Давным-давно я ничего не знал о прежнем Ван Цзи-дажэне. Мы с Хуан И тупо стояли там, глядя, как из трубки Лин-вана медленно струится фиолетовый дым. Сейчас его уже и не встретишь — как он умудряется говорить столь беспечные слова?
— Не беспокойся, я мастер в том, чтобы находить Ван Цзи. Давным-давно, когда наша армия потерпела сокрушительное поражение, я отыскал его на поле боя и подобрал.
— И как же вы его нашли?
— Неважно, как именно. В любом случае, вы его обязательно увидите. Даю вам слово. Мы с Ван Цзи договорились: он ни за что не должен умереть раньше меня, — Лин-ван перевернул трубку и выбил из чашечки пепел. — Ладно, идите-ка оба поспать. Хотя бы ненадолго, ведь если человек не спит, он может и умереть. Жизнь — это ваше оружие, решающий козырь, который поможет Ван Цзи.
Сказав это, Лин-ван вышел. На мгновение я увидел на его лице выражение короля всех зверей.
Лин-ван был прав: жизнь — это решающее оружие, чтобы помочь Ван Цзи-дажэню.
В ту ночь я бросал в пламя свечи порхающих чёрных бабочек, которых видел. Сгорающие бабочки издавали треск и неприятный запах.
Внезапно я вспомнил, что есть ещё кое-кто, кто мог бы помочь, и тихо позвал:
— Хэй Сянь, ты здесь?
В одно мгновение в тёмном углу комнаты возник силуэт. Владыка ночи, что был чернее самой тьмы.
Впервые я встретил Хэй Сяня тогда же, когда впервые повстречал Ван Цзи-дажэня — с тех пор минуло уже больше десяти лет. Я не мог разглядеть его лица, видел лишь длинные ноги, а вокруг него порхали чёрные бабочки.
— Помнишь тот договор? Теперь у меня есть желание. Верни Ван Цзи-дажэня, и я буду удовлетворён. Если он жив, я хочу видеть его самого, если мёртв — его тело. Только так.
— И ты даже не спросишь меня, жив он или нет? Ведь если он всё ещё жив, то ты…
— Я не в убытке. Я ведь ничего не теряю. Ладно, моё желание не в том, чтобы просто узнать, жив ли он.
Я не видел, какое выражение лица было у Хэй Сяня в тот момент, но он спросил:
— Кто же ты на самом деле…
Причина не важна, достаточно того, что Ван Цзи-дажэня можно вернуть. Затем я спросил о цене.
— Погоди, прежде чем назвать цену, я хочу услышать причину. Ты призвал меня по тому же поводу, что и прежде?
— Да, призвал тебя, чтобы исполнить своё собственное желание. Не тяни время и хватит болтать, просто назови мне цену.
Услышав мои слова, Хэй Сянь рассмеялся:
— А я помню, что ты говорил в самом начале. Ты хотел с моей помощью что-то заполучить, верно?
Тогда я действительно говорил ему нечто подобное. Из-за того, что я хотел что-то найти, я и начал принимать чужие поручения. И тогда же впервые увидел Хэй Сяня. Теперь я немного понимаю то чувство, когда считал себя дураком.
Хэй Сянь продолжил:
— Я понял, я исполню наш уговор. Спустя десять лет твои слова всё те же: просишь меня помочь найти вещь.
— Да. Всё, что тебе нужно сделать — это помочь мне найти Ван Цзи-дажэня. Этого достаточно.
— Тогда где же подтверждение договора, который я заключил с тобой в самом начале? — спросил он.
Мои глаза расширились:
— Ты о чём вообще? Разве ты не говорил мне о равноценном обмене?
— Разве, заключая договор, я ничего у тебя не взял? Неужели я забыл тебе сказать?
— Да что это за вздор! Ты мне об этом и словом не обмолвился. Раз так, можешь забрать мою жизнь.
— Одной твоей жизни недостаточно. Она мне не нужна.
— Не стоит так решительно отказывать. А я-то думал, что призвать тебя — отличный способ, но теперь кажется, будто коварный небожитель играет со мной, пока я пытаюсь спасти Ван Цзи-дажэня. Когда мы вызволим Ван Цзи-дажэня, я обязательно напишу тебе благодарность, способную растрогать само небо и землю.
— Сейчас ты выглядишь куда бодрее, чем только что.
И правда, я немного пришёл в себя. Я ещё ничего не сделал, но атмосфера стала лучше.
