Внезапно раздался грохот резко распахнувшейся тяжёлой железной двери тюрьмы.
Двое юношей одновременно перевели взгляд.
— Пришли. Довольно быстро.
Беспорядочный топот шагов, почти режущий слух, гулко разнёсся по каменным плитам. Звук шагов затих прямо перед камерой Янь Цина, и тут же послышался лязг по решётке. Внезапно свет свечи осветил тесную камеру.
— …Поначалу я даже не верил. Неужели это лицо и впрямь принадлежит Лан Яньцину?
Это был крепко сложенный мужчина чуть старше тридцати лет. Черты его лица были не так уж плохи, однако свирепые глаза и исходящая от него аура жестокости полностью их скрывали.
Янь Цин небрежно махнул рукой.
— Ох, да это же А-Цао! Давно не виделись. Ты ведь пришёл специально, чтобы выпустить меня, верно?
— Зови меня Ча Цаосюнь-дажэнь! Ты ведь младше меня, а всё такой же невоспитанный. Разумеется, я могу выпустить тебя, но только когда ты станешь трупом.
Глаза мужчины — Ча Цаосюня — сверкнули.
— Раз ты их сопровождаешь, значит, те мальчишка и девчонка и есть настоящие новые губернаторы провинции?
— Если не веришь, можешь спросить их лично.
— Даже если они самозванцы — неважно. Мне нужны нефритовая подвеска и официальная печать. Пока они у меня, кто бы ни стал губернатором, всё будет одно и то же.
— Ого… А-Цао, ты совсем не изменился. Всё такой же прямой как палка.
— Но самое важное я так и не нашёл. Говори! Куда ты это спрятал?
— Ну…
Янь Цин пожал плечами.
— Почему бы тебе не спросить об этом у самой подвески и печати?
Железная решётка содрогнулась от громкого удара — это Ча Цаосюнь в приступе ярости с силой ударил по клетке своим копьём.
— Я хотел подвергнуть тебя жестоким пыткам и выбить признание, но провоцировать тебя бесполезно. Если оставить тебя в клетке, кто знает, каких дел ты натворишь!
Янь Цин округлил глаза.
— А-Цао, ты что, не те лекарства принял? Мы не виделись всего ничего, а твоё самообладание стало таким завидным!
— Заткнись! Сиди там и рыдай, обхватив голову руками. Раз я поймал тебя, неважно, какой новый губернатор прибудет. Впрочем, я не думаю, что ты честно выдашь тайник. Но это не страшно — как бы они ни прятались в пути, в конце концов им придётся войти в столицу провинции. Хулянь, где находится столица, — наша территория. Стоит сначала избавиться от тебя и Чжэн Юйшуня, а остальное мы не спеша найдём сами.
— Ты и вправду поумнел. Эй! А-Цао, кто тебя этому научил?
Тут же раздался резкий скрежет металла.
В самый последний миг Янь Цин уклонился от копья. Вместо него удар пришёлся по каменной стене, которая осыпалась обломками. Если бы он не успел вовремя уклониться, то голова Янь Цина, вероятно, уже бесследно бы исчезла.
— …Если бы это было возможно, я бы с удовольствием прикончил тебя собственноручно.
— Вряд ли у тебя получится, меня не ранить даже внезапным нападением…
— Если приставить к тебе стражника, небо знает, на какие хитрости ты пустишься. Так что сиди и жди голодной смерти.
— Что?! Терпеть не могу такую смерть. Я и так уже проголодался…
— Слушай внимательно: банда «Разбойники-убийцы» уже захватила Цзиньхуа.
Дыхание Янь Цина на мгновение замерло. Ча Цаосюнь, судя по всему, остался доволен этой реакцией и довольно ухмыльнулся.
— Верно, эти «Разбойники-убийцы» стали нашими наёмниками. И я не шучу, это чистая правда.
— …Разве «Разбойники-убийцы» не были истреблены много лет назад?
— Кое-кто из них выжил, и это был тогдашний заместитель главаря — Мин Сян.
Эти слова вызвали слабую реакцию у Янь Цина и другого человека — Цзинь Ланя. Однако Ча Цаосюнь, не переставая хвастливо болтать, ничего не заметил.
— Помощник главаря легендарной и погрязшей в злодеяниях банды, наводившей ужас на провинцию Ча двадцать лет назад, всё это время скрывался, тайно собирая людей. Он намерен воспользоваться моментом, чтобы объединить силы и вновь явиться миру. Само небо помогает нам! Эти люди совсем не похожи на обычных разбойников. Даже я вынужден признать, что каждый из них — закалённый в боях мастер.
— Значит, решив вернуться, они обратились к семье Ча… нет, к Чжунчжан-дажэню за финансовой поддержкой? А взамен пообещали стать вашими наёмниками, так?
Ча Цаосюнь нисколько не устыдился этого поступка, напротив, он самодовольно кивнул.
