Мелкий порошок смешался с плотью и кровью. Минчжу казалось, что она слышит треск разгорающихся искр. Выглядело это нестерпимо больно.
Чжао Ши сменил лекарство и оделся, весь покрывшись холодным потом. Лицо его было пугающе бледным, в нём не осталось ни кровинки.
По логике вещей, он должен был быть слабым, однако ночью, когда погасили огни и легли спать, Минчжу стало трудно дышать в кольце его рук. Хватка мужчины на её талии была слишком крепкой. Он стискивал её, словно боясь, что она сбежит.
Стоило Минчжу сказать, что ей тяжело, как он чуть ослаблял хватку.
Она лежала спиной к нему и в полузабытьи прикрыла глаза. Когда она уже почти заснула, то почувствовала, как что-то твёрдое упёрлось ей в поясницу, неприятно давя в мягкую плоть.
Она инстинктивно попыталась отодвинуться вперёд, но мужчина сзади снова притянул её обратно.
Минчжу почувствовала, что пояснице стало ещё больнее. Она потянулась рукой, чтобы нащупать причину, и услышала за ухом низкий сдавленный стон.
Минчжу почти мгновенно очнулась от сна, на несколько секунд оцепенела и поспешно разжала руку.
Её личико залилось густым румянцем. Она попыталась проскользнуть вперёд и спрятаться под одеялом.
Чжао Ши понимал, что напугал её, но он и так проявлял крайнюю сдержанность, ведь он уже два или три года «не пробовал мяса».
Чжао Ши протянул руку, возвращая её тело на место, его горячая ладонь мягко погладила её по спине, а голос прозвучал хрипло:
— Спи спокойно.
Минчжу свернулась калачиком, всё ещё сохраняя недоверчивую позу.
Чжао Ши сказал:
— Если бы я и захотел что-то сделать, мне нужно дождаться, пока раны заживут.
Минчжу призадумалась и решила, что в его словах есть доля правды. Вряд ли он её обманывал.
Она постепенно оставила напряжённую настороженность, и её «иголки» немного смягчились.
Всю эту ночь Минчжу спала плохо, и когда на следующее утро она поднялась, поясница сильно ныла.
Она поискала вокруг, но ребёнка не нашла. Управляющий Линь сообщил ей, что тайцзы ещё с утра унёс маленькую цзюньчжу в кабинет.
Когда Минчжу поспешила туда, Чжао Ши как раз учил дочь иероглифам.
Минчжу это не слишком понравилось, и она не удержалась от замечания:
— Она ещё мала.
— Хм, я лишь хочу научить её узнавать собственное имя.
Чжао Ши велел момо унести ребёнка, после чего посмотрел на Минчжу и спросил:
— Выспалась?
Обычно Минчжу требовалось поспать ещё один шичэнь, чтобы чувствовать себя бодрой.
— Выспалась.
Чжао Ши намеревался во второй половине дня взять её с собой в императорский дворец и сказал ей:
— Чжао Синь сегодня устраивает во дворце пир, она все эти годы очень за тебя беспокоилась.
Минчжу знала, что принцесса — прекрасный, добросердечный и открытый человек.
Видя, что она не выказывает сильного сопротивления, Чжао Ши с облегчением добавил:
— Я отведу тебя во дворец повидаться с ней.
— Хорошо.
Служанка, прислуживавшая Минчжу, сменилась. Неизвестно, куда Чжао Ши отослал Биин. С тех пор как Минчжу вернулась, она больше не видела Биин.
Новая молодая служанка была немногословной и расторопной.
Минчжу переоделась в лёгкое газовое платье цвета «озёрной сини» с поясом. Ткань представляла собой редкий вид шёлкового газа, чей полупрозрачный шлейф придавал облику неземное изящество. Талию стягивал пояс с подвесками из жемчуга и нефрита, подчёркивая её тонкую талию и полноту груди. Густые чёрные волосы были уложены в самую модную причёску, украшенную изящным золотым буяо. В мочках ушей подрагивали серьги, добавляя образу нежности и грации.
Жители Цзинчэна знали лишь то, что тайцзы уже взял себе жену. Хотя церемония великого бракосочетания ещё не состоялась, статус её был определён. Имя тайцзыфэй уже внесли в «нефритовый список», всё было законно.
Знатные девы из именитых семей Цзинчэна тоже не могли удержаться от желания разузнать, что за диковинная птица эта тайцзыфэй, ни разу не появлявшаяся на людях, но, к сожалению, никто ничего не знал.
Даже принцесса была не в курсе.
Казалось, будто её вообще никто никогда не видел.
Чжао Ши хотел сначала отвести Минчжу в спальные покои своей матери, чтобы засвидетельствовать почтение, но узнал, что отец взял мать с собой на конную охоту.
