Ван Цзи постарался вернуть себе величие, которое только что испарилось без остатка, и несколько раз сухо кашлянул.
— Старейшина, расскажите нам о способе подавления саранчи. И ещё: возможно ли полностью усмирить её до того, как подует муссон?
Сю Ли невольно повернулась к Ван Цзи — он только что упомянул о вещах, которых она не знала.
— Муссон…
— Именно так. Причём ветер будет необычайно сильным. Муссон, возвещающий о приходе осени, называют Красным ветром. Там, где он проносится, засыхают деревья. Этот муссон будет дуть из Хунчжоу в Цзычжоу несколько дней, заставляя растения увядать… и неся с собой стаи саранчи.
Сю Ли едва не перестала дышать. Глаза старейшины под длинными белыми бровями сузились.
— Ты намерен предотвратить это ещё в пределах Хунчжоу?
— Да. Если саранча продолжит распространяться, то к весне следующего года она захлестнёт всю страну. Вы же понимаете, что это означает, старейшина. Нагрянет великое бедствие. Сейчас в сторону Цзычжоу летит ещё не так много насекомых, так что нужно покончить со всем этим прямо сейчас.
— …Раз ты так говоришь, знаешь ли ты, сколько дней осталось до того, как подует Красный ветер?
— Согласно обычным прогнозам прошлых лет — около семи дней.
— Ты и впрямь во всём чётко разобрался. Однако то были прогнозы прошлых лет, а наблюдения этого года дают иной результат — через три дня.
Через три дня. Слишком скоро. От этого ответа, который опережал прогнозы чиновников Сяньдун из управы Хунчжоу на несколько дней, у Чжими едва глаза на лоб не полезли.
Ван Цзи лишь спокойно посмотрел в ответ на старейшину.
— …Я слышал, что саранчу можно подавить с помощью некоего мора?
— Тогда ты должен был слышать и о том, что этот метод ещё не отработан до конца.
— Прошу, расскажите подробнее.
— …Подавить нашествие саранчи одними лишь человеческими силами невозможно. Если оно началось, остаётся только ждать, пока всё закончится естественным путём. Даже если использовать Наньчжаньтань и тактику привлечения огромного числа людей, в лучшем случае удастся лишь снизить ущерб до минимума, но не более того. Однако, согласно наблюдениям семьи Пяо на протяжении сотен лет, в редчайших случаях саранча может быть уничтожена в одночасье, и бедствие прекращается. В таких ситуациях, как ни странно, сотни тысяч насекомых погибают за одну ночь.
— Пострадают ли при этом другие сельскохозяйственные культуры?
— Нет. Погибает только чёрная перелётная саранча. Более того, в следующем году бедствие не повторяется. Но причину этого выяснить так и не удалось. Неизвестно, кроется ли она в погодных условиях, составе почвы или воздействии каких-то токсинов. Обстоятельства окончания бедствий всегда были самыми разными, и до сих пор считалось, что это результат случайного совпадения нескольких природных факторов…
— …Но теперь вы считаете, что причина в некоем море? Причём в болезни, которой подвержена только перелётная саранча?
— Да. К такому выводу пришли в ходе исследований последних десяти с лишним лет. Изыскания продолжаются и по сей день, но результаты испытаний… попытки искусственно распространить этот мор почти никогда не заканчивались успехом. Никак не удаётся заставить саранчу заразиться этой болезнью.
Ван Цзи, прищурившись, пристально посмотрел на старейшину.
— …Вы сказали «почти» никогда?
— …Чтобы инфекция распространилась мгновенно, необходимо сочетание определённых климатических условий. Глядя на примеры прошлых лет, нужны затяжные дожди, высокая температура при большой влажности и густой туман. При соблюдении этих трёх условий вероятность распространения мора резко возрастает.
Чжими прикусил губу.
— …Нужен туман? Если говорить о Великом ущелье Хуншань, то там туман стоит круглый год… Хотя в период от конца лета до начала осени климат там жаркий и влажный, постепенно становится всё суше, и дождей почти не бывает.
— Нет, разве предвестником Красного ветра не является густой туман, стоящий несколько дней подряд? В это время температура воздуха тоже немного повышается.
Янь Цин слушал это, лишившись дара речи. Он впервые видел высокопоставленного чиновника, который бы так досконально знал климат чужого округа.
— …Действительно, это предвестник Красного ветра. Но, думаю, ты и сам знаешь, что это происходит далеко не всегда. К тому же… что касается тумана, то за последние полмесяца он уже появлялся несколько раз, и в этом году может больше не возникнуть. По направлению ветра, климату и температуре можно точно предсказать передвижение стай. Возможно, более осуществимым методом было бы использование трёх дней после того, как пронесётся Красный ветер, в сочетании с охотничьими птицами и массовым привлечением людей, чтобы уничтожить как можно больше саранчи…
— Старейшина, скажите прямо. Есть ли вероятность появления тумана в эти три дня?
