Фу Тинъюнь слегка растерялась.
Управляющий Е с улыбкой сказал:
— Я знаю несколько почтенных семейств. Не стоит ли мне поспрашивать и выступить сватом?
Фу Тинъюнь взглянула на А-Сэня и заметила, что тот слегка побледнел.
Она невольно тяжело вздохнула про себя.
В своё время госпожа Ван решила оставить старшую дочь Цзинтун в родном доме для продолжения рода. Фу Тинъюнь как раз решала, не передать ли через посредника весть госпоже Ван, как вдруг пришли известия, что господин Ван желает взять в зятья собственного племянника… С тех пор вторая дочь семьи Ван часто приходила с госпожой Ван в гости, а старшая дочь оставалась дома, вышивая приданое.
А-Сэнь, видя это, всякий раз, когда мать и дочь из семьи Ван приходили в дом, находил предлог уйти.
Фу Тинъюнь невольно размышляла: неужели госпожа Ван догадалась, что А-Сэню нравится её старшая дочь? И, желая избежать неловкого отказа, если Фу Тинъюнь станет сватать А-Сэня, намеренно пустила этот слух…
Едва эта мысль промелькнула у неё в голове, как А-Сэнь с трудом заставил себя улыбнуться и тихо произнес:
— Я… я ещё слишком мал, да и вскоре мне предстоит сдавать уездные экзамены…
В его словах звучал явный отказ.
Управляющий Е не придал этому значения и с улыбкой ответил:
— Это я не подумал… Не поздно будет обсудить сватовство, когда наш второй молодой господин сдаст экзамен и получит степень сюцая!
Видя состояние А-Сэня, Фу Тинъюнь почувствовала сострадание и с улыбкой выручила его:
— Девятый господин тоже считает, что в таких делах лучше проявить осмотрительность.
Услышав это, А-Сэнь взглянул на Фу Тинъюнь.
Он и сам не сознавал, что в его глазах мелькнула глубокая благодарность.
Фу Тинъюнь вздохнула про себя и с улыбкой перевела разговор на другую тему:
— Вашему третьему сыну ведь тоже пора жениться, назначили ли вы уже с родней день свадьбы?
Управляющий Е горько усмехнулся и качнул головой:
— Мать моей будущей невестки в третьей луне скоропостижно скончалась от болезни!
Фу Тинъюнь ахнула:
— Надо же, каков удар… — И добавила: — Она ведь была еще совсем молода?
— Ей только-только исполнилось тридцать два года, — вздохнул управляющий Е. — Младшему сыну всего четыре года, он еще ничего не понимает. Когда я приходил выразить соболезнования, ребенок только проснулся, потирал глаза и спрашивал кормилицу, куда ушла его мама…
От этих слов у Фу Тинъюнь выступили слезы:
— Когда дети немного подрастут и повзрослеют, они будут лучше понимать и беречь других. Сделать свадьбу через пару лет будет даже к лучшему.
— Я тоже так думаю, — согласился управляющий Е. — Я велел своему парню почаще навещать семью невесты, помогать им по хозяйству и присматривать за младшими братьями будущей жены…
За житейской беседой они сгладили эту неловкую тему.
Когда подвели итоги, оказалось, что хотя поздравительных подарков принесли более чем на семь тысяч лянов серебра, чистой наличности осталось лишь около двухсот лянов — остальное ушло на покрытие расходов за столы и угощения, не считая различных памятных замочков на долголетие и прочих подношений.
Управляющий Е посмотрел на Фу Тинъюнь и с некоторой неловкостью произнес:
— Большая часть средств ушла на расходы в трактирах…
Ведь угощение в этих заведениях заказывал именно управляющий Е.
Фу Тинъюнь поспешно возразила:
— Все пришедшие — наши гости. Чрезмерная скупость лишь умалила бы достоинство Девятого господина. Видя сегодняшнюю суматоху, я думала, что придется доплачивать из собственных средств, а тут даже осталась небольшая прибыль. Всё это благодаря вашей помощи, управляющий Е… Я искренне благодарна вам за сегодняшний день!
Видя искренность в её словах, управляющий Е облегченно вздохнул. Почувствовав глубокое уважение к прямоте и великодушию Фу Тинъюнь, он неожиданно предложил:
— Госпожа, не думали ли вы заняться каким-нибудь торговым делом, чтобы пополнить семейную казну?
Фу Тинъюнь удивленно посмотрела на него.
Управляющий Е уже во второй раз предлагал ей заняться торговлей.
Она мягко отклонила предложение:
— Девятый господин сейчас в отъезде, а мне, женщине, совсем не подобает показывать лицо на людях и заниматься делами…
Прежде управляющий Е лишь отшутился бы, но сейчас, обдумав всё заранее, с улыбкой сказал:
— Это дело как раз и не потребует от вас показываться на людях.
Фу Тинъюнь с улыбкой ответила:
— Но я не занимаюсь выдачей займов1!
— Девятый господин сейчас на вершине почета, как бы я смел предложить вам подобное дело? — возразил управляющий Е. — Дело в том, что один мой приятель хочет открыть трактир в столице. Однако нужной суммы у него нет, а брать деньги под высокий процент он не желает, поэтому ищет компаньона. Прежде он держал трактир в Цзяннани, тоже в товариществе. Но когда дело пошло в гору, между ними начались трения из-за всяких мелочей, и в итоге они расстались. Теперь он хочет найти такого вкладчика, который лишь вложит капитал и будет считать прибыль, но не станет вмешиваться в управление заведением…
Вспомнив о загородной усадьбе у горы Юймин, Фу Тинъюнь почувствовала некоторую заинтересованность и спросила:
— А из-за чего же у них возникали трения?
— Да из-за пустяков — закупки товаров, скидок и прочего, — улыбнулся управляющий Е. — Я познакомился с ним еще в те времена, когда управлял ювелирной лавкой. Хотя его обороты там были невелики, он показал себя человеком исключительно честным и надежным. Приехав в столицу открывать заведение, он сперва обратился ко мне, чтобы взять заем через ювелирную лавку, но проценты там слишком высоки, и он не потянет такую обузу…
Фу Тинъюнь спросила:
— И какой же основной капитал ему требуется?
— Сто тысяч лянов! — ответил управляющий Е. — По десять тысяч лянов серебра за пай, и шесть паев он берет на себя.
— Так много? — изумилась Фу Тинъюнь. — У меня нет такой суммы.
- Выдача займов / ростовщичество (印子钱 / yìnziqián) — здесь имеется ввиду частный заем под чрезвычайно высокий процент, выплата которого фиксировалась печатью на специальной квитанции.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
