыстная и полная помощь. Такой приказ мог быть отдан только по собственной воле Лю Хуа. Ван Цзи вспомнил Лю Хуа в прошлом.
(«…Это всё эта девчонка».)
Это она изменила Лю Хуа — нет, скорее заставила Лю Хуа вспомнить себя прежнюю. Эта девчонка была точно такой же, как Лю Хуа в былые времена, когда та в одиночку мчалась по «Пути Ветра».
Кхм. Ван Цзи выдохнул облачко белого пара и скрестил руки.
— …Подумать только, ты смогла добиться от Пяо Люхуа полного содействия. Хорошо, а что ещё ты привезла с собой?
— Да. Мы вместе с Ли Ином нашли способ мгновенно подавить нашествие саранчи, основанный на изучении эпидемии.
Ли Ин. Имя внука не вызвало у Ван Цзи лишних эмоций. Он оставался политиком до мозга костей, всегда и везде. Поэтому лишь негромко отозвался:
— Вот как.
— Однако этот метод ещё не до конца проработан. Подробности будут разъяснены по прибытии в храм Цзянцзин.
— Понятно, выступаем. Кстати, мне любопытно: как тебе удалось избежать столкновения двух сторон? Судя по ситуации, всё висело на волоске. Провинциальные войска никогда не видели ни тебя, ни Янь Цина, они не могли подчиниться тебе. Да и времени убеждать их у тебя не было, верно?
На этот вопрос Ван Цзи Янь Цин, стоявший позади, прыснул от смеха. Сю Ли сердито взглянула на Янь Цина и медленно произнесла:
— …Я просто выбросила белый флаг.
— Что ты сказала?
— Я поняла, что убедить их невозможно, поэтому попросила людей в храме собрать всю белую ткань, какая найдётся, и поднять её всем вместе.
Сюнь вспомнил увиденную недавно «банду налётчиков с белыми флагами» и невольно рассмеялся. Оказывается, она и в храме Цзянцзин провернула тот же трюк. И правда, если во время стремительной атаки внезапно наткнуться на толпу с белыми флагами, любой в изумлении остановится.
— Именно, именно! Сюли-гунян даже набедренные повязки, что сушились на шестах, отобрала. Заодно сняла и ту белую ткань, которой была обёрнута статуя Белого Божества, — там было больше десяти пинов! Монахи чуть чувств не лишились…
— Что? Но это же одно из восьми великих национальных сокровищ провинции Хун! Неудивительно, что им стало дурно…
Ван Цзи сурово взглянул на Сю Ли.
— …Юши Сюли.
— …Слушаю… Простите… Если сокровище пострадало, пожалуйста, вычтите стоимость из моего жалованья в качестве компенсации…
— Глупая, тебе и за триста лет не выплатить такую сумму, даже если вычитать всё до последнего вэня.
— Что? Значит, следующие триста лет я буду работать бесплатно?!
— В путь.
Ван Цзи по-аристократически изящно вскочил в седло и, глядя на Сю Ли сверху вниз, произнёс:
— …Ты всё же решила вернуться?
Сю Ли подняла голову, всматриваясь в его тёмные глаза, от которых кружилась голова. Эти глаза были настолько глубокими, что она не могла разглядеть их дна. Ей показалось, что на самом деле этот вопрос касался её истинного выбора.
Словно подтверждая, что Сю Ли всё правильно поняла, Ван Цзи добавил едва слышным шёпотом ей на ухо:
— С таким-то телом.
Сю Ли замерла в оцепенении, её челюсть мелко задрожала. Однако она не отвела взгляда и, напротив, твёрдо ответила:
— Да.
— Вот как.
До самого последнего момента она желала оставаться чиновником короля. Ван Цзи отвернулся и, прежде чем натянуть поводья, снова прошептал:
— Это и есть твой ответ?
«Куда бы она ни отправилась, она обязательно вернётся».
Чжими вспомнил эти слова Янь Цина. Она действительно вернулась. И принесла с собой решение всех проблем.
Такова была Хун Сюули.
Сю Ли, ехавшая впереди на одной лошади с Янь Цином, видела лишь его болтающиеся ноги.
— …Честно говоря, я поражён. Многим. И ещё… она правда понимает, что делает?
