— Да! — с улыбкой ответила Фу Тинъюнь. — Мы идем на Западную улицу смотреть на фонари.
Говоря это, она вдруг вспомнила, что в последние дни А-Сэнь жил во внешнем дворе и почти не заходил к ней. Неужели из-за того, что она официально стала хозяйкой дома, он чувствует себя неловко? Подумав об этом, Фу Тинъюнь мягко спросила:
— Хочешь пойти с нами?
Глаза А-Сэня на мгновение блеснули, но он тут же быстро бросил взгляд на Чжао Лина и пробормотал:
— Я… я не хочу идти…
Почему это прозвучало так неискренне?
Фу Тинъюнь перевела взгляд на Чжао Лина.
Тот стоял, заложив руки за спину, со строгим выражением лица — совсем как обычно.
Она с улыбкой обратилась к А-Сэню:
— Что с тобой? Говоришь так нерешительно, словно стал мне чужим.
— Нет-нет, — поспешно возразил А-Сэнь, — я не стал чужим. — Его глаза живо забегали. — Я… я просто подумал, не могла бы ты принести мне тянучки «восытан»1 из лавки Чэньфуцзи? Завтра я все равно пойду смотреть фонари на Западную улицу вместе с братом Чжэном.
Фу Тинъюнь погладила его по голове и улыбнулась:
— Не волнуйся, я обязательно принесу тебе сладости.
А-Сэнь радостно закивал, его большие светящиеся глаза сузились в полумесяцы, и на лицо вернулось прежнее беспечное и живое выражение.
Чжао Лин помог Фу Тинъюнь подняться в повозку.
Фу Тинъюнь сразу же потянула его за рукав:
— Что именно ты сказал А-Сэню?
— Я не понимаю, о чем ты, — ответил Чжао Лин с самым невинным видом. — Когда это я ему что-то говорил?
— И ты еще отпираешься! — Фу Тинъюнь укоризненно взглянула на него. — С чего бы мальчику тогда так осторожно оглядываться на тебя? Признавайся, что ты ему наговорил?
— Я правда ничего не говорил, — стоял на своем Чжао Лин, а затем наклонился к ее уху и двусмысленно шепнул: — Я все эти дни ни на шаг не отхожу от тебя, откуда у меня время на кого-то еще? Не наговаривай на меня.
Фу Тинъюнь не поддалась на уловку:
— Сам знаешь, что сделал, а отпираться — твое право, я не стану допытываться. Но теперь он твой названый брат, не относись к нему как к слуге. И еще: когда твой отпуск закончится и ты вернешься на службу во дворец, разузнай получше. А-Сэнь уже подрос, ему не стоит постоянно ходить за мной. Нужно найти хорошего учителя для начального обучения. Мы не ждем, что он сдаст экзамены на степени цзюйжэня или цзиньши, но хотя бы степень шэньюань ему нужно получить. Тогда, чем бы он ни занялся — торговлей или земледелием, — у него будет уверенная опора.
— Хорошо, — слегка пав духом, ответил Чжао Лин. — Я спрошу у господина Чжао.
Фу Тинъюнь улыбнулась.
Чжао Лин, скорее всего, просто хотел побыть с ней наедине, потому и устроил всё это.
Она слегка коснулась губами его щеки и смущенно прошептала:
— Поедем смотреть фонари.
Этот поцелуй мгновенно вернул Чжао Лину бодрость, и он тут же заключил Фу Тинъюнь в объятия.
Фу Тинъюнь поспешно возразила:
— Мы ведь собираемся смотреть фонари! Если ты испортишь мне прическу и макияж, и на меня будут указывать пальцем, я больше никогда с тобой никуда не пойду.
Чжао Лин смущенно усмехнулся и действительно стал послушно просто обнимать ее.
Фу Тинъюнь все еще чувствовала некое волнение. Она приподняла занавеску на окне повозки, посмотрела наружу и указала на мемориальную арку у дороги:
— Что это за место?
Чжао Лин как раз вывез ее развлечься, поэтому с удовольствием принялся объяснять. Он выглянул в окно и сказал:
— Это арка-пайлоу улицы Шуаннянь.
Возница, услышав краткий ответ Чжао Лина, не удержался:
— Госпожа, возможно, не знает, но улица Шуаннянь соединяется с улицей Чаоянмэнь, поэтому здесь и поставили арку. На восток пойдешь — выйдешь к Чаоянмэнь, на запад — на улицу Шуаннянь. А у самой улицы Шуаннянь есть своя история! Говорят, в прежнюю династию жила здесь семья по фамилии Чэнь, и было у них два сына: старшего звали Данянь, а младшего — Сяонянь…
Возница рассказывал плавно и увлеченно, точно сказитель, а Фу Тинъюнь слушала с большим интересом и время от времени задавала вопросы. Распаляясь еще больше, возница по пути поведал им и про улицу Данянь, и про квартал Минчжао, и про заведение Анлэтан. Его юмор и живой слог так развеселили Фу Тинъюнь, что она искренне смеялась и с улыбкой спрашивала Чжао Лина:
— Ты слышишь?
Чжао Лин с улыбкой кивал:
— Слышу, слышу.
А Фу Тинъюнь снова с увлечением слушала возницу.
Глядя на румяное от смеха лицо Фу Тинъюнь, Чжао Лин чувствовал безграничную радость.
Пока А-Юнь так счастлива, его жизнь поистине совершенна!
Издалека уже виднелось сияние праздничных огней на Западной улице, подобное морю ярких искр.
Возница остановил повозку у края дороги и сказал с улыбкой:
— Господин, госпожа, дальше повозка не проедет, придется вам пройтись пешком.
Чжао Лин помог Фу Тинъюнь сойти на землю. Перед ними открылся потрясающий вид: возвышались башни из разноцветных фонарей, превосходившие высотой знаменитую башню Пэнлай, в ночном небе то и дело разрывались яркие салюты, а мимо прохаживались нарядные люди всех возрастов, весело смеясь и беседуя. Хотя они еще не вступили на саму Западную улицу, пышность, размах и шум столичного праздника фонарей уже ощущались во всем величии.
Фу Тинъюнь пришла в восторг.
Чжао Лин взял ее за руку:
— Держись за меня, смотри не потеряйся.
— Угу! — Фу Тинъюнь кивнула.
Фонари-кролики из шелкового газа, вращающиеся фонари из лошадиной кожи, восьмиугольные стеклянные фонари, гирлянды из белого шелка… В толпе у Фу Тинъюнь разбегались глаза.
- Тянучки «восытан» (窝丝糖 / wōsītáng) — традиционное китайское лакомство, изготовляемое из солодового сахара, раскатанного в тончайшие шелковистые нити и свернутого в аккуратные клубочки.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
