Минчжу немного жалела, что перед тем как прийти, не выпила немного вина, чтобы набраться смелости. Тогда можно было бы просто пройти через всё это в полузабытьи.
Костяшки пальцев Чжао Ши были худыми и сильными. Он сжимал её хрупкие плечи, ловкие пальцы легко развязывали её одежду, однако он хорошо знал меру и не спешил переходить к решительным действиям.
Его пальцы медленно скользнули вверх, небрежно вытянув из её причёски изумрудную шпильку. Мягкие, гладкие длинные волосы рассыпались подобно водопаду, являя неописуемую красоту.
Обжигающее дыхание заставило Минчжу отвернуться, отчего её тонкая белоснежная шея изогнулась в хрупком изгибе. На лице медленно проступил нежный румянец, и она почувствовала, как её собственное тело тоже начало пылать.
Когда она не была сильно рассержена, её слова всегда звучали очень мягко, без тени агрессии. Она сказала:
— Сначала задуй свечу.
Чжао Ши низким голосом отозвался «хм», поднялся в неопрятно наброшенных одеждах и задул свечу.
Раньше Минчжу тоже любила покапризничать, но не смела делать этого перед Чжао Ши. Теперь же она нисколько не боялась проявлять характер перед ним. Если она была недовольна — воротила нос, и ей было совершенно всё равно, что он об этом подумает.
Минчжу чувствовала себя сейчас словно рыба на разделочной доске1.
Она ощущала беспокойство, а растерянность во взгляде и чертах лица добавляла ей капельку невинности. Она облизнула губы и произнесла:
— Я хочу выпить немного вина.
Чжао Ши незаметно уже развязал её юбку из газовой ткани, его горячие кончики пальцев легли на её мягкую талию. Минчжу вдруг немного пожалела, что велела Чжао Ши погасить свет. Теперь она не могла ясно видеть выражение его лица. В её взоре словно возникла преграда, всё стало туманным, будто она смотрела на отражение луны в воде*.
*Луна в воде (水中月, shuǐzhōng yuè) — идиома, означающая нечто видимое, но призрачное и недосягаемое.
Уголок рта мужчины слегка приподнялся, он молча созерцал её встревоженное личико. Спустя мгновение его пальцы легонько ущипнули её за щеку, он не решился приложить силу и сказал:
— Вина нет.
Минчжу не поверила. Как в императорском дворце может не быть вина? Разве здесь не должно быть всего, чего пожелаешь?
Она нахмурилась:
— Я тебе не верю.
Чжао Ши это показалось забавным:
— В комнате и правда нет вина.
Минчжу недовольно отвернулась:
— О.
В последнее время она жила «без сердца и лёгких» (бессовестно) и даже немного округлилась, похорошела, однако фигура всё ещё оставалась прекрасной, кожа была белой, как фарфор, а от тела исходил тонкий аромат.
Чжао Ши обхватил её запястье и сказал:
— Если тебе действительно невмоготу, я велю отправить тебя обратно.
Этим высокопарным словам Минчжу не верила ни на йоту.
Она тем более не верила, что без согласия Чжао Ши тот евнух осмелился бы разыскать её и молить о спасении жизни.
Она рассмеялась, её глаза выглядели очень живыми. Она сделала вид, что хочет оттолкнуть его:
— Я ухожу.
Чжао Ши прижал её за плечи, пристально вглядываясь в её лицо.
Минчжу не удержалась и пнула его в голень своими маленькими ножками. Белые носки случайно сползли, и она поспешно спрятала ступни обратно под одеяло. Поправив, она с нескрываемым торжеством во взгляде спросила:
— Разве ты не собирался отправить меня обратно?
Чжао Ши поправил её слегка растрёпанные пряди и равнодушно бросил:
— Передумал.
Минчжу вполголоса пожаловалась на то, что он обманщик.
Чжао Ши заглушил её голос. Это было подобно омуту приторно-сладких весенних вод с густым ароматом.
Пальцы на её ногах невольно скрючились.
Словно волны накатывали одна за другой, не давая рыбке возможности перевести дыхание.
Слегка запрокинутая шея, беззащитный вид, всё это вызывало острую жалость и нежность.
Поначалу мужчина ещё сохранял рассудок, но под конец действительно перешёл границы.
В этот раз Минчжу спала очень крепко. Когда рассвело, никто не посмел её будить, позволив проспать до самого полудня. Она медленно очнулась. Лёжа в постели, она не хотела шевелить даже пальцем, а в горле было хрипло и сухо.
Услышав звуки, служанка вошла, чтобы прислуживать этой редкостной гостье, тайцзыфэй. Налив ей стакан тёплой воды и увидев, что тайцзыфэй выглядит неплохо, она с облегчением выдохнула и спросила:
— Не желает ли тайцзыфэй чего-нибудь поесть?
Минчжу уже давно проголодалась:
— Хочу маленькие хуньтуни, положи побольше острого перца и добавь немного уксуса.
Услышав это, служанка почувствовала головную боль. Его Высочество наследный принц велел: здоровье тайцзыфэй отличается от обычных людей, поэтому её пища должна быть более изысканной.
— Слушаюсь.
На словах-то так, однако принесённые служанкой маленькие хуньтуни были похожи на пустую воду. С виду в них не было никакого вкуса.
Минчжу наивно подумала: «Неужели императорский дворец настолько обеднел, что в нём нет даже острого перца и уксуса?»
Она не стала затруднять служанку и кое-как съела миску хуньтуней, а не насытившись, съела ещё несколько кусочков сладких пирожных.
Только тогда Минчжу вспомнила спросить:
— А где Чжао Ши?
Сердце служанки ёкнуло, ведь это было личное имя Его Высочества наследного принца! Милость, которой пользовалась тайцзыфэй, явно выходила за рамки её воображения.
За всю свою жизнь она никогда не видела, чтобы кто-то осмеливался вот так запросто называть Его Высочество наследного принца по имени.
Она в трепете ответила:
— Его Высочество наследный принц отправился встречать маленькую цзюньчжу.
Минчжу надела довольно простое платье. Из-за того, что оно было слишком скромным, оно выглядело не очень благоприятно, будто она только что лишилась мужа, но сама она, глядя в зеркало, находила, что от неё веет бессмертным духом2.
Служанка деликатно попыталась её отговорить, но Минчжу не послушала.
Так и не дождавшись Чжао Ши, она сама отправилась во дворец принцессы.
Увидев Минчжу, принцесса залилась слезами, и лишь выплакавшись, снова заулыбалась. Она взяла её за руку и, помедлив мгновение, всё же назвала её невесткой, а затем продолжила:
— Ты пришла за Сяо Мань? Мой гэгэ только что увёл её обратно.
- Рыба на разделочной доске (砧板上的鱼, zhēnbǎn shàng de yú) — идиома, означающая человека, находящегося в полной зависимости от чужой воли. ↩︎
- Веет бессмертным духом (仙气飘飘, xiānqì piāopiāo) — выражение, описывающее изысканный, возвышенный и неземной облик. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
