— Какое дело мне ещё свершить,
Чтоб внове царю ракшасов досадить?
Краса его рощи погублена,
Храбрейшие из его стражи убиты.
Военачальники его войска пали,
Но крепости и дворцы ещё стоят.
Труд этот лёгок, и дело пойдёт быстро —
Разорить каждую твердыню врага.
Размышляя так, с пылающим хвостом, подобно алой молнии, играющей в облаках, он взбирался на дворцы и сеял пожар повсюду, где проносился.
От дома к дому он спешил, и дикое пламя сияло за его спиной. На каждое обиталище врага он восходил, и яростный огонь пожирал кровли, пока всех не постигла общая гибель; лишь дом Вибхишаны был пощажён.
С одной пылающей груды на другую он прыгал, и громко разносился его победный клич, подобный рёву тучи в день Страшного суда, когда все миры рушатся в распаде.
Попутный ветер помогал раздувать голодное пламя, что металось и бежало, в своей ярости охватывая позолоченные стены, украшенные жемчугом, пока каждый гордый дворец не пошатнулся и не пал, как падает небесная цитадель.
Громок был рёв, поднятый демонами среди трескавшихся стен и пылавших балок, когда каждый из них тщетно пытался унять огонь в доме или роще.
Женщины с растрепанными волосами в диком отчаянии толпились на крышах, взывали о помощи, громко рыдали и падали вниз, точно молнии из тучи.
Он видел, как пламя взметается и вьётся вокруг бирюзы, алмазов и жемчуга, а потоки серебра и расплавленного золота стекают с разрушенных стен и решёток.
Подобно тому как огонь становится свирепее, пожирая дрова, траву и трескучий тростник, Хануман взирал на руины с неутолённой яростью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
