— Почему ты сегодня снова пришёл? — спросила Минчжу.
Чжао Ши взглянул ей в глаза, заметив в них холод и лёгкое нетерпение. Он ответил:
— Закончил дела.
Несмотря на эти слова, к вечеру Чжао Ши всё же вернулся в императорский дворец.
Он умел сохранять спокойствие: их дочь оставалась во дворце, и даже если Минчжу хотела разорвать с ним связь, сделать это в одночасье ей бы не удалось.
Сяо Мань два дня не видела нян, и даже сладости не могли её утешить.
Ребёнок, насупившись, зарылся в одеяло и наотрез отказывался вылезать.
Чжао Ши сдался и произнёс:
— Завтра я отведу тебя повидаться с матерью.
Только после этих слов девочка успокоилась.
Минчжу, конечно же, тоже скучала по дочери и изо всех сил сдерживалась, чтобы не вернуться самой. Поэтому, когда Чжао Ши привёл ребёнка, в глубине души она была очень рада.
Увидев нян, Сяо Мань тут же потянула к ней ручки и тоненьким детским голоском спросила:
— Нян, ты что, больше я тебе не нужна?
Минчжу легонько потрепала её по щеке:
— Как такое может быть?
Сяо Мань надула губы, всё ещё немного сердясь.
Чжао Ши хотел, чтобы она переехала обратно в императорский дворец — так было бы удобнее, но Минчжу, казалось, была против. Он понимал: дело не в том, что ей не нравился дворец, она просто не желала находиться рядом с ним. К нынешнему моменту Чжао Ши научился спокойно уступать во многих вещах. Но в некоторых вопросах, даже зная о недовольстве Минчжу, он не собирался отступать.
Эта женщина должна принадлежать ему.
Обо всём остальном можно договориться.
О ком она помнит и о ком тоскует, сейчас он мог делать вид, будто не знает об этом.
Погода сегодня стояла чудесная, светило яркое солнце, и пучки ослепительного золотого света, пробиваясь сквозь листву, скользили по земле. На Минчжу было платье из нежно-голубого водяного шёлка. Её гибкий стан напоминал тонкую ветвь, а когда она, склонив голову, ворковала с ребёнком, выражение её лица становилось необычайно нежным.
Чжао Ши молча стоял в стороне, не желая звуками голоса нарушать это мгновение тишины.
Внезапно Минчжу подняла на него взгляд и приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала. Нервно сжимая ладошку дочери, она спросила:
— Неужели ты и сегодня не занят?
Чжао Ши стоял в тени, спиной к свету, отчего черты его лица казались особенно чёткими, точёными, красивыми, но в то же время холодными:
— Да, не занят.
Раньше Минчжу никогда не видела его таким праздным; обычно он пропадал на декады или целые месяцы.
Слуга доложил, что командир охраны просит аудиенции по важному делу.
Услышав это, Минчжу, напротив, почувствовала облегчение: по крайней мере, Чжао Ши больше не будет сверлить её своим глубоким, значительным взглядом, от которого она чувствовала себя крайне неуютно, словно с шипами в спине1.
Чжао Ши отправился в передний двор на встречу.
Служанка подала горячий чай и, затаив дыхание, удалилась.
Во дворе Чжао Ши невозмутимо сидел за каменным столом. Слегка приоткрыв крышку чашки, он небрежно спросил:
— Что случилось?
Вэй Лю не пришёл бы без веской причины.
Вэй Лю трудился всю ночь и даже не успел сменить одежду. Он доложил:
— Люди из особняка хоу Наньань упросили старого хоу вернуться.
Старый хоу был человеком честным и в юности совершил немало подвигов.
Чжао Ши отхлебнул горячего чая, не выказав особого интереса:
— Старый хоу вернулся, чтобы просить за собственного внука.
Вэй Лю почудилось, что в голосе Его Высочества наследного принца сквозит ледяная жажда убийства. Похоже, тот был не в духе.
Он никогда не осмеливался разгадывать помыслы наследного принца, поэтому, собравшись с духом, произнёс:
— Свидетель из весёлого дома прошлой ночью покончил с собой, бросившись в колодец.
Чжао Ши вскинул бровь:
— Чьих это рук дело?
Старый хоу ненавидел зло так, словно оно было его врагом2. Если бы он действительно хотел пересмотреть дело внука, он не стал бы совершать поступки, оскорбляющие небо и попирающие справедливость3.
Вэй Лю на мгновение замялся и, едва шевеля губами, тихо произнёс:
— Это супруга шицзы.
Законная дочь семьи Мин, Минжу-гунян.
Чжао Ши был слегка удивлён: он никак не ожидал, что Минжу окажется столь жестокой. В этом она ничуть не уступала Шэн Лин.
— Как она его убила? — спросил он.
Вэй Лю ответил:
— Минжу-гунян неизвестно о чём поговорила с тем человеком, и в ту же ночь он сам прыгнул в колодец.
Когда они проговорили лишь половину, из заднего двора в передний внезапно вышла Минчжу. Полуденное солнце нещадно палило, на её лбу выступили капельки пота. Она была изящна и прекрасна, и от неё исходил нежный аромат.
Взгляд Чжао Ши помрачнел, и Вэй Лю, проявив благоразумие, тут же опустил глаза, не смея смотреть на неё.
Смахнув платком пот со лба, Минчжу спросила:
— О чём вы говорите?
— Ни о чём, — ответил Чжао Ши.
— Я слышала имя своей сестры, — настаивала Минчжу.
Чжао Ши не хотел рассказывать ей об этой грязи, опасаясь осквернить её слух, поэтому лишь слегка усмехнулся:
— Тебе послышалось.
Раз он так настойчиво лжёт ей, то и слушать не больно-то хотелось.
— Я хочу взять Сяо Мань и немного погулять.
— Хорошо.
— Если у тебя… если у тебя есть дела, возвращайся в императорский дворец один, а ребёнок побудет со мной.
Минчжу вовсю строила хитрые планы в свою пользу, просчитывая выгоду.
Чжао Ши не стал возражать, лишь любезно напомнил ей:
— Завтра Сяо Мань должна идти на занятия к тайфу.
Минчжу опустила голову, глядя на свою тень на земле:
— Тогда завтра я велю проводить её туда.
— Можно и так.
Чжао Ши преградил ей путь:
— Ничего страшного. Ступай спокойно гуляй, а я подожду твоего возвращения.
Досадуя на него, Минчжу прикусила губу и через некоторое время не выдержала:
— Тебе не нужно меня ждать.
Когда она волновалась, её лицо быстро заливалось румянцем, становясь нежно-розовым, словно покрытым слоем румян.
Опустив взгляд, Чжао Ши с нескрываемым интересом смотрел на её покрасневшие ушки. Его голос звучал мелодично:
— Я готов ждать сколько угодно.
Не будь рядом посторонних, Минчжу с силой наступила бы ему на ногу.
Теребя платок и разгневавшись от того, что её хитрость не удалась, она выпалила:
— Не желаю больше с тобой разговаривать!
- Словно с шипами в спине (如芒在背, rú máng zài bèi) — чувствовать себя крайне неуютно, испытывать беспокойство. ↩︎
- Ненавидеть зло так, словно оно было его врагом (嫉恶如仇, jí è rú chóu) — быть непримиримым к несправедливости и пороку. ↩︎
- Оскорблять небо и попирать справедливость (伤天害理, shāng tiān hài lǐ) — совершать чудовищные, бесчеловечные деяния. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
