В лучах заходящего солнца снаружи доносился стук молотков — велись восстановительные работы. Сунь Линван, который и сегодня по обыкновению околачивался в комнате Ван Цзи, услышав доносившиеся снаружи звуки, обернулся к нему и сказал:
— Кстати говоря, ты и впрямь искусен, раз сумел составить столь детальный план восстановления всей страны.
Вскоре после возвращения из области Хун в Гуйян Ван Цзи приступил к работам по восстановлению всех областей. Несмотря на то что он всё время находился в Хунчжоу, предложенный им на совете министров план восстановления заставил шестерых начальников шаншу лишиться дара речи от изумления. Если оставить в стороне детали, то, судя по этому плану, Ван Цзи, пребывая в Хунчжоу, всё же умудрялся следить за ситуацией в пострадавших районах по всей стране и досконально знал все дела центрального правительства. Это был глубоко продуманный, безупречный план. Его тщательность была такова, что трудно было поверить, будто Ван Цзи разработал его в одиночку с самого начала, но именно это заставило высших чиновников двора ещё больше преклониться перед ним.
Ван Цзи слегка улыбнулся, сжимая в руке маленький серебряный ключ.
— Вполне неплохо… хм?
Раздались шаги, направляющиеся прямиком к комнате Ван Цзи. Шаги были лёгкими, но не порывистыми — человек шёл уверенно, твёрдо ступая по земле. Услышав их, Ван Цзи не знал, радоваться ему или удивляться. Дверь открылась, и Ван Цзи встретил вошедшего со своим обычным выражением лица.
— …Ты вернулся.
При виде запыхавшегося Сяо Лиин, Сунь Линван, в отличие от спокойного Ван Цзи, радостно бросился вперёд и подхватил мальчика на руки. Он поднял его, словно забавляясь с ребёнком, закружил и начал поднимать высоко в воздух.
— Вернулся! Ты вернулся! Как хорошо! Если бы ты не вернулся, я или Сюнь собирались ворваться туда и устроить переполох. Мы бы плакали или умоляли на коленях, лишь бы ты вернулся. Не то что этот хладнокровный старик!
Не только Ван Цзи, но и стоявший рядом Сюнь мысленно съязвили: «Ли Ин тебе не сбежавшая жена». Ван Цзи продолжал перелистывать свитки, говоря Линвану:
— Тебе бы самому стоило объехать все края и извиниться на коленях перед каждой из женщин, которых ты бросил в прошлом.
Услышав это, Линван быстро юркнул в угол комнаты и с напускным видом принялся выбирать книгу, явно решив пропустить эти слова мимо ушей. Поистине скверный мужчина.
Выпущенный из рук Сяо Лиин покачнулся от головокружения и только после этого подошёл к Ван Цзи. Пристально глядя на него, он передал ему шкатулку для писем.
— Это ответ короля Лю Хуэй.
Ван Цзи долго смотрел на Сяо Лиин спокойным взглядом и только потом перевёл взор на шкатулку. Пробормотав: «Вот как», он изящным жестом принял её.
— Как король Лю Хуэй? Что он сказал тебе?
— Фух… Кажется, он в добром здравии. Только наговорил каких-то странностей, просил меня дать ему немного волос или ногтей.
Волосы или ногти? Не выведать информацию или склонить к сотрудничеству, а волосы или ногти? Такого поворота не ожидал даже Ван Цзи. Сюнь и Сунь Линван, сделавший три шага вперёд при упоминании об «ответе», невольно содрогнулись.
— Что это значит? Проклятие? Он хочет кого-то проклясть? Как страшно, этот шао-е!
— Кстати говоря, я слышал, будто король Лю Хуэй питает слабость к мужской красоте… Неужели его интересуют и прекрасные юноши… Да быть не может?
От этих слов Ли Ин весь одеревенел. Неужели! Неужели всё именно так? Нет-нет-нет, абсолютно невозможно. Даже дедушка Ван Цзи невольно забеспокоился и уставился на Сяо Лиин:
— …Ты ведь не отдал их ему, верно?
— Конечно нет!
Ван Цзи успокоился и посмотрел на шкатулку, изрядно побитую во время скачки. Развязав тесьму, он открыл её. Перед глазами предстала бумага Чэнсиньтан — плотная и гладкая, словно яшма, с шёлковым блеском кокона шелкопряда. Однако Ван Цзи ничуть не тронула красота бумаги, он быстро принялся читать содержание письма. Закончив, он вложил письмо в руки Сяо Лиин. Сяо Лиин лишь на мгновение замялся, а затем тоже прочёл его. Пока он читал, Линван и Сюнь вытягивали шеи, заглядывая в письмо. Линван проверил дату, время и место, приложив руку ко лбу.
— Хм? Так это же чуть больше чем через месяц? Время — полдень, а место… О, это неожиданно. Он решил пойти ва-банк, да? Выбрал Учэнюань, который так близок к Гуйяну. Это ведь и недалеко от земель Ван Цзи.
