Настало время прилива, — подумал он.
— Ты, стань соправителем области Ча — Лан Яньцин.
Вернувшийся в родные края Ча Юаньсюнь наблюдал за ходом подготовки к экзаменам; он произнёс это мягким, невнятным голосом, обращаясь к юноше лет шестнадцати-семнадцати.
Тот замер в оцепенении, чувствуя, что его как-то ловко обвели вокруг пальца, и пока в голове крутилось недоумённое «А?», он уже согласно кивнул.
С тех пор прошло десять лет.
…Порой он ловил себя на мысли: а не сон ли всё это?
Много это или мало, десять лет — сказать трудно. Но когда пришло известие о смерти Ча Юаньсюня, первой его мыслью было: «Ох, неужели прошло уже столько времени?» Он принялся загибать пальцы, подсчитывая, и погрузился в раздумья. И в то же мгновение осознал: этот сон подошёл к концу.
После смерти этого тайфу семья Ча рано или поздно добьётся его отставки с поста чжоуму по какому-нибудь сфабрикованному обвинению. Когда он это понял… на душе даже немного полегчало.
Нельзя сказать, что работа чжоуму была непосильной. Не было и такого, чтобы она ему претила или он хотел от неё сбежать. Просто… да, просто он отстранённо осознал: его работа, наконец, завершена. Больше нет нужды занимать этот пост.
Срок обещания, данного тем брату и сестре из торговой лавки, тоже подходил к десяти годам. Оставалось лишь одно: используя заложенный им фундамент, вступить в решающую схватку с семьёй Ча, а затем благополучно передать дела следующему чжоуму области Ча. Вот и всё.
Если так… он обретёт свободу.
— Вы ведь ещё вернётесь?
Чтобы вернуть королю жетон — символ власти чжоуму, он в одиночку отправился в Гуйян. В тот день Янь Цин ничего не ответил на этот, казалось бы, спокойный вопрос заместителя.
Лишь улыбнулся.
А затем двинулся в путь. Это было его последнее путешествие в качестве чжоуму и чиновника.
— Он ни разу не оглянулся на чиновников управы, пришедших его проводить.
То, что он свалился именно перед воротами этой усадьбы, было чистой случайностью.
— Ну и где же это место, о котором говорил Юй Шунь?!..
Хотя изнуряющая жара не входила в его планы, он всё же добрался до Гуйян почти вовремя. Вот только в одной из стычек с убийцами семьи Ча, преследовавшими его день и ночь, он потерял карту. Дальше пришлось полагаться на память. В такие моменты Янь Цин понимал, насколько ненадёжна жизнь, несмотря на то, что он неизменно оказывался в тройке лучших на экзаменах. Сейчас же почти всё, что он слышал от своего заместителя, совершенно выветрилось из головы, остались лишь обрывки — причём сведения были весьма туманными. Например…
(«Если заблудишься, спроси в жилом квартале: „Где живёт человек в маске?“»… Но что это вообще такое — «человек в маске»?..)
Как ни крути, «человек в маске» никак не мог иметь отношения к королю!
— А… кажется, было что-то ещё… Помню, это в секторе Хун… А, это ведь и есть сектор Хун? Где-то здесь, да?.. Ох, как же хочется есть… О, наконец-то дом без стражи у ворот! Отдохну-ка я здесь немного…
Сейчас Янь Цин был весь в пыли и грязи, обросший густой бородой и лохматый. Он и сам понимал, что выглядит ужасно и для окружающих кажется личностью подозрительной. Пока он бродил по Сайти-цюй, кварталу знати, стражники у каждых ворот прогоняли его, наставляя копья, так что ему даже негде было присесть в тени. Поэтому, обнаружив странную обветшалую усадьбу, Янь Цин обрадовался и поспешил юркнуть в тень ворот. Чтобы забыть о голоде, он решил во что бы то ни стало сначала поспать в этой прохладной тени.