После долгого молчания старейшина посмотрел в окно.
— …Если судить по результатам наблюдений прошлых лет, то вероятность равна нулю… Однако, полагаясь на свои личные чувства человека, долгое время живущего в Хунчжоу, мне кажется, что через день могут прийти густой туман и дождь…
— …И если это случится?
— Тогда можно будет выпустить уже заражённую мором саранчу, изменившую окрас. Если выпустить по нескольку особей в разных местах, мор должен распространиться мгновенно. Впрочем, как ни крути, это лишь теория. За последние десять с лишним лет нашествий саранчи не было, так что на практике это ни разу не проверялось.
Иными словами, даже если туман появится, успех всё равно не гарантирован.
— Я понял, старейшина. Пожалуйста, отдайте приказ всем храмам и святилищам подготовиться к тому, чтобы в любой момент выпустить заражённую саранчу.
— Ван Цзи-цзянцзюнь.
— Мы будем ждать тумана.
— …Почему ты не спросил, нет ли способа решить проблему с помощью магических техник заклинателей?
Сю Ли и Чжими отреагировали с изумлением, ведь именно об этом они и хотели спросить.
— Даже если такой способ есть, тот, кто применит технику, погибнет. Это не изгнание нечисти — чтобы повлиять на изменение климата, нужен заклинатель высшего ранга с чистейшей кровью. Нельзя требовать от заклинателя расплачиваться жизнью, чтобы исправить ошибки, совершённые императорским двором. К тому же сейчас здесь, в семье Юй, нет тех, кто был бы на это способен.
Сю Ли подняла голову и посмотрела на Ван Цзи.
— Семья Юй… вы имеете в виду Сяньдун-линъиня Юйю-дажэня?
— Именно. Эта магия — особая техника системы ветра, присущая ветви Юй из клана Пяо. Если просить о её применении, то полагаться можно только на семью Юй. Однако в настоящее время единственным заклинателем высшего ранга в этой семье является Юйю-дажэнь. Я ведь не ошибся? Старейшина Ючжан.
— …Всё верно. Кроме моего старшего брата Юйю, никто больше в нашем роду не удостоен статуса заклинателя высшего ранга. Я и сам не обладаю сверхъестественными способностями. К тому же… по правде говоря, я даже никогда не видел, как брат применяет эту магию, и не могу с уверенностью сказать, насколько она эффективна…
— Это не имеет значения. Мы не можем требовать этого от Юйю-дажэня. Будем ждать естественного тумана. Если он не появится, будем действовать по первоначальному плану, привлекая людей. Больше всего я ненавижу, когда для решения проблем от заклинателей или жриц требуют стать живыми жертвами.
Сю Ли внезапно вспомнила случай, произошедший по пути к реке Цзюцайцзян в Ланьчжоу. Там, где течение было особенно бурным, существовал обычай пускать по воде фигурки маньтоу в форме людей. Говорили, что этот обычай появился несколько десятилетий назад, когда один инспектирующий юши, посчитав принесение живых жертв глупостью, в гневе бросил в воду недоеденный маньтоу. Позже глава Ланьчжоу рассказал Сю Ли, что тем инспектирующим юши был Ван Цзи. И только теперь Сю Ли по-настоящему осознала правдивость той истории. И он до сих пор —
— …Совсем не изменился.
Янь Цин, видимо, вспомнил о том же самом и негромко произнёс эти слова рядом с Сю Ли.
Сю Ли крепко закусила губу, не желая признавать, что наконец поняла, почему Сюнь выбрал Ван Цзи своим господином.
— Прошу храм Цзянцзин объединить усилия с окружными управами и юши, чтобы всемерно содействовать уничтожению стай саранчи в разных местах и смягчить ущерб в тех районах, куда она направляется. Надеюсь, совместными усилиями чиновников и народа нам удастся покончить с этим бедствием. Если императорский двор или управа Хунчжоу могут чем-то помочь, пожалуйста, не стесняйтесь и обращайтесь. Старейшина, мы от всего сердца благодарим семью Пяо за всестороннюю помощь.
Эти последние слова, наконец, заставили выражение лица старейшины немного смягчиться.
— …Ваш внук, Ли Ин-дажэнь, приложил немало усилий вместе с юши Хун. Он действительно очень похож на вас и мисс Фэй Янь… Кровные узы, как и ожидалось, невозможно разорвать.
— …Если это помогло, то и славно.
Ван Цзи ответил лишь этой фразой.
— …Что ты намерена делать дальше, юши Хун?
Выйдя из того полуразрушенного двора, Ван Цзи обернулся и спросил Сю Ли.
— …Если можно, я бы хотела, чтобы мы действовали порознь. Это возможно?
— У тебя есть другие места, которые ты хочешь посетить?
— Да.
— Неважно. Раз семья Пяо согласилась помочь, недостатка в людях не будет. Тогда здесь и разойдёмся.
