Лицо Юй Шуня стало мертвенно-бледным, а Вэньчжун притворился обычным прохожим, не имеющим к происходящему никакого отношения. Что же касается Фэйсяна, то ему, похоже, весьма пришёлся по душе такой способ чтения сутр: в какой-то момент он даже пустился в пляс. Чтение завершилось фразой: «Прощай, малыш Цзымэй, навеки —», под аккомпанемент «ду-ду-ду, чжэн-чжэн-чжэн-чжэн». Когда всё закончилось, остальные обычные люди, что пришли почтительно навестить могилы, исчезли без следа.
Юй Шунь подумал: «Впервые я на таком постыдном поминовении, когда так и хочется улепетнуть домой, сверкая пятками, точно заяц».
— Ну как? Моё новейшее творение — стильное чтение сутр. Я постарался составить его так, чтобы оно понравилось модной молодёжи.
— О, Цзянши, я на тебя другими глазами взглянул, а ты не промах! Чувство стиля просто редчайшее!
— Хе-хе-хе. В таком случае, Гуань Фэйсян, будь добр, поскорее ложись в гроб. Я буду с нетерпением считать дни до этого события.
— Эй…
Внезапно Фэйсян заметил наконец прибывших младших.
— Эй! Фэнчжу, Ли Шэнь, что-то вы припозднились! Мы уже даже сутры закончили читать. — Увидев их, Фэнчжу вмиг переменился в лице, подбежал и почему-то внезапно закинул Юй Шуня себе на спину.
— Ой! Фэнчжу?! Что ты делаешь?
— Кто-то уже донёс, что толпа нечестивых юнцов подняла шум и устроила суматоху на кладбище! Если не сбежим прямо сейчас, храмовые служки, монахи и стражники схватят нас и потащат в ямэнь!
— Эй! Вы, кучка негодяев, на которых клейма негде ставить! — храмовые монахи пустились в погоню. Если бы они узнали, что эти «негодяи» — те, кто успешно сдал самые сложные государственные экзамены за всю историю, то наверняка в тот же миг разочаровались бы в мирской суете и достигли бы просветления.
Всей компании наконец удалось оторваться от преследователей и добраться до сосновой рощи на возвышенности, откуда открывался вид на могилу Лю Цымэя.
В этот момент со стороны донёсся тихий смех.
— Какое весёлое чтение сутр, даже здесь было слышно. Малыш Мэй наверняка тоже сильно удивился бы, а потом долго смеялся бы в ином мире.
Юй Шунь обеспокоенно посмотрел на говорившего.
— Чжими, как твоя рана, всё в порядке?
— Всё хорошо. Но я и представить не мог, что можно ударить мечом так чисто и ловко, прямо между внутренними органами. И при этом ни один орган не пострадал! Что за божественное мастерство!
Фэйсян с возвышенности окинул взглядом кладбище перед собой.
— А всё же, это большая удача, что твоё имя почти не изменилось. Я совсем не умею запоминать имена.
— Ведь именно имена стали поводом для нашего знакомства. Лю Цымэй и Лю Чжими. Малыш Мэй… должно быть, он поставил перед собой цель сдать государственные экзамены после того, как осознал, что с ним происходит что-то странное. Он часто говорил: «Только когда война закончилась, я по-настоящему понял, насколько это мерзкое дело»… Обычные безвестные солдаты сражаются не ради славы, военных заслуг или государства, они сражаются за деньги, еду и просто за жизнь, убивая людей лишь потому, что таков приказ. Нередко приходилось слышать о товарищах, которые до армии жили мирной жизнью, возделывая поля вместе с жёнами и детьми, но, вернувшись с войны, убивали свои семьи и сходили с ума.
Чем «обычнее» человек, тем труднее ему это вынести. Чжими часто слышал подобные слова от своего лучшего друга. Людей, способных хвастаться убийствами как подвигами, на самом деле немного; в большинстве своём солдаты — это люди с «обычными нервами». Но когда стольких из них бросают на произвол судьбы, никто не оглядывается, чтобы позаботиться о них, как бы им ни было больно. В сущности, если бы все продолжали закрывать на это глаза, такие существа, как Чжими, со временем просто исчезли бы. Однако его друг Цзымэй был до глубины души возмущён этим.
— Он говорил: «Прекрасно зная, что такие люди, как мы, появляются снова и снова, они лишь бросают пустые слова о том, что нужно прекратить воевать. Если ван — это тот, кто на всё это может лишь небрежно бросить „ну и что?“, я никогда его не признаю».
