Сянлань и Сун Кэ вместе пустили по воде лотосовые фонарики и, поскольку ночь становилась всё темнее, не стали задерживаться и вдвоём вернулись домой. Сянлань всю ночь видела добрые сны. На следующий день Сун Кэ, как обычно, отправился в академию на учёбу. Сянлань прибралась в доме и во дворе, вытащила из сундуков всю одежду, аккуратно сложила вещь к вещи и распределила их по стопкам, чтобы убрать в шкаф.
Юэ Си с улыбкой сказала:
— Давно хотела прибраться в вещах да-е, да всё времени не было.
Сянлань проговорила:
— Иная одежда совсем заношена, края обтерлись до белизны. Хоть это и скромно, но не в такой же степени. Да-е целыми днями принимает гостей и сам ходит с визитами, общается с сыновьями знатных семей, с уважаемыми чиновниками и местной знатью. Всё бы ничего, но хуже всего те подлецы, чьи собачьи глаза смотрят на людей свысока1, и кто судит о человеке по платью — нельзя позволять им смотреть на него с пренебрежением. — Она указывала на вещи по очереди: — Эти несколько новые, положи их на самый верх, чтобы да-е надевал их для встреч с гостями. Те, что ношены наполовину — позже перешьем воротники и обшлага, сбрызнем горячим вином и отпарим утюгом, и они станут как новые. У этих трёх есть прорехи: где нужно — заштопать, а где не получится — вышить цветок, чтобы прикрыть дыру. Жальче всего вот это меховое платье, моль проела. Нужно велеть управляющему принести ещё один сундук из камфорного дерева. А эти совсем застиранные или с пятнами жира на полах — спроси у да-е, если он больше не будет их носить, отдадим кому-нибудь в награду.
Юэ Си молитвенно сложила ладони:
— Да-е каждый год шьёт по три-четыре комплекта сезонной одежды, но они так и лежат в сундуках, о некоторых он и вовсе забывает. Хорошо, что мы их достали посмотреть. — Она позвала Цзюньси, и они вместе с Сянлань прибрали одежду, после чего подобрали подходящую ткань и принялись за шитьё.
Юэ Си вдруг вздохнула:
— Эх, будь жив лао-е, да-е не пришлось бы носить такие вещи. Каждый год кроили бы по нескольку новых платьев, а такие старые давно бы выбросили.
Сянлань ответила:
— В старом нет ничего плохого, если только не выходить в нём к гостям.
Цзюньси добавила:
— Да-е копит серебро, чтобы после сдачи экзаменов на чин заняться делами и завести нужные связи. Столичные чиновники все до одного с чёрными сердцами, и если не проложить путь через суставы и сочленения2, как да-е сможет получить хорошее место?
Пока они разговаривали, под окном послышался голос:
— Сянлань-гунян дома?
Сянлань выглянула и, увидев стоящую на улице Го-мама, поспешно отложила работу, надела туфли и вышла.
— Мама, зачем вы пришли? Скорее проходите в дом.
Го-мама с расплывшейся на лице улыбкой взяла Сянлань за руку и проговорила:
— Ничего особенного, я сегодня пришла, чтобы принести гунян извинения. Дочка моя неразумная, словами тебя задела. Прости её, она грубая и невежественная, не принимай близко к сердцу, я же, вернувшись, как следует её проучу.
Сянлань тут же всё поняла: должно быть, Сун Кэ приструнил Го-мама. Она с улыбкой ответила:
— Мама, о чём вы говорите? Это я неловка на язык, не знала, что стоит говорить, а что нет, прошу Фан Сы-цзецзе быть ко мне снисходительнее.
Они обменялись любезностями с фальшивыми улыбками, и Го-мама протянула коробку с едой:
— Это свежеприготовленное на пару печенье «облачные пластинки», принесла вам всем перекусить.
Сянлань с улыбкой поблагодарила:
— Благодарю за вашу заботу, мама. — Она зашла в дом, вынесла коробку сладостей «восемь драгоценностей» и отдала Го-мама.
Сянлань, однако, не знала, что сегодня спозаранку Сун Кэ отправился засвидетельствовать почтение тёте Сун. Мать и сын перекинулись парой слов, а Фан Сы стояла рядом, прислуживая им, и, улучив момент, вставила:
— Брюки для да-е уже готовы. Взгляните, да-е, если что-то не по нраву, я переделаю. — С этими словами она поднесла брюки к Сун Кэ.
Тётя Сун улыбнулась:
— Фан Сы две ночи напролёт трудилась над ними, так что не вздумай привередничать.
Сун Кэ слегка поклонился и с улыбкой ответил:
— Не посмею. — Он взглянул на Фан Сы: — Благодарю за старания.
Фан Сы мгновенно покраснела и застенчиво посмотрела на Сун Кэ. Несмотря на всю свою бойкость на язык, сейчас она не могла вымолвить ни слова и медленно отступила к тёте Сун.
Тётя Сун и Го-мама обменялись многозначительными взглядами, обе так и сияли. Сун Кэ, заметив это, слегка опустил голову и через мгновение произнес:
— Фан Сы все эти годы преданно служит матери, её заслуги велики, но она уже входит в возраст. Мать, присмотрите ей хорошую семью, а когда придёт время, я от себя добавлю ей приданого.
Не успел он договорить, как Фан Сы побледнела, а в глазах её заблестели слёзы. Тётя Сун оторопела и посмотрела на Го-мама. На лице её отразилось смущение, но она не хотела идти против воли сына и сказала:
— Верно говоришь. Разумеется, мы не обидим Фан Сы.
Сун Кэ не стал больше задерживаться и, поднявшись, попрощался. Го-мама проводила его до дверей, как вдруг Сун Кэ остановился и, обернувшись, сказал:
— Фан Сы, в конце концов, служанка в покоях тайтай. Впредь, если она и будет заниматься шитьём, пусть прежде всего делает это для тайтай. Если же она ради моих брюк будет изнурять себя по ночам, то, во-первых, мне будет неспокойно на сердце, а во-вторых, если она заболеет, кто же будет выполнять работу в покоях тайтай?
У Го-мама снова упало сердце, и она торопливо закивала:
— Да-е прав, впредь Фан Сы будет шить только для тайтай.
Сун Кэ ограничился этим замечанием и, развернувшись, ушёл.
- Собачьи глаза смотрят на людей свысока ([狗眼看人低], [gǒu yǎn kàn rén dī]) — образное выражение для тех, кто относится к людям пренебрежительно, судя лишь по их одежде или достатку. ↩︎
- Проложить путь через суставы и сочленения ([打通关节], [dǎ tōng guān jié]) — использовать взятки или личные связи для достижения цели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