Ехавший бок о бок с Чжими Сюнь усмехнулся и ответил:
— Конечно, понимает. Хоть она пробыла там всего полгода, но она выстояла в бесчисленных спорах с коллегами и начальством в Юйшитае, чьи характеры — одни из худших. Даже в том, в чём она была слабее всего — в борьбе за заслуги и власть, — она натренировалась до небывалых высот. Послушай, как она подбирает слова: она изо всех сил старается не дать Дажэнь присвоить все лавры. Сейчас то, что удалось получить полную поддержку семьи Пяо, — это заслуга Сюли-гунян. Хотя Дажэнь тоже быстро попытался сделать эту заслугу своей.
— Она делает всё это ради короля. Какая самоотверженность… Кстати, девушка Сюли знает? О тебе.
— Что именно ты имеешь в виду?
— Твою истинную личность. Ты ведь тоже юши, не так ли? Причём не цзяньча-юши, а шиюши, чей ранг ещё выше. Из-за клейма смертника на теле никто и помыслить не мог, что ты на самом деле юши. Это очень удобно для проведения внутренних расследований, к тому же твои полномочия выше, чем у цзяньча-юши, что позволяет тебе в одиночку принимать меры, выходящие за рамки закона. Прибавь к этому твои обширные познания о саранче, доступ к государственным тайнам и достаточно высокий чин, позволяющий вести прямые переговоры с великой жрицей семьи Пяо. Человеком, которого Ван Цзи отправил в семью Пяо, был именно ты, верно? И я полагаю, что в своё время это был прямой указ от Ван Цзи и Юй Шуня в обход главы Дучаюаня, так что даже Куй Хуанъи об этом не знал. Я ошибся?
Гао Ханьшэн, который до этого безучастно слушал разговор, невольно воскликнул:
— А?!
Этот одноглазый мужчина — шиюши? Сюнь лишь уклончиво усмехнулся.
— Тебе не кажется, что это слишком — отдавать все заслуги Сю Ли? Разве ты не верный юши, стоящий на стороне Дажэнь?
— …Даже если и так, то, что Сюли-гунян сделала в семье Пяо, действительно достойно того, чтобы эта заслуга принадлежала ей. К тому же я ничего не могу с ней поделать. Она очень похожа на женщину, которую я любил, и к тому же — очаровательная младшая коллега.
— Возможно, ты и впрямь из тех, кто пасует перед любимой женщиной, но она — не та, кого ты любил, она просто похожа на неё. С чего бы тебе вдруг давать слабину? И не говори мне про «очаровательную младшую коллегу». В таком месте, как Юйшитай, полно коварных типов, которые ради выгоды даже крупицей информации не поделятся. Они скрывают друг от друга правду, крадут заслуги и лгут на каждом шагу. Мерзость, просто отвратительно.
— …Ну что поделать, это ведь работа… На самом деле я просто всё время о чём-то размышляю.
— О чём-то размышляешь?
— Сяоцзе — второй человек в моей жизни, который, даже увидев на моём теле клеймо смертника, отнёсся ко мне искренне и сказал, что я могу остаться рядом с ней.
В то время, когда он вёл расследование в тюремном городе, он встретил её — нового инспектора-юши.
Когда она сказала, что готова нанять его, человека, которому некуда было пойти и негде найти работу, Сюнь был по-настоящему поражён.
Он вспомнил Ван Цзи, который пять лет назад спас его из тьмы. И она стала вторым человеком, поступившим с ним так же.
«Есть ли кто-то, кого ты хочешь, чтобы я остановила?»
На этот вопрос Сюнь до сих пор не мог найти ответа. Он всё думал о том, как же ему поступить.
Если бы на его месте была она, то какой бы ответ она дала? В Хун Сюули было нечто особенное, что заставляло Сюня невольно задумываться над подобными вопросами.
В итоге он не мог удержаться от того, чтобы не поделиться с ней сведениями или не прийти на помощь. И она действительно подбирала те обрывки улик, что оставлял Сюнь, и находила верное направление. Каждый раз, видя Сю Ли такой, Сюнь ощущал в душе прилив чувств, которые и сам не мог толком объяснить.
«Как же хочется увидеть, какой пейзаж откроется перед ней в конце пути, который она выбрала».