Юй Шунь и остальные молча слушали этот голос.
— Честно говоря, мне тоже отчасти хотелось посмотреть, что из себя представляют те великие кандидаты в гуаньли, которые могли бы стать коллегами Малыша Мэя, и найдётся ли среди них кто-то, похожий на него. — С этими словами Чжими пристально посмотрел на тех, кто сдал экзамены в этом году.
— Хотя все они оказались совсем не такими, как я ожидал, впечатления остались приятные. Похоже, чтобы стать гуаньли, нужно обладать множеством самых разных талантов.
Лицевые мускулы Юй Шуня слегка дрогнули.
— Нет, Чжими… этот год, скорее всего, исключение.
— О? Неужели?
— Послушай, Чжими, что ты планируешь делать дальше?
— Ну…
Когда он занёс меч, чтобы нанести удар, король Цзянь Хуа тихо сказал: «Твоя война должна быть закончена тобой самим. Если будешь полагаться на меня, ничего не изменится».
С тех пор как он пришёл в себя, он постоянно размышлял над смыслом этих слов и наконец нашёл ответ.
— Юй Шунь, я ведь поправлюсь?
— Да, конечно. Если будешь соблюдать покой ещё около года, то сможешь полностью восстановиться.
— Вот как, я понял. Послушай, Юй Шунь, я очень хочу выпить чаю с юдзу. Я потихоньку пойду обратно, а ты не мог бы заварить чай к моему приходу? — Юй Шунь пристально посмотрел на Чжими и улыбнулся. — Договорились. Без проблем.
— Спасибо, Юй Шунь.
— Не за что.
И вот Юй Шунь медленно начал спускаться с холма. В этот момент Чжими придержал Ли Шэня.
— Погоди, Ли Шэнь, будь добр, останься и присмотри за мной.
Ли Шэнь скорчил недовольную мину, но всё же нехотя остался.
Когда все остальные спустились, Чжими продолжал неподвижно сидеть под деревом, подперев щёки руками и глядя на уменьшающиеся спины уходящих.
Ли Шэнь, потеряв терпение, спросил:
— Эй, Чжими, ты не идёшь?
— Послушай, Ли Шэнь, я вот что хотел спросить: ты занял второе место на экзаменах, собираешься ли ты становиться гуаньли?
— Кто вообще захочет быть гуаньли? Я пошёл на экзамены только потому, что старший брат заставил. Шао Кэ-гэгэ сказал, что если я приму участие в экзаменах, то смогу приехать в Гуйян.
— О-о. Юй Шунь, кажется, тоже собирается бросить службу и сбежать.
Глаза Ли Шэня широко распахнулись.
— Юй Шунь?
— Именно. Скорее всего, в ближайшее время Юй Шунь соберёт вещи и исчезнет, не проронив ни слова. И тогда он оборвёт связь со всеми. Ты ведь совершенно не знаешь, например, где находится его родной дом?
— Родной дом? — Ли Шэнь выглядел так, будто его застали врасплох. У Чжими были кое-какие подозрения насчёт Юй Шуня. Когда он только получил заказ, даже сам заказчик почти ничего не знал о Юй Шуне. Всё, что было известно: «выходец из простонародья, ходит с тростью, чжуанъюань провинции Цзы». Хотя слухов ходило предостаточно, ни один из них не имел под собой оснований, словно кто-то умело манипулировал информацией. Сам Юй Шунь тоже никогда не упоминал о себе, будто в любой момент был готов отбросить имя Чжэн Юйшунь.
— Послушай меня, Ли Шэнь. По моему опыту, такие люди, как Юй Шунь, — самые сложные. Он всегда улыбается, но на самом деле невероятно упрям и никогда не изменит своим убеждениям и мыслям. Это тип «плохого парня», который всегда нежен, когда заходит в лавку, но никогда не свяжется с тобой первым. Если влюбишься в такого, натерпишься горя. Если будешь просто сидеть и ждать, как глупый владетель замка, он ни за что не сделает шаг навстречу.
Припомнив некоторые обстоятельства, Ли Шэнь невольно вздрогнул.