— Да сколько можно шуметь? — его разбудил чей-то настойчивый голос и сильная встряска.
— Эй, вставай! Ты… ты ведь не умер? Вставай!
Он приоткрыл затуманенные глаза. Что-то коснулось его потрескавшихся губ, и в горло полилась прохладная вода. Опомнился Янь Цин, когда уже в беспамятстве осушил целую чашу.
— …Ох?
— Слава… слава богу!..
Девушка перед ним сморщилась, едва не плача.
Янь Цин заметил, что кто-то положил ему на лоб мокрую тряпицу.
В этот самый момент его пустой желудок бесцеремонно и громко заурчал.
— …………
— …………
Девушка лишь на миг замялась перед этим похожим на медведя мужчиной, а затем решительно схватила Янь Цин за рукав.
— У нас не бог весть что, но заходи! Даже если ты грабитель, это не беда — в нашем доме всё равно нет ничего ценного, так что не обольщайся!
Так состоялась его первая встреча с ней и воссоединение с человеком, которого он не видел десять лет.
(Всё-таки странно всё обернулось!)
Легко, словно птица, Янь Цин бежал по ночным улицам, позволяя своей дикой бороде развеваться на ветру.
Он-то думал, что придётся тайком пробираться во дворец, но кто же знал, что, став вторым помощником на побегушках у Хуан-шаншу, он сможет входить туда совершенно официально. Если так, то, возможно, ему удастся разузнать о передвижениях короля или о том, где находятся его покои?
— Хуан-шаншу… значит?
Янь Цин невольно вспомнил ту «неожиданность», которая поджидала его вместе с Сю Ли, и тяжело вздохнул. В тот миг, когда он увидел этого человека, его невольно пробрала дрожь.
Кто бы мог подумать, что «человек в маске», знакомый его заместителя, окажется главой Хубу!
— …Говоришь, тебя зовут Лан Яньцин?
Когда Ли Цзянью представил его, голос шаншу в маске заметно изменился. Стоявший рядом Цзинь-шилан тоже слегка округлил глаза. Янь Цин-то надеялся: область Ча — дыра захолустная, да и с такой бородой и копной волос никто не обратит внимания на его настоящее имя. Но почему же его раскусили в одно мгновение? Да ещё и два высших столичных сановника.
(…Похоже, только я один не запомнил сведения о маске…)
Чтобы не доставлять людям хлопот, он не собирался навязываться даже к знакомым Юй Шуня. И хотя он сам виноват, что слушал вполуха, но всё же — кто в этом мире мог предположить, что «человек в маске» — это и есть Хубу-шаншу?!
Ночь немного разогнала душный зной. В нижнем городе — там, где после заката распускаются прекрасные цветы, — яркие огни заманивали людей на улицы развлечений.
То ли из-за затянувшейся жары, то ли по иной причине, но, несмотря на иллюминацию, прохожих было немного. Зато в разных концах улицы то и дело вспыхивали шумные ссоры и перебранки. Должно быть, зной сделал людей раздражительными…
— …Опять… Ну, моей вины в этом нет…
Перед глазами возникло великолепное здание, ничуть не уступающее усадьбам великих вельмож; шум доносился как раз от его ворот. Группа людей в грязном платье, дерзких и наглых, но на поверку оказавшихся лишь сбродом из пришлых оборванцев, орала во всё горло, вызывая лишь отвращение. Они пытались прорваться внутрь, создав настоящую свалку.
Их наняла семья Ча, чтобы выследить Янь Цин, но, похоже, блеск столицы ослепил их, и они напрочь забыли о задании. Что и говорить — столица!
Янь Цин поправил чёлку и подобрал палку.
— В это же время Ху Дие, теневая хозяйка Юаньэ лоу, не в силах более терпеть этот вульгарный и беспардонный шум, уже собиралась вывести своих людей, чтобы прогнать наглецов, как вдруг увидела, что из дверей выкатились те самые оборванцы из области Ча, связанные по рукам и ногам.
