Юйвэй невольно смутилась.
Похоже, она слишком много надумала…
Впрочем, не только она. Кажется, все успели подумать невесть что.
Она ещё размышляла об этом, когда увидела, как Чжао Лин осторожно вытаскивает руку из-под шеи Юю. Он тихо вышел из внутренних покоев.
— Где А-Сэнь? — спросил он у Юйвэй вполголоса, боясь разбудить детей.
Юйвэй поспешно указала на восточную боковую комнату:
— Второй господин ждёт вас там.
Чжао Лин слегка кивнул и отправился туда.
Фу Тинъюнь прислонилась к дверному косяку и выглянула наружу:
— Ты знаешь, зачем А-Сэнь пришёл к Девятому господину?
— Я схожу подам Второму господину чай и сладости, — догадливо сказала Юйвэй.
— Не нужно, — с улыбкой ответила Фу Тинъюнь. — Я просто спросила. Если случилось что-то важное, Девятый господин потом сам мне расскажет.
После этого о дневном сне можно было забыть.
Юйвэй принесла воды и помогла Фу Тинъюнь умыться и причесаться.
Вскоре вернулся Чжао Лин.
Юйвэй вышла.
Чжао Лин сказал Фу Тинъюнь:
— А-Сэнь только что сообщил мне, что девица Мин беременна. Юй Цзинсю не хочет, чтобы его ребёнок родился без имени и статуса, поэтому собирается принять её в дом. Семья Юй не согласна, и из-за этого Юй Цзинсю уже съехал из родительского дома.
Фу Тинъюнь лишилась дара речи.
Этот Юй Цзинсю постоянно совершал поступки, которых никто не ожидал.
Раз Чжао Лин всё это время следил за Юй Цзинсю, наверняка он уже что-то задумал.
Фу Тинъюнь спросила:
— И что ты собираешься делать?
— Сначала я хотел воспользоваться тем, что в последние годы Великий секретарь Юй сблизился с Сипин-хоу. Фэн Тун настолько осмелел, что его вполне можно было бы потянуть на дно вместе с отцом, раскрыв махинации с лошадьми. Но тогда Юй Цзинсю досталась бы выгода, — задумчиво ответил Чжао Лин. — Поэтому я решил немного подождать.
— Не поверю, что этот Юй Цзинсю — кот, который никогда не ворует рыбу. Как только в переулке Чжэньцзян что-нибудь произойдёт, мы поддержим семью Го, если она решится обвинить Юй Цзинсю в «убийстве мужа и присвоении его жены». А затем раскроем и дело о связях Великого секретаря Юя с придворными чиновниками, не входящими в его ведомство.
— Пусть у семьи Юй и есть множество старых друзей при дворе, всё равно никто не осмелится, вопреки всему миру, выступить в защиту господина Юя.
Пока Чжао Лин говорил, Фу Тинъюнь внимательно обдумывала его слова.
Когда он закончил, она нерешительно сказала:
— Ты хочешь, чтобы история с Юй Цзинсю разразилась раньше, чем дело Великого секретаря Юя?
— Ведь дело господина Юя слишком серьёзное. Если оно всплывёт первым, люди уже не станут уделять столько внимания поступкам Юй Цзинсю.
Чжао Лин с улыбкой кивнул:
— Если сначала станет известно о событиях в переулке Чжэньцзян, все обратят внимание на то, что натворил Юй Цзинсю. Но если первым раскроется дело Великого секретаря Юя, люди могут решить, что это враги семьи Юй пользуются моментом и намеренно очерняют Юй Цзинсю.
— А семья Го согласится выступить в суде и дать показания против Юй Цзинсю?
— Я уже поручил А-Сэню заняться этим, — ответил Чжао Лин. — Пусть для обычных чиновников Великий секретарь Юй и кажется недосягаемой фигурой, но теперь у меня тоже есть определённое влияние. К тому же за большое вознаграждение всегда найдутся смельчаки. Тем более мы не обвиняем Юй Цзинсю без оснований!
С этими словами Чжао Лин с улыбкой взял Фу Тинъюнь за руку.
— Ладно, больше не будем об этом. Приготовься: через несколько дней мы возьмём детей и пойдём смотреть представление со слонами…
Он не успел договорить, как из внутренних покоев донёсся чистый и мелодичный голос Юю:
— Папа, папа! Мы уже идём смотреть на слонов?
Чжао Лин и Фу Тинъюнь обернулись.
На кане стояла их дочь, сонно протирая глаза.
