Едва Фу Тинъюнь вслед за Юэчуанем вышла из внутренних покоев, услышавший шум А-Сэнь поспешил ей навстречу:
— Невестка, не тревожьтесь, я с вами! С этими словами он подошел и бережно поддержал Фу Тинъюнь под руку: — Юю кроткая по нраву, она и кошки с собакой в жизни не обидит, не то что человека! Тут наверняка какое-то недоразумение. Вы только не волнуйтесь, сперва во всем разберемся, а потом уже будем решать!
Ван Цзинтун тоже догнала их и поддержала Фу Тинъюнь под другую руку:
— Невестка, я пойду с вами и посмотрю.
Фу Тинъюнь кивнула, и лишь тогда немного успокоилась. Втроем, вслед за Юэчуанем, они вышли к главным воротам.
У ворот стояли две группы людей. С одной стороны несколько служанок во главе с Юйвэй со встревоженным видом обступили горько плачущую Юю, которая едва не задыхалась от слез, и наперебой уговаривали ее:
— Не плачьте, мы ведь не нарочно! Юная госпожа, берегите глазки, не плачьте так сильно!
С другой стороны несколько замужних служанок во главе с Чжэн Саньнян окружили мальчика лет семи-восьми, одетого в синий халат из ханчжоуского шелка, и наперебой твердили:
— Дай тетушке посмотреть, сильно ли ушибся?
— Куда именно попало? Покажи хоть краем глаза!
Мальчик поджимал губы, упрямо молчал и крепко закрывал рукой половину лица.
У Фу Тинъюнь немного отлегло от сердца. «Слава Небесам, крови нет…»
Рядом с мальчиком стоял маленький слуга, на вид старше его года на два. Он указывал пальцем на Юю и громко кричал:
— Не думайте, что если вас много, то можно нас обижать! Наш дом тоже не из простаков, наш Лайфу уже побежал за людьми, вот увидите, вам мало не покажется! Однако за его якобы дерзким видом скрывалось нескрываемое смятение.
Обстановка выглядела весьма суматошной.
Фу Тинъюнь одновременно и рассердилась, и едва сдержала улыбку. Она громко окликнула своих слуг:
— Что вы тут толпой сгрудились? А ну-ка живо расходитесь! Занимайтесь своими делами!
Слуги со смущенным видом откликнулись и, оставив Юйвэй и Чжэн Саньнян, один за другим разошлись по дому.
Едва услышав голос матери, Юю тут же бросилась к ней:
— Матушка, матушка, я не специально… — она обняла Фу Тинъюнь за ноги и безутешно зарыдала: — Тетушка Саньнян сказала, что птицы на акации поедают плоды, я хотела отпугнуть птиц и бросила несколькими камешками в сторону акации…
Эта акация росла перед южным флигелем, а сразу за ним проходил переулок. Кто же знал, что камешки вылетят за пределы двора и попадут в прохожего!
Хоть Юю и не рассказала дальше, Фу Тинъюнь без труда могла представить себе все последующее.
Она невольно тяжело вздохнула, взяла Юю за руку и ласково сказала:
— Ну-ну, полно плакать.
Увидев, что мать ее не бранит, Юю, все еще всхлипывая, утерла слезы.
Тогда Фу Тинъюнь произнесла:
— Но ты все-таки ушибла человека. Нельзя, натворив бед, просто прятаться и плакать. Идем со мной, посмотрим. Сначала извинись перед ним, а там сделаем так, как полагается.
Юю от страха пряталась в объятиях Юйвэй.
Фу Тинъюнь подала знак Юйвэй поднять Юю на руки, а сама поспешила посмотреть на пострадавшего мальчика.
— Я мать этой девочки, — мягко сказала Фу Тинъюнь, указывая на Юю. — Покажи мне, где у тебя болит, хорошо? Мы уже послали за лекарем… — Говоря это, она попыталась осмотреть ушиб.
Но мальчик отвернулся, избегая ее руки.
Стоявший позади него слуга тут же выскочил вперед и встал между Фу Тинъюнь и мальчиком.
— Госпожа, наш господин — глава управы провинции Цзянчжэ! — произнес он с наигранной смелостью. — Мы вас не боимся… Лайфу уже пошел за людьми…
Фу Тинъюнь невольно восхитилась отчаянной храбростью слуги. Ее голос стал еще более мягким:
— Моя дочь ушибла вашего молодого господина, и это наша вина. Я приношу извинения! У меня нет дурных намерений, я лишь хочу осмотреть его ушиб, ведь лекарь придет не сразу, как бы не запустить травму… — Затем она добавила: — Ты сказал, что ваш господин — глава управы провинции Цзянчжэ. Не из семьи ли господина Ли, что живет неподалеку в переулке Бэньсы, этот мальчик? Если так, то мы не чужие люди. Я сейчас же пошлю человека со словом к вам в дом. Когда придут ваши взрослые, мы поступим так, как долг велит. Ошибка с нашей стороны, и мы не станем уклоняться от ответственности!
Выслушав это, слуга немного смягчился и взглянул на мальчика.
Но мальчик повел себя странно: услышав слова Фу Тинъюнь, он, напротив, занервничал, отступил на пару шагов назад и прижался спиной к стене.
А Юю, услышав, как ее мать с поклоном извиняется перед мальчиком, а тот не только не принимает извинений, но еще и с холодным видом игнорирует ее, почувствовала сильную обиду. Она вырвалась из рук Юйвэй, подбежала к Фу Тинъюнь и заслонила ее собой.
— Это я тебя ушибла! Если хочешь винить, вини меня, не смей выражать недовольство моей матушке! — спотыкаясь на словах, выкрикнула она. — Если ты так злишься, то… то… — Она подумала немного и выпалила: — То выбей и мне глаз, тогда мы будем в расчете! — И снова повторила: — Не смей смотреть на мою матушку свысока!
Мальчик, услышав это, смутился еще сильнее, а выражение его лица стало совсем странным.
Фу Тинъюнь одновременно и сдержала улыбку, и рассердилась. Она пожурила Юю:
— Что за глупости ты говоришь? Разве от того, что тебе выбьют глаз, чужой глаз поправится? — И добавила: — Ты ушибла человека, а извинилась ли перед ним? Живо попроси прощения!
Юю надула губы и обиженно пробормотала:
— Я услышала снаружи «ой!», поняла, что ушибла человека, и сразу выбежала извиниться! Но он не захотел принимать извинения, а потребовал вернуть ему глаз… — Сказав это, она представила, как было бы больно остаться без глаза, и от страха снова расплакалась.
Фу Тинъюнь ничего не оставалось, как обнять Юю. Вспомнив, что Чжэн Саньнян дружит со старухой Хуан из семьи Ли, она распорядилась Юйвэй:
— Сходи вместе с Чжэн Саньнян и извести семью Ли.
Затем она обратилась к мальчику:
— Может, зайдешь к нам в дом и подождешь, пока придут твои старшие?
Но мальчик лишь покачал головой.
В этот момент со стороны переулка донесся шум шагов.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