— Имея за спиной такую опору, как семья Ча, они наверняка станут ещё опаснее, чем прежде. Попробуйте теперь сбежать!
Степенно скрестив руки на груди, Ча Цаосюнь развернулся, и вскоре послышался звук закрывающейся железной двери.
Янь Цин почесал щёку.
— …Похоже, за спиной Ча Цаосюня стоит кто-то другой.
— Согласен. Хоть он и говорил уверенно, будто это его собственные мысли, скорее всего, его кто-то надоумил.
— Мозги А-Цао обычно не работают так хитроумно. Фразу про голодную смерть я от него сегодня вообще впервые услышал. В обычной ситуации он бы завопил: «Ах ты сволочь, я тебя прикончу!» — схватил бы копьё и ринулся в атаку. Он человек простой.
— Совершенно верно.
— К тому же, из-за своего раздутого эго А-Цао весьма чувствителен к тем, кто пытается им помыкать. Сделать его таким послушным — задача крайне непростая. Похоже… это не старик Чжунчжан. Судя по всему, этот человек гораздо ближе к нему.
Выслушав рассуждения Янь Цина, Цзинь Лань тоже задумчиво кивнул.
— Такие, как он, становятся на удивление покорными перед теми, кто принадлежит к их породе, но при этом явно превосходит их по способностям. Перед таким человеком он будет преклоняться, а потом с гордостью повторять услышанное от него, выдавая за своё.
— А-Цао когда-то говорил, что хочет примкнуть к «Разбойникам-убийцам», но не успел — их уничтожили раньше, чем он исполнил своё желание. Он тогда был вне себя от злости.
Как же непроходимо глупы те, кто не знает истины. Улыбка Цзинь Ланя была пугающей.
— …Какой идиот.
— А-Цао всегда был идиотом.
Глухо стукнув, Янь Цин прислонился к каменной стене.
— Мин Сян жив и снова взялся за старое? Это действительно проблема. Неудивительно, что ему известно моё старое прозвище «Маленький Король Шеста». Тот факт, что он появился именно сейчас и таким образом, явно указывает на спланированный заговор… Цзинь Лань.
— …Что?
— Не говори таким жутким голосом. Я же здесь, с тобой. Не хочешь ли мы вместе изгоним демонов?
Имя этому демону — «прошлое».
— Разумеется. Любой, кто способен выдать прошлое сяоцзе, должен отправиться прямиком в ад.
Янь Цин вдруг улыбнулся.
— А ты молодец, стал куда решительнее. Скажи спасибо сяоцзе и лао-е.
Цзинь Лань не ответил.
— Как бы то ни было, наше место встречи с сяоцзе — город Цзиньхуа, как и планировалось изначально. Однако сейчас то место захвачено, скорее всего, «Разбойниками-убийцами». И они всё так же занимаются своими грязными делами. Будучи заместителем губернатора, я должен вырвать этот сорняк с корнем, пока он не разросся. Раз уж нам по пути, убьём двух зайцев одним выстрелом.
— А как же Ду Инъюэ и остальные?
— Пока побудем здесь, а дальше будем действовать по обстоятельствам.
— …Что?
— Если я не ошибаюсь, сегодня ночью может что-то «случиться». Впрочем, это лишь моё предчувствие. Давай подождём и посмотрим.
Цзинь Лань не стал расспрашивать дальше. Янь Цин не был похож на Ча Цаосюня: хоть внешне он и казался человеком, который никогда не утруждает себя раздумьями, на самом деле его разум работал непрерывно. Его интуиция подчас превосходила здравый смысл.
— Когда всё закончится, давайте соберёмся вместе и выпьем чаю «Сладкая роса». Тогда и попросим сяоцзе заварить нам чайник хорошего чая.
— …Хм.
Мягкий ответ заставил лицо Янь Цина расслабиться, и он коснулся шрама на левой щёке.
Цзинь Лань тоже поднял взгляд, всматриваясь в полумрак.
Оба они, не сговариваясь, прошептали про себя одну и ту же фразу.
— Прошло уже четырнадцать лет… —
— Сянлин-цзецзе, вы в порядке?
После ареста Ду Инъюэ и Сянлин почему-то отвели в роскошные покои, совсем не похожие на камеры для других заключённых. Для них подготовили лучшие лекарства и обильную еду, так что уход здесь был даже лучше, чем на постоялом дворе.
(…Это… должно быть, именно то, о чём я думаю.)
Внезапно Сянлин открыла глаза, её дыхание было слегка прерывистым.
— …А как же… мисс Сюли…?
— Не беспокойтесь, я думаю, Сюли-цзецзе уже благополучно сбежала. Цзинь Лань-дагэ и Янь Цин-дагэ заперты в темнице.
Лицо Сянлин исказилось от боли.
— Вам следовало… не обращать на меня внимания и бежать самим…!