— Поэтому иногда я действую не до конца решительно…
И всё же, глядя в спину скачущего впереди Ван Цзи, Сюнь уже решил для себя, что для него важнее всего.
— Совершенно не понимаю, о чём ты, но мне нравятся сомневающиеся мужчины, так что не буду с тобой спорить.
— Так ли это хорошо…
— Скоро и мне придётся столкнуться с проблемой, которую я так долго откладывал…
Вспомнив выражение лица Гоу Юя, Чжими опустил глаза.
● ● ●
Во внутреннем дворе храма Цзянцин на горе Лумин Сю Ли и Ван Цзи сидели лицом к лицу с главой ордена Да-шэ-сы, «Чжанлао».
К слову сказать, монахи в храме при виде Сю Ли снова затрепетали от страха. Они ни за что не пустили бы её в ту часть обители, где хранились «сокровища», и даже выстроились живой стеной, преграждая путь. По этой причине двор, куда в конце концов привели Сю Ли и Ван Цзи, оказался весьма скромным и запущенным: крыша причудливо покосилась, сквозь щели в стенах задувал холодный ветер, а доски пола то и дело проваливались. Вместо того чтобы называть это место «простым», скажем прямо: это была заброшенная развалюха. Как ни посмотри, такое место совершенно не подходило для приёма Ван Цзи, чьё положение сравнимо с первым министром, Чжими, правителя области Хунчжоу, и Сю Ли, которая всё-таки была юши.
— Ого?
— Ой, господин, вы в порядке?
В этом ветхом дворике Ван Цзи неосторожно наступил на прогнившую половицу и чуть не провалился в дыру глубиной по пояс человеку. Невольно закрадывалось сомнение: уж не издеваются ли над ними?
— …Пфу… Прошу прощения, Хун-юши, у нас всего лишь ветхий маленький монастырь…
Чжанлао было около семидесяти лет; он носил длинную бороду и был весьма невысоким старым учителем. Его лицо, изборождённое морщинами, покраснело от отчаянных попыток сдержать смех, но тщетно. Он так раздулся от натуги, что стал похож на маленькую белку.
Вероятно, не ожидая увидеть столь нелепую картину, Чжанлао сохранял такое выражение лица с самого момента своего появления во дворе.
— Пфу-пфу-пфу… Пфу-ха-ха-ха!
Увидев, как Ван Цзи одной ногой упирается в балку, пытаясь вытащить вторую из дыры, Чжанлао наконец не выдержал и, колотя кулаком по полу, громко захохотал. Вот же несносный старик. В этот момент у каждого присутствующего возникло непреодолимое желание огреть его большим складным веером по лысой, словно склоны горы Нюшань, макушке. И даже Ван Цзи не был исключением.
— …Какое ещё «ха-ха-ха», Чжанлао! Пожалуйста, перестаньте смеяться! Поговорите с нами по-человечески, а? И вообще, почему здесь нет ни одного стула!
— Излишества строго запрещены.
— Тогда дайте хотя бы подушку для сидения!
— О-хо-хо, и правда смешно, за такое полагается подушка. И даже три штуки будет мало. Отлично! Эй, кто-нибудь, принесите подушки! (Примечание: в японском комедийном жанре ракуго принято давать подушки исполнителям за удачные шутки в качестве поощрения).
Они ведь не на представлении сяншэн. К тому же трёх подушек на всех явно не хватит! Сюнь негромко шепнул Ван Цзи:
— …Господин, не хотите ли упасть ещё разок? Так мы добудем ещё три подушки.
— …И не подумаю. Если хочешь, падай сам.
— Не выйдет, с моим лицом я не гожусь для комедийных номеров…
— А я, по-твоему, гожусь?!
В конце концов, делать было нечего, и им достались лишь те три подушки. К тому же они оказались тонкими, словно рисовое печенье. Ван Цзи, Лю Чжими и Сю Ли молча уставились на плоские подушки, но жаловаться никто не стал. Уж лучше так, чем совсем ничего. Впрочем, даже печенье, которое жарила прижимистая Сю Ли, наверняка было потолще этих подушек. Уступив их Ван Цзи, Лю Чжими и Сю Ли, сам Сюнь, а также Янь Цин и Гао Ханьшэн остались стоять в стороне, приготовившись слушать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
