— Ах! — Фу Тинъюнь немного растерялась, и затаённые мысли сами слетели с её языка. — Так Девятого господина зовут Чжао Лин!
Едва произнеся это, она пожалела о своих словах. С чего вдруг её занесло на эту тему? Похоже было, будто она разглядывала его лишь для того, чтобы упрекнуть за прежнюю скрытность.
Чжао Лину стало ещё более не по себе. Поначалу он полагал, что, доставив её в Вэйнань, они расстанутся и больше никогда не пересекутся. К чему называть своё имя при случайной встрече? Теперь же выходило, будто он намеренно скрытничал, проявляя мелочность и нерешительность.
— Я вовсе не собирался скрывать… — произнёс он, не зная, как лучше продолжить.
Фу Тинъюнь заметила его смущение, и в её душе проснулось сочувствие. Он лишь спас её в минуту смертельной опасности, а не сватался к ней — с какой стати ему отчитываться о своём роде до восьмого колена? Желая разрядить обстановку, она спросила:
— Я перед Шестнадцатым господином сказала, что вы из уезда Лунси, это не поставило вас в неловкое положение?
Чжао Лин перевёл дух и поспешно ответил:
— Прежде я пробыл в Лянчжоу несколько лет и часто бывал в уезде Лунси, так что эти места мне знакомы.
Фу Тинъюнь успокоилась:
— Я услышала от А-Сэня, что Девятый господин помог ему в Лянчжоу, вот и назвала уезд Лунси первое, что пришло на ум. — На душе у неё оставался лёгкий осадок от того, что она так легкомысленно выдумала его родные места, поэтому она добавила: — В тот момент я подумала, что мы всё равно больше никогда не увидимся с Шестнадцатым господином, так что главное — дать хоть какой-то ответ… — На этих словах она неожиданно ойкнула.
Сердце Чжао Лина ёкнуло. Неужели она собирается объясняться по поводу «жениха и невесты»? Хоть то и была вынужденная мера в крайних обстоятельствах, тема оставалась весьма неловкой. Куда лучше не касаться её вовсе — пусть всё сгладится само собой. Как она и сказала, им всё равно больше не встретиться с Шестнадцатым господином, да и переходить на службу к тому он не намеревался. В этом их мысли полностью совпали. Хотя знатность и богатство добываются в опасности, идти на прямые нарушения законов ради них не стоило.
Вдруг он услышал вопрос Фу Тинъюнь:
— Девятый господин, вы разглядели что-нибудь в этом визитном письме?
Наконец-то разговор ушёл от неловкой темы. Чжао Лин почувствовал такое облегчение, словно сбившийся с пути снова обрёл нужную дорогу. Он протянул письмо Фу Тинъюнь:
— Посмотрите сами!
Письмо было написано на самой обычной красной бумаге с золотым тиснением, какую можно купить где угодно, а почерк представлял собой стандартный стиль «гуаньгэти»1, которому обучались все образованные люди.
— «Направляю слугу с глубоким поклоном, с уважением, Отшельник Биси», — прочла Фу Тинъюнь надпись. — Здесь не указано, кому предназначено письмо, с какими поручениями отправлен слуга, а вместо имени стоит лишь прозвание-хао2 … Покажи мы эту бумагу даже самым опытным и сведущим людям, они едва ли поймут, кому принадлежит это письмо. — Она ещё раз тщательно осмотрела карточку со всех сторон и задумчиво прибавила: — Даже если она потеряется, никто не догадается, чья она. Такая крайняя осторожность лишь подтверждает, что Шестнадцатый господин — фаньван.
Чжао Лин слегка наклонил голову:
— Расскажите мне подробно, от начала до конца, как вы оказались в храме Покровителя города. — Прежде при Шестнадцатом господине и его людях она поведала лишь самое главное.
Фу Тинъюнь понимала, что её слова очень важны для выводов Чжао Лина, поэтому старательно вспомнила всё до мельчайших подробностей.