— Сянлин-цзецзе, вы знаете, какой лучший способ сэкономить на расходах?
Неожиданный вопрос заставил Сянлин растерянно посмотреть на него.
— Это значит всегда и везде искать способ убить двух зайцев одним выстрелом. К примеру, если бамбуковая палочка для еды сломалась и её нельзя использовать, её можно просто выбросить, и в этом нет ничего такого. Но если приложить немного умения, из неё можно вырезать несколько зубочисток. Тогда это обернётся выгодой!
Ду Инъюэ улыбался так беззаботно и уверенно, что в его облике не было и тени тревоги. Несмотря на их положение, Сянлин невольно поддалась его настроению и тоже улыбнулась. Утешение порой кажется бессмысленным самоистязанием, но Ду Инъюэ об этом даже не задумывался.
— …Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Подумайте сами, почему Янь Цин-дагэ спрятал только Сюли-цзецзе и сдался без всякого сопротивления? Думаю, он был уверен, что в той ситуации это ничем не грозит. На самом деле план состоял в том, чтобы поймали одного Янь Цин-дагэ, а когда вам станет лучше, мы бы переоделись и прошли через заставу. Но если бы стража обнаружила нас раньше и нам пришлось бы попасться вместе с Янь Цин-дагэ, то лучше уж всем вчетвером. Именно так — «всем вчетвером».
Ду Инъюэ снял с её лба уже нагревшееся полотенце и прополоскал его в ледяной воде.
— Семья Ча ищет губернатора — тринадцатилетнего юношу и семнадцатилетнюю девушку, а также бывшего губернатора провинции Ча Лан Яньцина-дагэ, назначенного заместителем. Кроме того, семь знатных семей, конечно же, могут разузнать о личных телохранителях, назначенных самим Его Величеством. Поэтому их цель — найти эту группу из четырёх человек.
Глаза Сянлин расширились… Неужели…
— …Я подменяю мисс Сюли…?
Ду Инъюэ кивнул с необычайно серьёзным видом.
— Пока мы рядом с Янь Цин-дагэ, наши слова звучат убедительно даже без нефритовой подвески и официальной печати. Так что мы попались не просто так. Статус Сюли-цзецзе как прямой наследницы семьи Хун в данной ситуации — очень весомое преимущество. При упоминании дочери семьи Хун любой представит себе благородную сяоцзе из знатного рода, верно? Даже при дворе, несмотря на её фамилию и покровительство главы Министерства чинов… до сих пор почти никто не может представить, что Сюли-цзецзе принадлежит к главной ветви семьи Хун. А вот Сянлин-цзецзе в этом плане… ох, Сюли-цзецзе разозлится, если я это скажу… вам поверят охотнее, ведь с первого взгляда видно, что вы — сяоцзе благородных кровей.
Ухоженные белые руки, нежные, словно из нефрита; блестящие, мягкие, точно чёрный шёлк, волосы; хрупкое тело, которое, кажется, можно обхватить ладонью. И самое главное — изящество манер, врождённое благородство и воспитание. Когда Ду Инъюэ впервые увидел Сянлин, она показалась ему принцессой, сошедшей со страниц легенд.
При этой мысли лицо Ду Инъюэ слегка покраснело.
— …Э-э… я не к тому, что Сюли-цзецзе не из хорошей семьи, просто если вы назовётесь «прямой наследницей семьи Хун», никто и не усомнится. И тогда вашей жизни ничто не будет угрожать. Я же — простолюдин, и кроме должности губернатора во мне нет никакой ценности. Однако я уверен, что как бы семья Ча ни пыталась «заслонить небо одной рукой», у них нет сил враждовать с семьёй Хун.
Ду Инъюэ говорил искренне, вспоминая недавние волнения за пределами дворца. Честно говоря, это был совершенно иной уровень. Семья Хун полностью подавила влияние остальных пяти семей, за исключением семьи Лань. Теперь, размышляя об этом, он понимал: возможно, её дяди устроили тот хаос, потому что заранее предвидели нынешнюю ситуацию. Показав семье Ча разницу в могуществе, они оказали огромную услугу своей племяннице, отправлявшейся на службу в провинцию Ча.
Именно поэтому король отправил Сюли в провинцию Ча. Семья Ча ни за что не осмелится убить её или устранить любым другим способом. Что бы ни думала об этом сама Сюли, статус прямой наследницы семьи Хун — крайне эффективное оружие.
— По этой причине с нами сейчас обращаются столь почтительно. Благодаря тому, что нас схватили, мы смогли оборвать след Сюли-цзецзе, позволив ей благополучно добраться до Цзиньхуа. У неё такие замечательные дяди, что даже если она отправится в путь одна, с ней вряд ли случится беда. Если подумать, в этом одни сплошные плюсы.
— …Звучит действительно разумно…
Ду Инъюэ осторожно приложил выжатое полотенце ко лбу Сянлин.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