— Что же из того, чем я владею, самое ценное… — я начал размышлять. Хэй Сянь скрестил руки на груди с изумлённым видом. Он думал, что я забыл условия договора, но в итоге я о них вспомнил.
— А, точно. У меня есть диди. Как насчёт него?
— Диди… — Хэй Сянь закрыл глаза.
Когда я узнал о существовании отца и единоутробного диди, то решил их убить. Почему убить? Я ни за что не хотел, чтобы Ван Цзи-дажэнь узнал, что в моих жилах течёт кровь семей Цай Ба. Семьи Цай Ба, которые пытались убить Ван Цзи-дажэня в битве за Гуйян; род Хун, желавший смерти Юй Шуню; род Цзы, истребивший клан Хуан И. Я ненавижу их, желаю им всем смерти — этим золочёным снаружи, но гнилым внутри семьям Цай Ба.
— Отец — всего лишь старик, а вот как насчёт диди? Он ужасный маленький паршивец. Разбрасывается семейными деньгами, якшается с бандой разбойников из Чачжоу, грабит и убивает. Глядя на такого диди, я, как старший брат, готов разрыдаться. Такому диди лучше сдохнуть, чем жить. Это и есть любовь старшего брата.
Хотя я уже давно хотел его прикончить, это лишь вопрос времени, рано или поздно — неважно, я могу и подождать.
— Твой диди и впрямь любопытная звезда. Звёзды говорят, что он умрёт молодым.
— О, неужели это так? — Значит, даже небеса согласны со мной. Постойте, я спросил Хэй Сяня: — А что, если по звёздам ему суждена долгая жизнь, но он всё равно умрёт?
— Ну, такое тоже не исключено. Но его звезда пересекается со звездой, символизирующей род Пяо.
— Род Пяо? Эта семья жрецов? Почему ты вдруг о них заговорил?
— В этом мире всё тесно переплетено. Если я помогу тебе, то позже ты отправишься в род Пяо, чтобы убить Люхуа-цзи, и повсюду будешь крушить священные реликвии. Поскольку ты совсем один, тебе придётся втянуть в это своего кровного диди. Ведь только мертвец, войдя в обитель рода Пяо, не вызовет реакции барьера.
— Ну и ну, ты мне тут наговорил всяких невероятных вещей.
Хэй Сянь посмотрел на меня, словно раздумывая, не зря ли он это сказал, а затем хмыкнул. Похоже, он решил свалить все хлопоты на меня. А он довольно честен.
— Я понял. Ценой будет мой диди, верно? Когда наступит время умирать, я дам тебе знать. Остальное поручаю тебе.
Только десять лет спустя я осознал смысл слов Хэй Сяня, когда из-за спасения Ван Цзи-дажэня оказался неразрывно связан с тем диди.
— Что ж, раз сейчас идёт снег, я отправлюсь на поиски Ван Цзи-дажэня. Я пошёл.
Хэй Сянь вскинул брови. Что за… с чего это у него такое выражение лица?
— Само собой, договор с тобой — лишь один из способов. Пока ты его не найдёшь, я буду продолжать поиски сам.
Лицо Хэй Сяня сначала выразило шок, а затем сменилось удовлетворением. Взглянув на своё отражение в зеркале, он улыбнулся.
— Вот как. Что ж, твоя жизнь мне и впрямь интересна. Тогда удачи.
Я услышал шум хлопающих крыльев ворона, и он исчез. Остались только чёрные бабочки, сгорающие в пламени свечи.
Я открыл глаза — всё казалось сном, в котором не было ни капли реальности. Накинув одежду, я вышел за дверь. Хуан И был в соседней комнате, не знаю, проснулся ли он. Кажется, шума падающего снега больше не было слышно.
С тех пор прошло больше десяти дней. Мы с Хуан И искали его и днём, и ночью, но так и не нашли. Временами я подумывал попросить Хэй Сяня просто разыскать его.
Лин-ван с того дня, как ушёл, тоже не подавал вестей. Мы задействовали информационные сети Юйшитая и аристократов, расширили зону поисков, но всё безрезультатно. С каждым днём, возвращаясь домой, мы с Хуан И говорили всё меньше и меньше.
Осень не успела закончиться, как внезапно наступила зима. Снег шёл каждый день.
В тот день мы с Хуан И заблудились в лесной глуши Учэнъюань.
— Янь Шу, нельзя, не заходи туда, там слишком темно. К тому же валит снег, лошадь не пройдёт, — сказал мне Хуан И.
