Чуньбин замер и ответил:
— Не устаю. Мой отец каждый день пишет по две тысячи иероглифов. A я — всего лишь пятьсот.
Уже сдав экзамены на цзиньши, продолжать ежедневно писать по две тысячи иероглифов…
Фу Тинъюнь почувствовала невольное смущение.
Судя по всему, Третий зять был истинным учёным мужем!
Неудивительно, что в своё время Вторая тётушка, невзирая на чужие взгляды, выдала Третью сестру с большим приданым за Третьего зятя, который тогда был овдовевшим чиновником.
Примерно через время воскурения одной палочки благовоний Третья сестра вернулась, однако выражение её лица было весьма хмурым.
Фу Тинъюнь велела детям пойти поиграть в сторонку.
Третья сестра не стала возражать.
Юю, хлопая большими глазами, спросила у Третьей сестры:
— Третья тётушка, можно мне взять с собой пару коврижек?
Третья сестра через силу улыбнулась девочки:
— Конечно можно! — И велела служанкам оставить немного сладостей для Фу Тинъюнь, а остальные угощения и фрукты перенести в соседний боковой флигель.
Дети с весёлым смехом отправились играть в боковой флигель.
Фу Тинъюнь мигом подалась вперёд и с нетерпением спросила:
— Что сказал Седьмой зять?
— И не спрашивай, — с унынием опустила руки Третья сестра. — Похоже, придётся соглашаться на назначение в провинцию!
Некоторые столичное чиновники, видя отсутствие больших перспектив при дворе, сами стремились получить назначение в провинцию, чтобы возглавить местное управление.
Фу Тинъюнь спросила:
— Разве среди провинциальных должностей нет хороших мест?
Третья сестра кивнула:
— Помимо нескольких небольших уездов в Сычуани, Юньнани и Гуанси, где требуются главы уездов, есть место помощника главы уезда в Тайане, помощника уездного судьи в Люйляне да судейского чиновника в Линьфэне… А вот действительно доходные и важные должности, вроде помощника уездного главы в Цзюйжуне, уездного главы в Шаосине или Уху, давно перехвачены учениками и сторонниками членов Внутреннего кабинета. Учитель твоего зятя при прежнем императоре был в великой милости, а нынче лишь доживает дни в Палате уголовного суда Далисы. Хотя у него и остались прежние связи, посодействовать в назначении уездным главой в глухой уезд он ещё может, но чтобы приложить настоящие усилия — для этого отношений твоего зятя с ним явно недостаточно.
Фу Тинъюнь слегка кивнула и спросила:
— А в столице? Неужели нет ни одной хоть сколько-нибудь подходящей должности?
— Отчего же нет? — ответила Третья сестра. — Цензор в Палате цензоров, секретарь в Главном управлении почт и сообщений, регистратор в Храме Великих Жертвоприношений… Всё это прекрасные должности, а в Министерстве чинов даже освободилось место левого помощника главного цензора. — Она вздохнула с заметным разочарованием: — Да только у твоего зятя мало поддержки при дворе, а у Седьмого зятя не хватает сил. Если оставаться в столице, то разве что на ничтожной должности вроде регистратора в Храме Императорских Трапез.
Фу Тинъюнь запомнила должность левого помощника главного цензора в Министерстве чинов.
Цензоры Шести министерств не подчинялись напрямую руководству ведомств, а их начальники имели лишь 7-й главный ранг, тогда как левый и правый цензоры — 7-й младший ранг. Однако несмотря на низкий ранг, они обладали прямым правом подавать докладные записки лично Императору. В их обязанности входило сопровождение монарха, вынесение увещеваний, исправление ошибок, выявление упущений и надзор за деятельностью всех ведомств. Любые высочайшие указы, важные государственные дела, повторные доклады и мелкие распоряжения проходили через них; при наличии ошибок они имели право возвращать документы с возражениями.
Многие крупнейшие государственные деятели начинали своё восхождение именно с должности цензора — ведь какими бы способностями ты ни обладал, сперва нужно, чтобы Государь узнал о твоём существовании!
К тому же цензор в Министерстве чинов ведал вопросами продвижения и смещения всех чиновников государства, отчего его реальное влияние было огромным.
Подумав, она спросила:
— Если добиваться должности левого помощника главного цензора в Министерстве чинов, в чём главная трудность?
Третья сестра замерла, немного поколебалась и ответила:
— Эта должность слишком заманчива, а твоему зятю не хватает ни связей, ни выслуги… Он изначально даже не рассчитывал на неё…
Фу Тинъюнь почувствовала, что Третья сестра не договаривает всю правду.
Она взвешенно произнесла:
— У меня есть одна мысль, да только не знаю, сработает ли. Если сестра расскажет всё как есть, мне будет легче всё обдумать. А не то, действуя вслепую, я даже попытаться не смогу.
Третья сестра долго колебалась и наконец, стиснув зубы, проговорила:
— Господин Юй добивается этой должности для своего сына…
— Господин Юй? — изумилась Фу Тинъюнь.
Третья сестра кивнула.
Фу Тинъюнь удивилась:
— Разве он не служит в Ведомстве послов Синжэньсы? Служба там ничем не уступает должностям левого или правого помощников главного цензора Шести министерств!
— Ты не знаешь, — пояснила Третья сестра. — Главный цензор в Министерстве чинов в этом году едва перешагнул тридцатилетний рубеж. Он стал цзиньши на первых экзаменах после восшествия Государя на престол, человек чрезвычайно способный и пользуется благосклонностью Императора. Давно говорят, что максимум через два года он получит повышение. А при осмотрительности Государя, если тот получит повышение, место главного цензора с высокой вероятностью займёт кто-то из его левого или правого помощников. Даже если у Государя нет такого замысла, достаточно заручиться поддержкой главного Великого секретаря-шоуфу, чтобы получить этот шанс. Вот почему все так сцепились за эту должность.
Фу Тинъюнь всё поняла.
Она холодно произнесла:
— Неужели из-за того, что он — Юй Цзинсю, сын гэлао Юя, мы должны сидеть сложа руки и ждать смерти? — С этими словами она поднялась: — Пойдём, встретимся с Третьим и Седьмым зятьями!
Третья сестра спешно удержала её:
— Ты только не делай глупостей. Род Юй имеет глубокие корни, всё далеко не так просто, как тебе кажется…
Фу Тинъюнь с улыбкой ответила:
— В чиновничьих делах мы не разбираемся, но Третий и Седьмой зятья — люди осведомленные. Выгорит ли дело — нужно совещаться с ними. Три простых ремесленника стоят одного мудреца Чжугэ Ляна. Посоветуемся вместе — глядишь, и найдём верный путь! Третья сестра, не останавливай меня. Будет ли толк — пусть решают Третий и Седьмой зятья!
Третья сестра при этих словах вдохновилась.
Чжао Лин как-никак обладал заслугами перед Государем еще со времен его восшествия на престол, и его связи превосходили всё, что было доступно их роду.
То, что им казалось недосягаемой золотой дорогой, для истинно влиятельных лиц могло оказаться ничтожной мелочью. Стоило бы лишь услышать одно слово от Государя или главного евнуха из Палаты ритуальных записей, и разговор шёл бы уже не о каком-то помощнике цензора, а назначение уездным главой или государственным советником-цаньи было бы вопросом одного решения, а Министерство чинов само нашло бы свободную вакансию…
В мгновение ока её уверенность возросла вдвое, и она поддержала Фу Тинъюнь под руку:
— Пойдём в кабинет!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