— Генерал Ван Цзи!
Она окликнула его прежде, чем успела осознать это.
Ван Цзи обернулся с аристократическим изяществом. Прекрасное боевое облачение цвета глицинии очень ему шло. Пурпурный — цвет короля.
Сю Ли поджала губы, глядя в его глаза — пронзительные и глубокие, точно озёра.
С момента их встречи прошло всего полдня, но Сю Ли уже слышала много о Ван Цзи от Янь Цина и людей из храма Цзянцин. Увидев его своими глазами, она тоже сочла, что у него нет изъянов. Несмотря на врождённый талант и ум, он не производил впечатления чего-то чересчур совершенного; скорее он походил на прочный фундамент, сложенный из множества слоёв, который превратил его в нынешнего непоколебимого, как гора, Ван Цзи. Так казалось Сю Ли. Материалы, из которых состоял этот фундамент, возможно, не все были безупречно чисты, но Сю Ли по-прежнему не могла найти ничего, что позволило бы его отвергнуть.
В этом он был очень похож на главу Куя, но исходившая от него аура была ещё более холодной и твёрдой, наполненной некой решимостью.
В этих глазах, подобных бездонному озеру, она что-то увидела.
В них был блеск, которого у нынешнего Лю Хуэя не было.
Сю Ли внезапно осознала, что для подданного подобные мысли недопустимы. Он желал усмирить нашествие саранчи не ради Лю Хуэя. Не будь Сю Ли чиновником Лю Хуэя, она бы сейчас не приехала в Хунчжоу. Однако Ван Цзи пришёл бы сюда вне зависимости от того, существовал ли в этом мире человек по имени Лю Хуэй или нет.
Единственным господином Ван Цзи был он сам, и никто другой.
Если чрезмерные притязания называть амбициями, то можно ли стремления Ван Цзи действительно назвать амбициями? Казалось, он просто ступень за ступенью поднимался вверх, забирая то, что находилось прямо перед ним.
(Лю Хуэй)
Сейчас Сю Ли не могла отрицать Ван Цзи. Совсем не могла. И всё же.
Сю Ли внезапно отвесила Ван Цзи глубокий поклон, подобающий лицу самого высокого ранга. Хотя она кланялась стоя.
— Хунчжоу — родина моего де. Спасибо вам за то, что пришли помочь Хунчжоу.
Глубоко, от самого сердца, она выразила свою благодарность.
Сю Ли не видела, какое выражение лица было в этот момент у Ван Цзи. Она слышала лишь его голос.
— Раз ты предпочла вернуться из семьи Пяо, это значит, что ты выбрала до самого конца оставаться чиновником?
— …
— Если так, то твоя суть — «чиновник». Какими бы ни были твои желания, этот статус не изменится. Чиновник обязан отдавать все силы народу, поэтому неважно, кто твой господин — Лю Хуэй или кто-то другой, к делу это не относится. Быть чиновником — вот твоя гордость и стремление, а не жизнь ради Лю Хуэя. Подобно тому как не изменюсь я, твоим истинным «господином» являешься ты сама, а не Лю Хуэй.
Лицо Сю Ли застыло. К тому же — она не могла отрицать его слов.
— Изредка такие чиновники встречаются. Кому бы они ни служили, мудрому правителю или тирану, они не меняются и всегда верны своей воле. Они выбирают не короля и следуют не за кем-то конкретным, а трудятся лишь ради страны и народа… Однако ты перед одним лишь Лю Хуэем трепещешь и во всём ему потакаешь, позволяешь ему распоряжаться собой и без малейшего сопротивления отказываешься от собственной воли. С какой бы грубостью и произволом ты ни сталкивалась, ты безмолвно терпишь. Только перед Лю Хуэем ты превращаешься в глупую женщину с пустой головой. Я не стану доверять такому чиновнику, и мне не нужны женщины, которые позволяют мужчинам использовать себя за сладкие речи, на посту чиновника.
Сю Ли не находила слов для возражения. Вероятно, это было то же самое, в чём её упрекал Сюнь в семье Пяо. Только Ван Цзи выбрал более едкие и беспощадные выражения, и в отличие от язвительных насмешек Куй Хуанъи, это ранило ещё сильнее.
Ван Цзи развернулся, полы его одеяния цвета глицинии качнулись. Но он продолжил:
— Впрочем, за эти полдня я увидел тебя иную. У тебя было хорошее выражение лица; по крайней мере, сохрани его до самого конца.
— Ван Цзи-дажэнь всегда так разговаривает. Не смотри на то, что обычно он немногословен, стоит ему открыть рот — и он бьёт не в бровь, а в глаз, не зная жалости. Просто он только так и умеет говорить. Однако он во всём прав.
До ушей Сю Ли, стоявшей с низко опущенной головой, донёсся голос чжоуму Хунчжоу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