Руке Минчжу стало больно от его хватки.
— Мне больно, полегче.
Чжао Ши порой не мог контролировать силу и вечно случайно причинял ей боль.
Минчжу снова спросила:
— А где её высочество принцесса?
Чжао Ши призадумался:
— Должно быть, шумит в заднем саду.
Минчжу не хотелось иметь дел с теми знатными гунян, но ещё меньше она желала оставаться наедине с Чжао Ши. Она высвободила руку:
— Я хочу пойти поискать её.
Чжао Ши знал, что она намеренно его избегает. После недолгого молчания он снял со своего пояса нефритовую подвеску и прикрепил её к её поясу. Его пальцы коснулись её щеки, после чего он назначил двух дворцовых служанок сопровождать Минчжу в задний сад.
В саду было оживлённо, однако её высочества принцессы там не оказалось.
Сидевшие кружком гунян оживлённо переговаривались, и их беседа так или иначе вращалась вокруг темы тайцзыфэй.
— Неужели и правда никто не видел тайцзыфэй? Откуда только взялась эта небожительница, какая же у неё завидная судьба.
— И не говори, повезло так повезло. Никто даже имени её не слышал, наверняка она не из семьи потомственных чиновников и не знатная особа из высокого рода. Какая-то безвестная гунян в одночасье взлетела до небес.
— В заднем дворе тайцзы тоже пусто, единственная наложница и та давно померла.
— Этой тайцзыфэй действительно сопутствует удача.
Минжу, сидевшая в стороне, не слишком разозлилась, услышав это. Год назад она вышла замуж в особняк хоу и жила там осторожно, но, в общем-то, достойно.
Некоторые знатные девы при встрече с ней рассыпались в комплиментах и говорили с ней крайне вежливо, боясь её обидеть.
Когда-то Минжу была всего в одном шаге от места тайцзыфэй, и она, разумеется, не могла смириться, но главное — чтобы тайцзыфэй не оказалась её недолговечной сестрой-злодейкой.
От этой мысли ей на душе становилось гораздо легче.
Минжу нисколько не скрывала своего отвращения к Минчжу. Она поднесла к губам чашу с чаем, сделала пару глотков и неспешно произнесла:
— В такой чудесный день для любования лотосами к чему поминать её? У меня даже аппетит пропал.
Сдохла, и поделом. Беды всегда быстро заканчиваются со смертью их виновников.
К счастью, Минчжу умерла рано, иначе с таким лицом она бы ещё долго отравляла ей жизнь.
Когда Минчжу появилась в беседке, они не на шутку перепугались.
Раздались пронзительные крики о том, что они увидели призрака.
Глядя на их побледневшие от ужаса лица, Минчжу не удержалась от смешка.
Минжу лишь спустя долгое время начала приходить в себя. Краем глаза заметив нефритовую подвеску на её поясе, она резко переменилась в лице:
— Его высочество тайцзы отдал тебе даже это?!
— Разве она… она… она не сгорела заживо?
— Не могу, я сейчас упаду в обморок.
И действительно, стоило этой гунян договорить, как она лишилась чувств.
Собравшиеся постепенно пришли в себя и принялись с неприязнью разглядывать Минчжу.
Будь она мертва или жива — неважно. Какой бы красавицей она ни была, правила приличия нужно соблюдать.
— Минчжу-гунян, будучи лишь наложницей, без приглашения, по совести и чести, никак не может открыто являться сюда.
— Как её ещё можно называть «гунян», правильнее звать её «наложницей», — медленно проговорила Минжу с натянутой улыбкой.
Эти слова звучали крайне гадко.
Минчжу подумала про себя, что она и сама не горела желанием сюда приходить.
Скучно. Сколько бы лет ни прошло, эти люди всё так же скучны.
Минчжу было лень даже слово им сказать. Она потянулась и уже собиралась уйти.
Чжао Ши внезапно передумал и поспешил за ней, застав её в тот момент, когда она стояла молча, окружённая толпой.
Гнев вскипел в сердце Чжао Ши. Он стремительным шагом подошёл и притянул её в свои объятия. Обхватив её лицо ладонями, он нахмурился и прошептал:
— Что ты услышала?
Минчжу не желала ничего ему говорить и ответила в высшей степени небрежно:
— Ничего.
Чжао Ши поднял голову, и лицо его словно сковал лёд. Его мрачный вид и плотно сжатые губы заставляли людей бояться даже приближаться.
Каждому, кто видел его, хотелось развернуться и бежать.
Чжао Ши вскинул брови, с виду оставаясь невозмутимым, но в его голосе звучала несвойственная ему холодная решимость. С небрежным видом он произнёс каждое слово чётко и серьёзно, словно собираясь позже свести все счёты.
Он спросил:
— О чём вы только что говорили?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