Чжао Лин долго молчал, погружённый в раздумья, а затем произнёс:
— Если исходить из ваших слов, то при вашем появлении Мо И и Шестнадцатый господин делали вид, будто не знакомы друг с другом. Когда у нас вспыхнула стычка с главарём разбойников, Мо И исчез, а Шестнадцатый господин хладнокровно наблюдал. И только после того, как я сразил главаря, его люди вмешались и помогли?
Фу Тинъюнь кивнула:
— Я тогда была очень возмущена. Имея при себе столь умелых бойцов, отчего они ждали, пока мы окажемся на краю гибели? Я понимаю, что лучший способ заставить человека пылать благодарностью — подать руку помощи в самый трудный миг, но это вовсе не помощь в беде, а выжидание, пока человек не выбьется из последних сил! На его месте я бы вмешалась ещё во время вашей стычки с главарём… Выкрикнула бы: «Брат мой, я помогу тебе!», а затем велела слугам броситься в бой. Главарю тогда ещё не пришёл конец, основная заслуга осталась бы за ними, а мы были бы бесконечно признательны… И честно, и выгодно.
Видя её искреннее возмущение, напоминавшее обиду ребёнка, у которого отняли сладость и он пришёл жаловаться старшим, Чжао Лин невольно улыбнулся.
— Позови А-Сэня, у меня есть к нему пару вопросов, — попросил он.
Фу Тинъюнь позвала А-Сэня.
— Ты уверен, что преследователь попался в твою ловушку? — Лицо Чжао Лина сделалось строгим, во взгляде пролегла привычная суровость, а недавняя непринуждённая атмосфера мгновенно испарилась.
— Абсолютно уверен! — заверил А-Сэнь. — Я сперва хотел захватить его живьём, но побоялся, что это лазутчик Третьего господина Фэна… Господин, вы ведь сами часто повторяли нам: «Во всём оставляй край для отступления, чтобы в будущем не стыдно было встретиться». Я побоялся навлечь лишний гнев, вдруг он наговорит лишнего Третьему господину Фэну, и тот станет преследовать нас с удвоенным рвением. — Словно опасаясь, что Чжао Лин поймёт его неверно, он торопливо добавил: — Мы, само собой, не боимся Третьего господина Фэна! Просто спешим в Сианьскую управу и не хотим лишних хлопот…
Фу Тинъюнь отвернулась и, прикрыв рот ладонью, тихо засмеялась.
Чжао Лин, глядя на то, как подрагивают её плечи от смеха, сам почувствовал тепло во взгляде и слегка пожурил А-Сэня:
— Ладно, хватит уже заговаривать мне зубы!
А-Сэнь перевёл взгляд с неудержимо смеявшейся Фу Тинъюнь на улыбающегося Чжао Лина и почувствовал, что атмосфера в комнате совсем не похожа на обычную. В чём именно заключалась разница, он понять не мог, но ощущение было весьма приятным.
— Я говорю чистую правду, — пробормотал он. — Если бы не почуял запах крови, у меня бы найшлось для него кое-что ещё получше…
Чжао Лин больше не стал расспрашивать и лишь велел:
— Иди дежурить у дверей!
А-Сэнь беспрекословно повиновался и вышел за дверь.
— Вы что-то поняли? — спросила Фу Тинъюнь. Глаза её блестели от искреннего любопытства.
Чжао Лин выдержал паузу и сдержанно ответил:
— Ничего особенного. Просто хотел узнать, что происходило, пока я был без сознания.
«Кому он пытается затуманить разум!»
Каждый раз одно и то же: стоило делу дойти до важного, как он тут же надевал эту неприступно-холодную маску, стараясь преуменьшить важность происходящего… Словно считал окружающих глупцами. Она даже не стала упрекать его за скрытое имя, а он опять корчит из себя недотрогу!
- Кабинетный стиль «гуаньгэти» (馆阁体 / guǎngétǐ) — строгий и каллиграфически выверенный стиль китайского письма, обязательный для составления официальных государственных документов, императорских указов и экзаменационных работ.
↩︎ - Прозвание «хао» (号 / hào) — неофициальное, выбираемое человеком поэтическое или философическое прозвание (псевдоним), использовавшееся в кругу друзей и образованных людей наряду с официальным именем.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