— Он намерен зайти вглубь нашей территории? Я думал, он назначит встречу в районе заставы Дунпо, чтобы в случае чего быстро отступить обратно в Хунчжоу, но…
Сюнь и Линван прищурились, погрузившись в раздумья.
— Зайти в лагерь противника с малым числом воинов — значит сразу оказаться в невыгодном положении, он не может этого не понимать. Выходит, он уже принял решение об отречении? Если так, то выбор места поближе к Гуйяну вполне логичен.
Король Лю Хуэй не был глупцом, да и Шао Кэ оставался рядом с ним. Сейчас во всей стране, за исключением семьи Хун, у него не осталось пути для отступления. В такой ситуации решение просто отречься от престола не было бы странным. Ван Цзи и Линван, разумеется, надеялись именно на такой исход.
Хотя это заняло немало времени, если он отречётся, ситуация просто вернётся к тому состоянию, в котором была в ночь ухода короля Лю Хуэй из Гуйяна. Если всё так, то это к лучшему.
— В общем, в тот день всё прояснится.
Ван Цзи не спеша уселся обратно в кресло. Иногда он говорил подобные вещи, словно вверяя судьбу небесам. Или же он наслаждался ожиданием хода противника. Ван Цзи внезапно повернулся к Сяо Лиин.
— Кстати, Сяо Лиин, говорил ли тебе король Лю Хуэй, почему он выбрал именно эту дату и место?
— Нет… Он ничего не сказал.
— Хм… Ну и ладно. В любом случае для меня этот день неплох. Встреча будет трое на трое? Тогда с нашей стороны пойдут…
Линван высоко вскинул обе руки, словно выкрикивая «ваньсуй».
— Я пойду! Я! Я! Я! Возьми меня! Иначе берегись — я тебя побью! Этот лао-цзы смертельно устал торчать в Гуйяне!
— Последняя фраза и была правдой, бородач! Цель этой поездки — не праздная прогулка.
Ван Цзи рявкнул и швырнул в Линвана пустую шкатулку. Сюнь с горькой усмешкой склонил голову и сказал:
— Я тоже пойду. Будет вполне разумно, если я буду сопровождать вас в качестве шиюйши. Статус господина Куй Хуанъи слишком высок, это было бы неуместно, не стоит брать его с собой. Лучше оставить его присматривать за двором, это больше соответствует его должности.
Ван Цзи перевёл взгляд на Сюня. Спустя мгновение он потёр виски и произнёс:
— …Сюнь, в отличие от Линвана, ты слишком умён, да и характер у тебя добрый, поэтому я не хочу брать тебя.
— Но вы ведь тем более не можете взять господина Янь Шу?
— …Это… Если взять его, боюсь, возникнет много хлопот…
— Вот именно. Даже методом исключения остаются только я и Линван-дажэнь. Вместе с вами, господин Ван Цзи, получится как раз три человека.
Обдумав кандидатуры, Ван Цзи решил, что предложение Сюня было самым лучшим.
— …Верно. Хорошо, так и поступим.
— У меня есть просьба касательно переговоров в качестве Сяньдун Линцзюня.
Ван Цзи, Линван и Сюнь одновременно обернулись к Сяо Лиин.
— Я полагаю, что содержание этой встречи с большой вероятностью будет связано с престолом. Поэтому в качестве Сяньдун Линцзюня я решил присутствовать там вместе с великой жрицей Пяо Чжучуэй в качестве нейтральных свидетелей.
Это было не предложение, а уведомление о решении Сяньдун Линцзюня. Впервые в глазах Ван Цзи, смотрящего на Сяо Лиин, сверкнул огонёк. В его глазах Сяо Лиин предстал уже самостоятельным политиком. Ван Цзи слегка улыбнулся.
— …Это твоя идея?
— Да. Но так как я… кажется, прихожусь тебе внуком, моё единоличное присутствие может показаться несправедливым. Поэтому перед приходом сюда я попросил великую жрицу присутствовать, и она согласилась.
Если представляющие нейтральную сторону Сяньдун Линцзюнь и великая жрица семьи Пяо появятся вместе, вероятность вооружённого столкновения в тот день значительно снизится. Ван Цзи невольно рассмеялся: Ли Ин прилагал усилия по-своему.
— Хе-хе, вот оно что. Ты долго раздумывал над этим, Ли Ин? Хорошо, я понял.
— …Есть ещё кое-что.
— Что именно?
— Он сказал, что, когда этот день настанет, он встретится с тобой лицом к лицу и не станет уклоняться.
После недолгого молчания Ван Цзи, подперев щёку рукой, широко улыбнулся.
— Это хорошо.
…Когда Ли Ин и Лин-ван ушли, Ван Цзи взглянул на серебряный ключ в своей руке.
Тот самый серебряный ключ, что тихо лежал в шкатулке с секретом. Это был последний подарок от Юй Шуня.