— Послушай, вы с Юй Шунем — абсолютно чужие друг другу люди, вас не связывают ни узы крови, ни какие-либо иные отношения. Если ты сам не сделаешь шаг ему навстречу и не ворвёшься безрассудно в его мир, он так и будет не обращать на тебя внимания, а в один прекрасный день внезапно и бесследно исчезнет. Если ты решишь занять позицию: «Я пальцем не пошевелю, пока он сам со мной не свяжется!», — не понимая сути происходящего, то всё пропало. Когда ты наконец решишь тайком его проведать, то обнаружишь, что рядом с ним прочно обосновался какой-то подозрительный тип. И тогда будет уже слишком поздно кусать локти.
— Да… да… Мне плевать, будет рядом этот Юй Шунь или нет! Он всего лишь посторонний человек!
— Вот как, значит, просто посторонний? Его отсутствие никак не повлияет на твою жизнь…
Но если, несмотря на это, ты всё равно хочешь быть с ним рядом, это и называется «дружбой».
Ли Шэнь широко раскрыл глаза. Дружбой?
— Человек, с которым ты чувствуешь себя легко и непринуждённо просто оттого, что он рядом… разве это не великая ценность?
Для Ли Шэня такая ценность была сродни редкому зверю, стоящему на грани вымирания.
— Будь то любовь или дружба, часто случается так, что чувства остаются безответными. Но если не находиться на расстоянии вытянутой руки, чтобы иметь возможность встретиться в любой момент, отношения никогда не сдвинутся с мёртвой точки. Если бы вы с Юй Шунем не были чиновниками, ваши пути давно бы разошлись, связь бы прервалась, и вы не обмолвились бы больше ни словом. Впрочем, раз уж Юй Шунь — всего лишь «посторонний», то это не имеет значения.
Ли Шэнь молчал, погружённый в раздумья. Чжими рассмеялся.
— Юй Шунь — человек непростой. Но если приложить усилия, то, возможно, даже через десять или двадцать лет вы всё ещё будете вместе пить чай из юдзу. Такая вероятность всё же существует.
Внезапно Ли Шэнь поднял голову.
— Я ведь уже говорил? Если не стараться, ничего не добьёшься.
— Хм… — На лице Ли Шэня отразилось недовольство. — Я подумаю.
— Вот и славно. На этом последний урок Сяо Чжими окончен. Можешь идти.
— А?
— Я говорю, ты можешь идти. На этом я прощаюсь с тобой, Ли Шэнь.
Ли Шэнь застыл в недоумении. Слова «прощаюсь здесь» означали вовсе не то, что они просто разойдутся по домам. Ли Шэнь смутно осознал: Чжими намерен вернуться к собственной жизни.
— Юй Шунь ведь уже приготовил для тебя чай из юдзу, разве нет?
— Не приготовит. Кажется, Юй Шунь уже всё понял.
— Почему бы тебе просто не остаться в Гуйяне?
— Да… Проводить время со всеми было по-настоящему весело, но я не хочу ни от кого зависеть. Время, проведённое с вами, очень мне помогло, но теперь я должен встать на ноги и идти вперёд своими силами. Я хочу проверить, на что способен.
— Куда ты направишься?
— Ну, у меня есть кое-какие мысли. Тебе не стоит обо мне беспокоиться.
Однако Ли Шэнь продолжал стоять, не проронив ни слова, и явно не собирался уходить. Чжими горько усмехнулся.
— Ли Шэнь, если ты так расстроен моим уходом, то представь, каково тебе будет, когда внезапно исчезнет Юй Шунь? Тебе ведь станет ещё тяжелее, верно?
Чжими встал и внезапно легонько обнял Ли Шэня.
— Спасибо, что тебе грустно со мной расставаться, Ли Шэнь. Береги себя. Прощай.
Глядя вслед уходящему Ли Шэню, Чжими скрестил руки на груди. Что ж, все напутствия сказаны, остальное зависит от Ли Шэня.
Юй Шунь был крайне упрям. И если кто-то и мог его изменить, то только этот непобедимый и величайший в мире король своенравия.
Чжими посмотрел на свои ладони — они почти перестали дрожать, и он уже мог понемногу читать. Сказка, которую ему тогда одолжил Юй Шунь, была о лисе, оставляющей следы на снегу. Давать такую книгу человеку, занявшему второе место на провинциальных экзаменах, было совершенно бессмысленно. Уже тогда он понял: Юй Шунь догадался, что он вовсе не Лю Цымэй. Те странности, которых никто не заметил, не укрылись от Юй Шуня. Теперь он больше не был призраком.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
