Чжао Ши ожидал этого, поэтому не был особо разочарован. Он слегка погладил её по голове, затем взял за руку и повёл за собой, усадив на мягкую кушетку.
Он велел принести доску для игры в го; ей отдал белые камни, а себе взял чёрные.
Минчжу держала камни в растерянности и, поджав губы, повторила:
— Я не умею играть в вейци.
Чжао Ши любил талантливых женщин, в совершенстве владеющих шестью искусствами, чьи каллиграфия и живопись не имели равных. Она же даже играть в вейци не умела, и Минчжу не понимала, какой ему смысл принуждать её к этому.
Чжао Ши сжал в руке чёрный камень и невозмутимо произнёс:
— Я научу тебя.
Вэйци — игра и сложная, и простая одновременно. Чжао Ши играл с ней, подробно разъясняя правила. Спустя одну партию Минчжу смутно начала понимать правила, но овладела ими лишь поверхностно.
Чжао Ши не поддавался и разгромил её в двух партиях подряд. Положение на доске можно было назвать плачевным. Минчжу проиграла так позорно, что её лицо запылало от смущения, ей было крайне неловко.
Чжао Ши усмехнулся:
— Может, мне уступить тебе в одной партии?
Минчжу покачала головой. У неё действительно не было интереса к вэйци, и она спросила:
— Можно мне больше не играть?
Чжао Ши положил камни обратно в чашу, вскинул бровь и сказал:
— Тогда не будем, продолжим в следующий раз.
— Хорошо.
Стоило признать, что Минчжу и впрямь была худшим игроком в вэйци из всех, кого Чжао Ши когда-либо встречал. Никакого порядка, никакой тактики. Она ходила как вздумается, и её сокрушительное поражение было вполне закономерным.
Чжао Ши пристально посмотрел на неё. Тёплый свет заходящего солнца спокойно падал на её профиль. Кожа девушки была нежной и белой, глаза ясными, а зубы жемчужными. Она была подобна яркому серпу луны в небесах. Это лицо ему чрезвычайно нравилось. Казалось, этот человек словно вырос на самом кончике его сердца.
Но, кроме этого, казалось, ни одна её черта не соответствовала тому, что выбирал Чжао Ши.
На следующий день Минчжу увидела шахматную доску на столике у кушетки и, повинуясь внезапному порыву, позвала Биин поиграть с ней в гомоку. В этой игре Минчжу была весьма неплоха. Она выиграла четыре или пять партий подряд и, немного устав, выпрямилась и потянулась:
— Продолжим после полудня.
Биин с улыбкой помогла ей убрать доску. Этот набор был ценным сокровищем из коллекции наследного принца. Сегодня на Минчжу была светлая кофта с вышитым узором в виде орхидей и юбка. В её мочках поблескивали серьги с белым нефритом. Цвет её кожи был белоснежным, а сама она была нежна, словно вода. Когда она спокойно сидела у окна, то была прекрасна, словно сошедшая с картины поэма.
Она очистила свежий гуйюань* и, обнаружив, что он очень сладкий, не удержалась и съела ещё пару штук.
*Гуйюань (桂圆, guìyuán) — плод лонгана, часто используемый в китайской медицине и кулинарии.
Служанки принесли две пиалы с тёплым отваром. Минчжу, даже не спросив, что это, выпила всё до дна.
Стоявшая за дверью Лю-момо, услышав, что та послушно выпила лекарство, не могла в это поверить. Раньше она сопротивлялась не на жизнь, а на смерть, её тошнило, ей было плохо, и она всеми способами пыталась не пить отвар, но в последние дни стала на редкость смирной.
Лю-момо также знала о её недавней неудачной попытке побега и, как и остальные, считала, что та бежала вместе с любовником, поэтому не удержалась от наставления:
— Раз уж ты последовала за наследным принцем, веди себя мирно и знай своё место. Если слишком заноситься, настанет день, когда ты не сможешь это съесть и придётся уносить в подоле.
Минчжу не стала с ней церемониться и велела Биин выпроводить её. Лю-момо не осмелилась возразить. Если бы об этом узнал наследный принц, ей бы несдобровать.
Должно быть, из-за новой встречи с Лю-момо Минчжу плохо спала во время дневного отдыха, погрузившись в смутные кошмары. Этот сон был правдоподобнее обычного, будто кто-то с силой разжал ей челюсти и влил в горло пиалу чёрного холодного лекарства.
Даже во сне боль в животе становилась всё острее. Её лоб покрылся холодным потом, уголки глаз увлажнились, а с губ срывался бред.
Минчжу проснулась от боли. Знакомые приступы внизу живота накатывали один за другим. Смертельно бледная, она слабо приподнялась на кровати, собираясь позвать Биин.
Подняв голову, она увидела Чжао Ши. Неизвестно, когда он вошёл. Он пристально смотрел на неё, снимая наручи, и спросил:
— Снова кошмар?
Чжао Ши как раз услышал её слова во сне. Она говорила, что ей больно, и просила не убивать её. А ещё он услышал имя Вэй Чиюя. Минчжу звала его «А-Юй». Эти два слова прозвучали ласково и нежно, словно в дыхании весны.
Минчжу выглядела сильно напуганной, её личико было бледным, без капли крови.
— М-м, живот болит.
Минчжу почувствовала, что у неё начались маленькие дни. Внизу разлилось тепло, и боль усилилась. Каждый раз, когда наступали эти дни, она мучилась от невыносимой боли, к тому же они никогда не приходили вовремя. С прошлого раза прошло почти два месяца.
Лекарства для восстановления организма, выписанные врачом, не давали никакого эффекта. Её тело было слабым, а конституция холодной, на исцеление ушло бы не меньше трёх-пяти лет. Единственным плюсом было то, что вероятность её беременности была крайне мала.
Чжао Ши был внимателен, как тончайшая шёлковая нить. Одного взгляда на выражение её лица хватило, чтобы понять, в чём дело. Мужчина велел служанкам принести грелку и сварить воду с тростниковым сахаром. Лишь когда он своими глазами увидел, как она выпила её, выражение его лица немного смягчилось.
Биин тихо произнесла: «Амитофо», у гунян наконец-то начались маленькие дни.
Тело Минчжу согрелось, но живот всё ещё болел.
Чжао Ши с суровым лицом велел Биин позвать врача, но Минчжу удержала его:
— Завтра всё пройдёт.
Чжао Ши обнял её сзади и, положив ладонь ей на низ живота, принялся растирать его. Он сказал:
— Впредь больше не будешь пить лекарство. Если появится ребёнок — роди его. Остальные вопросы обсудим позже.
Его границы дозволенного отодвигались всё дальше и дальше, ради неё он нарушил немало правил.
Минчжу ни капли не оценила его доброты и, кажется, превратно истолковала его слова. Она серьёзно произнесла:
— Ваше Высочество, хотя из-за холода в теле мне трудно забеременеть, всё же нужно пить лекарство для подстраховки.
Как только слова сорвались с её губ, Чжао Ши позеленел лицом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