Увидев всё это, Ху Дие, первая куртизанка Гуйяна, чью красоту воспевали как способную одним лишь взглядом погубить царство, невольно прищурила полные очарования глаза.
— Хм… Хотя я и слышала, что из Чачжоу прибывают одни лишь лодыри и дармоеды… но каждый день видеть, как этих людей из Чачжоу выбрасывают связанными, наводит на мысли, что здесь кроется какая-то тайна. Похоже, на этот раз наше вмешательство снова не потребуется… Однако…
Ху Дие внимательно окинула взглядом этих оборванцев, и на её лице расцвела улыбка, подобная тающему льду.
— А он не промах. Если дойдёт до дела, то даже Лань-дажэнь может ему уступить!
— Эх, снова рассвет! И сегодня опять не удалось выспаться!
Чтобы разобраться с разбойниками из Чачжоу, повсюду сеявшими смуту, Янь Цин трудился до первых лучей солнца, и не было для него ничего мучительнее этого. К тому же по пути к поместью Шао Кэ он обнаружил у большого дерева двух крепко спящих детей, что стало для него полной неожиданностью.
(Ох, ну и ну, бог с ними, с остальными проходимцами, но что мне делать с этими двоими?..)
По дороге эти двое ухитрялись выслеживать его самым точным и верным способом. Янь Цин ловил их несколько раз, намереваясь отправить обратно в Чачжоу, но всякий раз им удавалось улизнуть. Их быстроте ног, унаследованной от отцов, и способности чуять опасность Янь Цин мог только позавидовать.
Сейчас это не имело значения, к тому же у него не было времени ими заниматься, так что он решил оставить их в покое. Янь Цин бесшумно вернулся в поместье Шао Кэ. И сегодня в комнате Сю Ли по-прежнему горел яркий свет… На лице Янь Цина отразилось сложное чувство.
Скрытно приблизившись к окну, он увидел силуэт девушки, которая, ровно сидя за столом, погрузилась в глубокие раздумья. Изредка слышался тихий шелест переворачиваемых страниц.
Янь Цин грубо почесал затылок и тихо опустился под окно.
— Каждый день он мог вблизи наблюдать за Сю Ли, усердно трудившейся в Хубу. Было бы странно не понимать, о чём она думает.
Это была… абсолютно несбыточная мечта.
Подобно отражению луны в озере — как ни тяни руку, этого призрачного видения не коснуться.
…Она была умной и очень практичной девушкой. Она никогда не предавалась размышлениям из разряда «а что, если…». Она понимала, что неосуществимо. Но даже так — она не могла заставить себя закрыть книгу. Точно так же, как человек, знающий, что это лишь луна на водной глади, не может побороть страстное желание протянуть к ней руку.
— Стать чиновником.
Янь Цин безмолвно опустил глаза.
Сердце, которое, казалось бы, уже приняло решение, вновь дрогнуло.
Каждый раз, когда он возвращался, свет из этой комнаты, падавший ему на глаза, озарял и его душу.
То, чего она так страстно жаждала и ради чего прилагала все силы, но так и не могла обрести, сейчас находилось в руках Янь Цина.
…Это было то, от чего Янь Цин по определённым причинам колебался, но желал отказаться.
Но после времени, проведённого рядом с Сю Ли, он больше не мог разжать ладонь.
Прошло десять лет. Смерть Ча-тайбао, который был его покровителем. Он думал: «Пришло время прилива». С этого момента семья Ча потеряла главу, и должны были наступить смутные времена, верно? С другой стороны, ряды чиновников в столице провинции стали сплочённее. И в конечном счёте тот, кто приводит в порядок дела провинции и командует всеми, не может быть просто наместником, даже не сдавшим предварительные экзамены.
Пришло время вернуть то, что было ему даровано. Верно… но…
— Неужели я хочу отбросить даже то, что нельзя терять? — раздался голос где-то в глубине его души.
— Ты ведь ещё вернёшься?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