Они невольно переглянулись и рассмеялись.
Чжао Лин подошёл и взял Юю на руки:
— Глупышка, ещё ведь не наступило восьмое число четвёртого месяца!
— Но мне приснилось, что ты взял меня и братьев смотреть на слонов! — с улыбкой сказала Юю, обнимая отца. — Си-гэ съел очень много вишни, а когда вечером вернулся домой, у него так ломило зубы, что он не мог ничего есть.
— А ты купил Сюй-гэ настоящий большой нож, и Сюй-гэ срубил им старую финиковую пальму во дворе. Наставник Ань всё его хвалил, а мама велела Сюй-гэ встать коленями на стиральную доску…
— Это ещё тебе придётся стоять на стиральной доске! — неизвестно когда проснувшийся Сюй-гэ громко возразил сестре.
Чжао Лин расхохотался и тоже обнял Сюй-гэ:
— Нельзя спорить со старшей сестрой!
— Я не спорю с ней! — надулся Сюй-гэ. Его губы вытянулись так, что на них можно было повесить масляную флягу. — Братец Чуньбин уступает сестре, Юаньсяо, старший брат и остальные тоже ей уступают. Если ещё и я буду ей уступать, она совсем перестанет понимать, что можно, а что нельзя. Это может плохо кончиться. Я просто забочусь о сестре.
К концу речи его маленькое лицо стало совершенно серьёзным.
Чжао Лин замер.
А Юю уже в ярости топала ногами:
— Мама, ты слышала, что говорит Второй брат?
Фу Тинъюнь стояла рядом, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.
Чжао Лину пришлось примирять детей:
— Ладно, ладно. Сегодня так светит солнце — давайте пойдём во двор и покачаемся на качелях!
Дети радостно закричали, один за другим спрыгнули с кана и принялись обуваться.
Чжао Лин с улыбкой повёл их в задний двор.
Фу Тинъюнь вместе с Юйвэй отправилась на кухню готовить для Чжао Лина и детей сладкие шарики из клейкого риса на рисовом вине.
За воротами раздался громкий, протяжный крик торговца:
— Редис «Красавица в сердце»1! Сладкий и хрустящий редис «Красавица в сердце»!
Си-гэ неизвестно откуда выскочил:
— Мама, мама! Я хочу редис «Красавица в сердце»!
Фу Тинъюнь с улыбкой вытерла руки, вернулась в комнату и дала Си-гэ десять медных монет:
— Купи несколько штук для папы, сестры и братьев.
Си-гэ радостно ответил:
— Хорошо!
Он выбежал за ворота.
Юю высунула голову:
— Мама, а где старший брат?
Фу Тинъюнь обернулась и увидела, что Сюй-гэ стоит за спиной Юю с совершенно безразличным видом.
— Услышал, как торговец что-то выкрикивает, и наверняка побежал купить еды, — сказал он.
В этот момент Си-гэ вбежал обратно, прижимая к груди целую охапку редиса.
— Сестра, Второй брат, — радостно сказал он. — Будем есть редис!
Сюй-гэ презрительно фыркнул.
Юю рассердилась и бросила на него сердитый взгляд. Затем подошла и помогла Си-гэ принять редис:
— Зачем ты купил так много?
— Не так уж много, — с улыбкой ответил Си-гэ, словно не заметил странной реакции сестры и брата или просто не придал ей значения. — В доме столько людей, каждому достанется самое большее по половинке.
— Я не буду есть, — сказал Сюй-гэ. — Можешь взять мою половинку себе.
Он не успел договорить, как из галереи появился Чжао Лин с Хань-гэ на руках:
— О! А куда делся Си-гэ? Почему вы все убежали за ним?
Сюй-гэ плотно сжал губы и промолчал.
Юю посмотрела на Си-гэ.
Но тот по-прежнему широко улыбался. Он взял молодой сочный редис и протянул его Чжао Лину:
— Папа, ешь редис!
Чжао Лин с улыбкой принял редис.
Хань-гэ, обхватив отца за шею, принялся раскачиваться у него на руках:
— Папа, я не хочу редис! Я хочу на качели, хочу на качели!
Фу Тинъюнь смотрела на мужа и детей и чувствовала, как ярко сияет весеннее солнце, как спокойно и безмятежно течёт жизнь.
Её губы тронула светлая улыбка.
- Редис «Красавица в сердце» — сорт редиса с зелёной или белой кожицей и ярко-красной сердцевиной.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