В маленьком тайнике, открытом этим ключом, лежало множество свитков. Все они были документами, касающимися последствий бедствий по всей стране и планов по восстановлению. Почерк принадлежал Юй Шуню — всё выглядело так, будто он заранее подготовил это, заботясь о грядущих трудах Ван Цзи. Однако в документах виднелся и чужой почерк.
В этой горе бумаг повсюду встречался почерк Лю Хуэя. По этим документам можно было представить, как в то время, пока Ван Цзи отсутствовал в Гуйяне, все при дворе игнорировали само существование короля и его слова. Поэтому ему оставалось лишь каждую ночь обмениваться мнениями с Юй Шунем, прокладывая путь к восстановлению страны. И всё же Юй Шунь преподнёс результаты их обсуждений Ван Цзи. Последнему достаточно было лишь внести небольшие правки, чтобы присвоить себе плоды этого титанического труда.
Серебряный ключ ярко поблёскивал. Ван Цзи не чувствовал ни малейшего укола совести. Он думал о другом.
О фигуре короля, на которого никто не смотрел прямо, который в полном одиночестве шёл вперёд там, где его никто не замечал. Он больше не был тем королём, что когда-то закрывал глаза на нашествие саранчи. Но… было уже слишком поздно. Ван Цзи усмехнулся.
Он убрал серебряный ключ в ящик стола.
По дороге из поместья Ван Цзи обратно в ведомство Сяньдуншэн Ли Ин невольно поднял глаза к ночному небу. Зловещая красная звезда всё так же пугающе висела на небосклоне. Она оставалась там так долго, что жители Гуйяна уже привыкли к её присутствию. В этот миг по ночному небу пронеслась падающая звезда.
«Координаты движения звезды… она летит со стороны провинции Хун в сторону Гуйяна…»
Дуга падения и длина хвоста метеора не предвещали чьей-либо смерти. Однако направление — из провинции Хун в Гуйян — вызывало тревогу.
Ускорив шаг, он вернулся в Сяньдуншэн. Стоило ему переступить порог комнаты Юйю, как все священные реликвии внутри мгновенно отозвались резонансом.
С тех пор как дело с реликвиями было улажено, подобное случилось впервые. Но, в отличие от того раза, нынешний резонанс быстро затих. Это был лишь мимолётный отзвук.
Будто что-то пересекло некий барьер. Сердце Ли Ина ёкнуло, и он вспомнил о недавней падающей звезде.
Широко шагая, Ли Ин подошёл к стоящему в комнате сосуду с водой и, полоснув по пальцу, уронил туда несколько капель крови. «Бесталанный» Ли Ин мог применять магию только при использовании собственной крови. Вскоре в воде проступил облик Чжу Цуй. Было видно, что её лицо искажено тревогой.
— Чжу Цуй, что случилось? Неужели «что-то» только что проникло в Гуйян?
— …Я и представить не могла, что такое произойдёт, но гроб мисс Сюли был украден из храма Цзянцин.
— Что?! Разве ты не установила барьер? Никто не должен был суметь его разрушить!
— …На самом деле, чтобы защитить мисс Сюли, я предприняла ещё несколько мер, но, кажется, они привели к обратному результату.
Выслушав, что это были за «меры», Ли Ин широко раскрыл глаза.
— То есть… это был обмен на Сю Ли?
— Скорее всего. Однако со смертью Лю Хуа-дажэнь заклинания, которые она наложила на гроб и на того мужчину, начали терять силу. Он должен был уже сгнить до неузнаваемости, не верится, что он всё ещё способен двигаться…
Ли Ин внезапно вспомнил слова короля о гниющих мертвецах и горько пожалел о своей оплошности. Если бы он знал это раньше, то расспросил бы подробнее. Однако у него оставалось ещё множество других вопросов.
— …Чжу Цуй, тот мертвец, что способен ходить, несмотря на разложение, — это тот же человек, который убил тётю Лю Хуа, верно? Я всё никак не пойму: он ведь обычный смертный, так? Каким же образом он умудряется повелевать мёртвыми?
— Хотя подтверждений нет, но… между ними должна быть кровная связь. Даже если один из них действительно заключил контракт с Хэй Сянь, обычному человеку без сверхспособностей власть над трупами может дать только кровное родство.
— Кровная связь? Неужели они родственники? Хотя… если подумать, и в чертах лица, и в манерах… у них действительно есть сходство.
— Результаты расследования показали, что среди трёх братьев семьи Ча только второй сын, Шо Сюнь, рождён не от того же отца. У старшего сына Цао Сюня и третьего сына Кэ Сюня отцом был сын Ча Чжунчжана, но отцом Шо Сюня, вероятнее всего, является сам дед, Чжунчжан…
Получается, Чжунчжан делил ложе с женой собственного сына. Ли Ин невольно нахмурился.
— До того был период, когда Чжунчжан покинул семью Ча и жил отдельно. Вероятно, именно тогда…
— …родился Лин Яншу.
Лин Яншу и Чао Шо Сюнь оказались единокровными братьями.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