— Ох, когда же снег успел так глубоко лечь? Я помню, что где-то поблизости есть заброшенный храм, давай отведём лошадей туда.
Мы шли по горной тропе; завывал ветер, неся с собой хлопья снега, так что едва можно было расслышать голоса друг друга. Мы с Хуан И медленно вели лошадей под уздцы, а снега навалило уже по колено.
Хуан И снова заговорил:
— В такой сильный снегопад довести лошадей до храма не получится. Может, лучше оставим их здесь? Но лошади…
— Знаешь, Ван Цзи-дажэнь ценит лошадей больше, чем людей, — я вспомнил нашу встречу с ним в ту снежную ночь.
— Дурак, не смей злословить за чужой спиной. Ван Цзи-дажэнь наверняка дорожит вами обоими больше, чем лошадьми. — Услышав это, мы с Хуан И переглянулись. Неужели это обман слуха? Равнина Учэньюань была укрыта белой пеленой, стемнело, и ничего не было видно, кроме двух едва мерцающих вдали огоньков. Пока мы гадали, что происходит, те две точки света исчезли.
— Ой! Ты что творишь?! Как ты мог погасить огонь! Я же собирался курить! Скорее заходи в заброшенный храм, Ван Цзи!
— Дурак! Разве ты тоже не слышал голоса Янь Шу и Хуан И?! Это точно не обман слуха! Они наверняка здесь!
— Живо в заброшенный храм! Если и дальше будешь копаться, я пойду отдыхать один!
— Ни за что! Я слышал, как они обсуждали, не бросить ли лошадей! Не слушайте Лин-вана, вы точно важнее лошадей! Хотя лошади тоже важны!
В тот миг мы с Хуан И убедились: это не ошибка. Ни слуховой обман, ни видение.
— Да не веди ты себя так, что ты творишь? Кто же так ищет лошадей? Эй! Ван Цзи! Я что-то там вижу! Привидения, привидения! Изыдите! Сгиньте! Целых два, вот это да! Надеюсь, это прекрасные снежные девы! Быть того не может, неужели мне в самом деле так повезло?! Сюда идут две фигуры, похожие на людей! Ван Цзи, не шуми! Ха-ха, как здорово!
— Лин-ван, ты что, рассказываешь страшилки про тех, кого утром находят замёрзшими насмерть? Неужели эти непонятные существа важнее меня?
— Правда?! Ох, неужели это снежные мужи? Фу, какая гадость, как противно. Если увижу их истинный облик, я их одним ударом разрублю!
Мы с Хуан И медленно двинулись вперёд, и постепенно показалось лицо Ван Цзи-дажэня, а следом и Лин-вана. Увидев нас, Лин-ван оторопел, и язык у него заплёлся:
— И… и вправду, Ван Цзи печётся о вас двоих чуть больше. Вы, конечно, получше снежных мужей будете, но до снежных дев вам далеко…
— Ван Цзи-дажэнь! — выкрикнули мы с Хуан И его имя и бросились к нему, но столкнулись, и наши маленькие тела, запорошенные свежим снегом, покатились вперёд, словно два снежных кома.
— Ван Цзи-дажэнь… Ван Цзи-дажэнь… Вы живы! Как же хорошо, что вы в порядке! Я больше никогда вас не покину! Простите! — причитал Хуан И сквозь слёзы.
Впервые я видел, как Хуан И плачет.
Вчетвером мы вызволили застрявших в снегу лошадей и отвели их в заброшенный храм. Там мы развели костёр, чтобы согреться, и решили дождаться, пока дорогу хоть немного расчистит. Как рассказал Лин-ван, через два или три дня после своего отъезда он встретил Ван Цзи-дажэня в горах неподалёку от того места, где тот пропал. Из-за сильного снегопада связаться с внешним миром было невозможно, поэтому им пришлось укрыться в этом храме. Слушая Лин-вана, я думал о договоре, заключённом с Хэй Сянем. Ван Цзи-дажэнь действительно вернулся. Но случилось ли это по милости Хэй Сяня или же Лин-ван один, своими силами, сумел его разыскать? Тогда я думал о том, что раз уж результат хорош, то неважно, как именно это было достигнуто. Но позже, вспоминая об этом, я поймал себя на мысли: кто бы ни спас тогда Ван Цзи-дажэня, следовало бы поблагодарить и Хэй Сяня тоже.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
